Клэр Макинтош – Кто не спрятался (страница 39)
— Вы думаете, мне грозит опасность?
Келли посмотрела на Ника.
— Полагаю, это возможно.
— Вы ей рассказали.
Это был не вопрос.
Они направлялись на Олд-Гростер-роуд: в офисе «Лондон газетт» им предоставили адрес человека, разместившего эти объявления. Ник сидел за рулем, ловко сворачивая как раз в тот момент, когда представлялась возможность перескочить с полосы на полосу, — сказывались годы тренировок. Келли представила себе инспектора в форме, несущегося по Оксфорд-стрит в машине с мигалкой.
— Да.
Ник изо всех сил ударил ладонью по клаксону, когда на дорогу перед ними вылетел велосипедист, вздумавший проехать на красный свет, и Свифт вздрогнула.
— Я высказался однозначно, когда приказал вам не ставить Зоуи Уолкер в известность о результатах расследования. Что в этом приказе было непонятного?
— Мне не понравилось такое решение.
— А мне плевать, понравилось оно вам, Келли, или нет. Не вам было его принимать!
Они свернули на Шефтсбери-авеню, послышался вой сирены, и вскоре мимо промчалась «скорая».
— Мы имеем дело со сложным и многогранным расследованием, включающим множество преступников, множество жертв и бог его знает сколько свидетелей. Есть вопросы поважнее, чем самочувствие Зоуи Уолкер.
— Но не для нее, — негромко возразила Келли.
Некоторое время они ехали в молчании. Постепенно Ник прекратил хвататься за руль так, словно тот вот-вот улетит, и жилка на его виске перестала пульсировать. Келли думала, удалось ли ей донести до инспектора свою точку зрения и переосмыслит ли он свое решение держать Зоуи в неведении. Или уже планирует отстранить ее от расследования и отправить обратно в Транспортную.
Но инспектор просто сменил тему.
— Как так вышло, что вы пошли в Транспортную, а не в Скотленд-Ярд? — спросил он, когда они доехали до трассы А-40.
— Они набирали новых людей, а я хотела остаться в Лондоне. У меня семья неподалеку живет.
— Сестра, да?
— Да, мы близнецы.
— Так вас что, двое? Помоги нам бог!
Ник покосился на нее, и Келли улыбнулась — не столько из-за шутки, как потому, что инспектор сменил гнев на милость.
— А вы сами? Из Лондона?
— Лондонец до мозга костей, хотя по рождению я итальянец, эмигрант во втором поколении. Мои родители с Сицилии, приехали сюда, когда мама была беременна моим старшим братом, и открыли ресторан в Клеркенвелле.
— «У Рампелло», — предположила Свифт, вспомнив разговор с Мелиссой.
— De preciso[10].
— Вы говорите по-итальянски?
— Не лучше среднестатистического туриста, к стыду моей мамы. — Светофор впереди переключился на зеленый, но водитель машины перед автомобилем Ника замешкался, и инспектор посигналил ему. — Нам с братьями приходилось работать в ресторане на выходных и после школы, и мама говорила нам на итальянском, что делать. Я отказывался отвечать.
— Почему?
— Упрямство, наверное. К тому же я уже тогда знал, что кто-то из нас унаследует ресторан, когда родители выйдут на пенсию, и не хотел оказаться их преемником. Я всегда хотел стать полицейским.
— И родителям это не нравилось?
— На моем выпускном из академии они плакали. И отнюдь не от счастья.
Они свернули на Олд-Глостер-роуд, и Келли включила Гугл-карты на смартфоне, чтобы уточнить, где находится дом с номером двадцать семь.
— Тут мало частных домов. Наверное, мы все-таки ищем квартиру в многоквартирном доме.
— Черт его знает, что мы ищем, — мрачно откликнулся Ник, паркуя машину перед китайским ресторанчиком.
На дороге перед ним тянулись две желтые линии — знак того, что здесь нельзя останавливаться дольше чем на двадцать минут. Дом номер двадцать семь ютился между прачечной и обшитой досками букмекерской конторой неподалеку.
— Я думаю, наши шансы найти тут мистера Джеймса Стэнфорда стремятся к нулю.
Ник достал из бардачка техпаспорт автомобиля и положил на приборную панель, хотя патрульной маркировки на машине обычно хватало, чтобы инспекторы дорожного движения не выдвигали претензий по поводу неправильной парковки.
Дверь дома почернела от выхлопных газов. Она вела в пустой коридор с грязным дощатым полом, поскрипывавшим под ногами. Вахтера в подъезде не было, как не было и лифта. Коридор заканчивался тупиком, и вдоль трех стен тянулись ряды запертых почтовых ящиков.
