Клер Макгоуэн – Меня зовут Шон (страница 54)

Сьюзи задала вопрос о моем прошлом, когда мы, оглушенные, сидели в тот страшный вечер в ее доме. В самом ли деле я совершила то, о чем болтали сплетники? О пожаре, который уничтожил мой дом, убил отца и любимого младшего брата, утопил мать в пучине безумия и зашвырнул меня в Аплендс, психиатрическую клинику для девочек-подростков, откуда мне удалось выбраться, лишь убедив всех, что я — безобидная жертва ужасных обстоятельств. Я ответила, что несчастный случай — иногда просто несчастный случай. Больше ей не нужно было знать ни о чем. Уж точно не о той ночи, когда в доме должны были находиться только я и родители, а Себби собирался остаться у друга. А у того друга вдруг оказалась ветрянка, и брат вернулся. Я, запертая в собственной комнате за очередной проступок, за жалобы из-за запрета заниматься игрой на фортепиано, из-за попыток отправить меня в интернат, об этом не знала. И Сьюзи не нужно было знать о том, как я выскользнула из своей комнаты и, проходя мимо спальни матери, увидела ее на кровати, провалившейся в пьяный сон, с тлеющей сигаретой в тонких пальцах. Как я сдвинула ее руку слегка, совсем чуть-чуть, ближе к шторам. Как я вышла на улицу, забрав с собой собак, чтобы они были в безопасности. Вспомнив о вечно отсутствовавшем, несмотря на физическое присутствие, отце, в котором всегда было не меньше пары стаканов виски, и тут же отбросив всякие мысли о нем. Как я слишком поздно узнала, что Себби тоже остался там. Как увидела в окне его бледное лицо и под лай собак бросилась через лужайку к дому по холодной мокрой траве. «Элли! Элли!» Как пыталась войти в дом, обжигая руки, но не смогла из-за густого дыма.

Нет, мне и в страшном сне не могло привидеться, что он окажется там. Ребенок, невинное дитя. Я не желала ему зла. Как бы то ни было, теперь я снова стала другой. Не Элинор Тредвей, не Еленой Ветриано, не Элли-красоткой, не Норой Холском.

Я пока и сама не понимала, кем именно. Но всё впереди.

— Элинор, — сказала Сьюзи с сомнением в голосе. — Мне страшно!

— Не бойся, — я коснулась руки девочки, и та тут же схватила крохотной ладошкой мой палец. — Все будет хорошо. Следствие быстро закончится, а потом я уеду.

Она побледнела еще сильнее:

— Ты уверена?

— Уверена.

— Расскажешь ему обо мне? Об Исси? Правду?

— Не думаю, что он это заслужил.

Она кивнула. Скоро она продаст роскошную тюрьму, построенную для нее Ником, и переедет в городскую квартиру. Когда я попросила рассказать Сьюзи о той, которую она смотрела сегодня, я уже знала, что она станет много и увлеченно говорить о сводчатых окнах или карнизах, но ни словом не обмолвится о лестницах, о транспортной доступности или о состоянии водонагревателей. Боже, до чего же она непрактична, эта Сьюзи! Не идеальное качество для матери-одиночки. Но я подумала, что она, как обычно, недолго будет одна. Все квартиры, которые она смотрела, располагались недалеко от крошечной холостяцкой норки доктора Холта. А после того, как Ник будет официально признан мертвым, ей достанется его страховка, его пенсия, все их накопления. Все закончилось не так уж плохо для Сьюзи, заслуживает она того или нет. А я не получила ничего. Да и не могла, в общем-то. Месть — игра с нулевым призом, теперь я это понимала. Во всяком случае, я обрела возможность участвовать в будущем малышки Исси и, надеюсь, подругу на долгие годы.

Но мне предстояло еще одно дело, которое следовало завершить до того, как я вернусь к обычной жизни и постараюсь двигаться дальше. Мне всего сорок два — еще есть время, а теперь я знала, что причина бездетности не во мне. Все еще возможно. Со мной оставалась надежда — этой крохотной искорки было достаточно, чтобы рассеять мрак. Но сначала нужно было купить билеты до небольшого городка в Испании, где работал английский паб, в котором наливают ньюкаслский темный эль.

