Клэр Макинтош – Кто не спрятался (страница 40)

Лицо Ника оставалось невозмутимым, инспектор не выказывал волнения — в отличие от Келли. Может быть, Стэнфорд занимался веб-сайтом прямо из дома?

— Джеймс работает бизнес-консультантом в «Кетеринг Кляйн», сейчас он в Лондоне на встрече с новым клиентом фирмы. Боюсь, вернется он поздно. Может быть, я могла бы вам помочь? В чем, собственно, дело?

— Мы расследуем серию преступлений, — сказал Ник.

Свифт внимательно наблюдала за реакцией женщины. Если Джеймс Стэнфорд — тот, кто им нужен, то знает ли жена что-то о его делах? Слышала ли она об объявлениях в «Газетт» или о веб-сайте? Келли заметила на комоде фотографии в рамках — на всех был один и тот же юноша, но в разном возрасте.

— Это наш сын, — объяснила женщина, заметив взгляд Келли. — О каких преступлениях идет речь? Вы ведь не думаете, что Джеймс может быть замешан в чем-то таком?

— Нам просто нужно проверить, не связан ли он с этой серией. Было бы замечательно, если бы вы согласились ответить на пару вопросов.

Миссис Стэнфорд помолчала, не зная, как поступить. Наконец воспитание взяло верх.

— Присаживайтесь, пожалуйста. Хотите чаю?

— Нет, спасибо. Это не займет много времени.

Они устроились за большим дубовым столом.

— Миссис Стэнфорд, — начал Ник, — вы сказали, что ваш муж работает бизнес-консультантом. Он занимается чем-то еще?

— Он директор пары благотворительных фондов, но другой коммерческой деятельностью не занимается, нет.

— Он когда-нибудь участвовал в управлении службы знакомств?

— Что вы имеете в виду? — опешила миссис Стэнфорд.

— Эскорт-услуги, секс по телефону, что-то в этом роде, — объяснила Келли, протягивая женщине одно из объявлений в «Лондон газетт».

И снова та схватилась рукой за шею.

— Нет! В смысле… Господи, нет! Зачем ему это? В смысле, почему вы думаете, что он…

Миссис Стэнфорд испуганно переводила взгляд с Ника на Келли и обратно. Либо она была потрясающей актрисой, либо ничего не знала о темных делишках своего мужа. Может, именно поэтому Стэнфорд воспользовался абонентским ящиком? Может, он прятался вовсе не от полиции, а от жены?

Келли вручила миссис Стэнфорд папку с бумагами.

— Эти документы использовались для открытия абонентского ящика на Олд-Глосер-роуд три месяца назад. Оплата за ящик была произведена с кредитной карты вашего мужа. Той же картой и с использованием тех же документов была оплачена и публикация ряда объявлений в одной лондонской газете.

— Объявлений, — добавил Ник, не сводя взгляда с лица женщины, — которые послужили отправной точкой для серии преступлений против женщин.

Миссис Стэнфорд, теребя ожерелье, взглянула на документ. Она явно очень волновалась. Ник увидел, как ее глаза заметались, но уже через мгновение оторопь и страх сменились облегчением.

— Все это не имеет никакого отношения к моему мужу. — От радости она даже засмеялась.

— Но Джеймс Стэнфорд — ваш супруг, верно? — уточнила Келли.

— О да. Но эта фотография… — Она указала на ксерокопию снимка водительских прав. — На этом снимке вовсе не мой муж.

Глава 20

Когда полицейские уходят, Мелисса молча приносит мне еще одну чашку чая и забирает десятифунтовую банкноту, которую инспектор Рампелло оставил на столе.

— Ты как, в порядке?

— Да. Нет. — Я провожу ладонью по волосам и снимаю резинку, вдруг показавшуюся мне слишком тугой. — Они думают, мне грозит опасность.

Это не должно было стать для меня новостью. Я чувствовала опасность еще тогда, когда вчера скачала свою анкету на сайте. Когда Люк Фридланд схватил меня за руку, чтобы я не упала под поезд. Когда я увидела свою фотографию в «Газетт», хотя и позволила близким убедить меня, что это не мой снимок. Но когда я спросила инспектора, угрожает ли мне что-то, я ждала другого ответа. Мне хотелось поддержки. Хотелось, чтобы мне сказали, мол, я слишком бурно реагирую, это все паранойя, мне просто показалось. Мне хотелось ложных обещаний, слов о наполовину полном стакане. Пару дней назад я волновалась, что полиция не воспринимает меня всерьез, теперь я волнуюсь, потому что это не так.

Мелисса садится на стул напротив меня, стул, который недавно занимал инспектор Рампелло. Она не обращает внимания на грязные чашки на соседнем столике и вечную очередь у стойки.

— Что они собираются предпринять?

— Дадут мне систему сигнализации, за которой будут следить из диспетчерской, на случай, если на меня нападут.

— Да уж, поможет это тебе… — Она видит панику на моем лице и морщится, потом встает и обнимает меня. — Прости. Просто в это кафе однажды вломились грабители, и полиция приехала только через пятнадцать минут. К этому времени преступников и след простыл. Наша полиция — это просто смехотворно.

— Так что же мне делать? — В моем голосе слышатся нотки истерики, и я глубоко вздыхаю. — Что же мне делать, Мелисса?