— Вы уверены, что мы приехали по адресу? — спросила Келли.
— Адрес тот, это точно, — мрачно ответил Ник. — Только никакого Джеймса Стэнфорда мы тут не найдем.
Он указал на плакат на двери. Края плаката чуть отклеились от облупившейся краски на стенах: «Надоело ездить за почтой? За отдельную плату мы доставим всю корреспонденцию вам домой!»
— Это почтовый центр, тут хранятся письма до востребования. Больше мы ничего не узнаем.
Инспектор достал мобильный и сделал фотографию плаката, затем осмотрел ряды почтовых ящиков. Никакой системы в них он не обнаружил.
— Вот оно. — Келли начала с другого края коридора. — Джеймс Стэнфорд. — Она с надеждой подергала ручку ящика. — Заперто.
— Кредитка, которой он оплачивал объявления, тоже зарегистрирована на этот адрес, — сказал Ник. — Как только мы вернемся, раздобудьте ордер на получение личных данных и выясните, кто развозит сюда почту. Нам морочат голову, и мне это не нравится.
Компания, предоставлявшая почтовые услуги на Олд-Глосер-роуд, согласилась помочь — на удивление, даже без проволочек. Чтобы избежать обвинений в нарушениях и, как подозревала Келли, проблем из-за халатной проверки данных, фирма выдала им всю информацию по Джеймсу Стэнфорду, не дожидаясь, пока судья подпишет ордер.
Среди документов Стэнфорда оказались не только выписка по счету кредитной карты и договор с почтовой службой, но и копия его водительских прав: мужчина, белый, год рождения — 1959. Во всех трех документах значился адрес в Эмиршеме, городке в Бакингемшире, куда дотягивалась линия лондонского метрополитена под названием «Метрополитен», выходящая за пределы Лондона.
— Могу поспорить, цены на недвижимость тут невероятные, — заметил Ник, когда они проехали несколько огромных частных домов, скрытых внушительными металлическими воротами.
— Хотите, я свяжусь с местной полицией? — спросила Келли, доставая мобильный, чтобы узнать номер здешнего отделения.
— Сами справимся, они и глазом моргнуть не успеют. Давайте проверим дом и, если там никого не окажется, осторожно расспросим соседей.
Особняк в тюдоровском стиле на Кэндлин-стрит строился вовсе не во времена поздней готики, несмотря на фасад с черными контрфорсами. Большой современный особняк высился посреди сада площадью в акр или около того. Ник подъехал к воротам и остановился в поисках кнопки домофона, но ворота распахнулись автоматически.
— Ну и какой тогда в них смысл? — спросила Келли.
— Все ради видимости, так? — хмыкнул Ник. — Чем больше денег, тем меньше смысла.
Под колесами автомобиля захрустел гравий, и Ник посмотрел на окна: не выглянет ли кто? Они припарковались рядом с лакированным серым «рендж-ровером».
— Красота! — Ник присвистнул.
Дверной звонок оказался старомодным, что не соответствовало времени постройки этого дома, но, наверное, он должен был производить впечатление «старосветской респектабельности», как и стилизованный под позднеанглийскую готику фасад. «На что только люди ни идут, чтобы покрасоваться», — подумала Келли. Не успел звонок утихнуть, как за массивной дверью послышались шаги. Полицейские встали так, чтобы в случае необходимости отпрянуть от человека, который им откроет. Никогда не стоит быть уверенным, что знаешь, как поведут себя подозреваемые, даже если речь идет о людях в таких роскошных домах.
Дверь распахнулась, и Нику с Келли вежливо улыбнулась красивая женщина лет пятидесяти. На ней был черный бархатный спортивный костюм и тапочки. Келли достала удостоверение, и улыбка сползла с лица незнакомки.
— Кто-то пострадал?
Руки женщины взметнулись к горлу — инстинктивная реакция, которую Свифт видела сотни раз в жизни. Ей встречались люди, у которых один вид полицейского вызывал страх — страх, что их раскроют или арестуют. Но эта женщина была не такой. Для нее приход полиции означал, что произошел несчастный случай и кто-то попал в больницу или того хуже — погиб.
— Вам не о чем волноваться, — заверила ее Келли. — Мы просто проводим опрос свидетелей в рамках расследования. Ищем мистера Джеймса Стэнфорда.
— Это мой муж. Он на работе. Что-то случилось?
— Мы можем войти?
Женщина помедлила, но затем отошла в сторону, пропуская их в ярко освещенную просторную прихожую. На столике у стены лежала аккуратная стопка писем, и Келли, проходя за миссис Стэнфорд в кухню, взглянула на верхний конверт.