Мэдди

Апрель

С наступлением весны в Ла-Торнаду вернулась жизнь. Туристы, явно довольные тем, что заказанная рыба подается без головы, снова заполнили паб — пили эль и толпились перед большим экраном, где круглосуточно транслировались футбольные матчи. Мэдди усердно работала: мыла заляпанные кетчупом тарелки, разливала пиво, улыбалась. И думала о Шоне. Они встречались всю зиму. Она ускользала из паба при первой возможности и шла в его квартирку недалеко от гавани. Они смотрели кино, играли в настольные игры, гуляли по пляжу и, конечно, еще кое-чем занимались. При мысли о кое-чем Мэдди краснела. Но теперь он пропал. От него вдруг перестали приходить сообщения, никто не открывал дверь на ее стук, когда она, стесняясь собственной тоски по нему, прибегала днем и вечерами.

Она искренне надеялась, что Шон вернется, и каждый день наряжалась ради него, готовясь встретить его надменно, но великодушно, когда он снова придет в паб. Но его пропал и след. Этот человек был слишком стар, чтобы знать термин «гостинг», но именно так он и поступил. Хорошо еще, что она никому не рассказывала об этих отношениях.

Однажды, вскоре после того, как они виделись в последний раз, в паб зашла женщина. Намного старше Мэдди. Пожалуй, даже вдвое старше. Но было в ней нечто, привлекавшее внимание. Худая как щепка — везет же некоторым! Волосы длинные и темные. Возможно, крашеные, но блестящие и густые. Зеленое платье до колен, шляпа с широкими полями и темные очки. Выговор с претензией, словно у актрисы или кого-то в этом роде. Она искала Патрика.

Мэдди сразу встревожилась. Шестое чувство сразу подсказало ей — жена, хотя она и понятия не имела, с чего так решила. Это была его жена. Но имя — другое.

— Какого Патрика?

Женщина, сняв очки, положила их на стойку, и Мэдди увидела ее серые глаза.

— Патрика Салливана.

— Да? — По шее Мэдди побежали мурашки. — Я не знаю никакого Патрика.

— Он мог назваться другим именем. Мне нужно связаться с ним по поводу наследства. Он может разбогатеть, если мне удастся его отыскать.

Мэдди вспомнила, как Шон говорил ей, что с деньгами у него скверно, иначе бы он увез ее отсюда в Париж, Нью-Йорк или даже в Лондон. Просто куда-нибудь, где лучше. Но его звали Шон, а не Патрик. Он же не стал бы врать, верно?

— Извините, — она пожала плечами.

Взгляд женщины пронзил ее, словно лазерный луч:

— Вы уверены?

— Да.

С тех самых пор она проклинала себя. А вдруг это действительно было наследство? Неужели она упустила шанс помочь Шону, а он как-то об этом узнал и поэтому решил ее бросить? Это глупо. Нет, скорее всего, женщина нашла его через кого-нибудь другого. В конце концов, Ла-Торнада — не такой уж большой город. А потом он поступил именно так, как собирался, и свалил в какое-нибудь место получше, но без нее.

Зашуршала шторка, и, отдуваясь, вошел отец в пенсионерских шортах и растянутой на круглом животе футболке английской сборной. Вот к чему приводят годы работы в пабе с дегустацией всего ассортимента! Мэдди в очередной раз пообещала себе, что вернется в Англию и найдет себе нормальную работу. Начнет жить собственной жизнью.

— Видела, какой переполох, дочка?

— Какой еще переполох? — уточнила Мэдди, изнывавшая от скуки.

Опять, наверное, устроили распродажу спиртного или осел застрял в переулке. Господи, как же она ненавидела этот паршивый городишко!

— В одной из квартир в гавани нашли труп. Какие-то неполадки с газовой плитой. Угорел, в общем. Несколько недель пролежал!

Отца эта новость просто взбудоражила. А у Мэдди тревожно забилось сердце. Не может быть! Нет! Но это объясняет…

— Кто это был? — спросила она, стараясь не выдать своего волнения.

Родители не знали, что она встречалась с Шо-ном. Они бы не одобрили такую разницу в возрасте. Он говорил, что ему тридцать шесть, но Мэдди думала, что он, наверное, еще старше. Проскакивали в его рассказах некоторые нестыковки.

— Какой-то британец, — рассеянно ответил отец, увлеченно изучая таблицу результатов последних футбольных матчей на экране телевизора — Кажется, его звали Патрик.