— Они сказали, что делают, чтобы поймать тех, кто создал этот сайт? Вот если их поймают, тогда ты будешь в безопасности, а не когда тебе вручат какую-то дурацкую сигнализацию.

— Они просто сказали, что работают над этим.

— «Работают над этим»? Господи… И это должно было тебя успокоить, да? Женщину убили…

— Двух женщин. По крайней мере.

— И ты должна просто сидеть здесь и позволять им «работать над этим»? Ты должна выяснить, что именно они намерены предпринять. С кем они говорят, как они пытаются отследить создателей сайта.

— Они мне не скажут, Мелисса. Я вообще не должна была узнать об этом сайте. Констебль Свифт намекнула мне, что у нее будут неприятности, если кто-то узнает о нашем с ней разговоре.

— У тебя есть право знать, насколько они близки к поимке преступника. Ты платишь им зарплату, это все твои налоги, не забывай об этом.

— Наверное. — Я представляю себе, как прихожу в полицейский участок и требую выдать мне всю документацию по этому расследованию.

— Я могла бы пойти с тобой и поговорить с ними, если хочешь.

Я опускаю локти на стол и прячу лицо в ладонях.

— Это уже слишком, — говорю я, наконец опуская руки. Я чувствую, как во мне поднимается паника, как бешено колотится сердце. — Я не знаю, что делать, Мелисса.

— Надо потребовать у полиции, чтобы они держали тебя в курсе расследования. Пусть говорят о каждой зацепке, каждом прорыве.

Не знаю, ободрило бы это меня или ужаснуло.

— Мне кажется, все словно ускользает у меня из рук. Эти объявления, проблемы с Кейти, даже наши финансы. Раньше все было под контролем, а теперь…

— Какие у Саймона долги?

— Он отказывается мне говорить. Но он берет кредиты с августа. Всякий раз, когда он ходил в супермаркет за продуктами, платил за коммунальные услуги, водил меня в ресторан, покупал подарки… Должно быть, долг там уже в тысячи фунтов, Мелисса. Он говорит, что сам вляпался в эти неприятности и сам со всем справится…

— Ну, если он не позволяет тебе вмешиваться в этот вопрос, тебе остается только довериться ему. — Она забирает чашку из-под эспрессо инспектора Рампелло.

Я не говорю ей, что сейчас мне трудно вообще кому бы то ни было доверять.

Я ухожу из кафе в девять утра. Времени остается мало, но я все равно решаю прогуляться на работу пешком по набережной. У меня колотится сердце от самой мысли о том, чтобы спуститься в метро, пусть мне и пришлось бы ехать по другому маршруту, не имеющему никакого отношения к указанному на сайте. Сердце стучит так сильно, что у меня кружится голова. Я пересекаю Стрэнд и направляюсь к отелю «Савой», затем спускаюсь к реке. Я внимательно наблюдаю за всеми. Вот тот мужчина передо мной, руки у него в карманах: знает ли он о веб-сайте? Зарегистрировался ли он там? А вон тот бизнесмен, обсуждающий по телефону очередную сделку, мужчина в теплом шарфе — преследует ли он женщин? Хочет ли изнасиловать их? Убить?

Я дышу неглубоко и слишком часто, останавливаюсь ненадолго и смотрю на реку, пытаясь нормализовать дыхание. Десяток людей в гидрокостюмах, готовясь плыть на байдарках, слушают инструктора, худенькую блондинку в ярко-розовом комбинезоне. Они смеются, несмотря на холод. За ними, в центре реки, пенный след на серых водах Темзы оставляет экскурсионное судно, на палубе — несколько туристов, ранних пташек, дрожащих от холода.

Кто-то дотрагивается до моей руки.

— С вами все в порядке?

Я отшатываюсь, точно меня обожгло. Со мной заговорил молодой мужчина, ровесник Джастина, но в деловом костюме и галстуке. У него самоуверенный вид, и я не сомневаюсь, что он получил отличное образование, или у него престижная работа, или и то и другое.

— Мне показалось, что вы собираетесь прыгнуть.

Сердце стучит так сильно, что больно ребрам, и я не могу подобрать слова, не могу сказать этому парню, что со мной все в порядке. Сказать, чтобы он не смел прикасаться ко мне. Я пячусь, качаю головой. Он поднимает обе ладони и нарочитым жестом указывает на свободное пространство между нами, прежде чем уйти.

— Психанутая какая-то…

Отойдя от меня шагов на десять, он оглядывается и крутит пальцем у виска. «Сумасшедшая», — шепчет он одними губами. И, судя по ощущениям, он прав.

До работы я добираюсь только к десяти. Прогулка пошла мне на пользу, и, хотя ноги побаливают, я чувствую себя сильнее, бодрее. Грехем разговаривает с какой-то женщиной в красных туфлях на высоких каблуках и в черном брючном костюме. Она перебирает стопку документов с описанием возможных вариантов аренды, и Грехем рассказывает ей об офисном здании на Истерн-авеню, с новыми туалетами и только что отремонтированной кухней, где сотрудники смогут оставаться в обеденный перерыв. Поприветствовав их, я, как и всегда, пробираюсь к своему столу. Судя по тому, как Грехем недовольно косится на меня, он в ярости от моего опоздания.