Клер Макгоуэн – Меня зовут Шон (страница 53)
— Сказал ей, что она теперь вдова?
— Не… Попросил зайти. Нам нужно официально его опознать.
Когда они пошли к начальнику, детективу-инспектору Клер Фишер, и попытались объяснить догадки Элисон по поводу этого дела, та сказала, что тело почти определенно принадлежит Нику Томасу. Труп под снегом практически не разложился, а в кармане джинсов оказался бумажник. Попал под машину, тело все это время пролежало в канаве. Дело ясное.
И все равно что-то во всем этом Элисон не нравилось.
— Где она была все это время?
— Говорит, сначала у мамы, потом у подруги. Они капитально поругались, и Томас ушел из дома. Написал ей, что бросает ее. То же самое написал своей матери. Она может показать нам сообщения. Говорит, не видела его с декабря.
Очень уж все аккуратно сходилось. Почти никакой возможности через столько времени найти машину, которая сбила Ника Томаса, и прекрасное объяснение, почему никто так долго его не видел.
Элисон на секунду задумалась:
— А связь с другими двумя случаями?
Том пожал плечами:
— А она вообще есть? Первая авария — Патрик Салливан. Скорее всего, несчастный случай. Джеймс Конвей — тоже, похоже, несчастный случай, из-за неисправного камина.
Элисон скептически посмотрела на напарника. Таких совпадений не бывает.
— В той аварии было много странного, — сказала она. — И почему в квартире Конвея нашли имя Мэтьюз? Как ты это объяснишь?
— Ну, как тебе такое? Он, Конвей, шантажист. Доводит первого парня, Салливана, до ручки, и тот решает наложить на себя руки, врезавшись в дерево. Больница на контакт не идет, но, похоже, Салливан тырил у них деньги. У них сейчас какое-то внутреннее расследование идет. Потом Конвей переходит к Томасу — добывает контакты жены, чтобы можно было пойти к ней и рассказать что-то скандальное.
Пока они не нашли никаких доказательств, что Конвей и Томас были знакомы, и ничего неподобающего о Нике Томасе — по-видимому, безупречном члене общества, но Элисон по опыту знала, что повод для шантажа есть практически всегда. Его только нужно отыскать. У каждого есть хоть одна тайна, ради сохранения которой люди готовы на многое, а некоторые, с определенным складом характера, не остановятся и перед убийством. К счастью, большинство на такое не способны.
Она вздохнула:
— Говоришь, Томас прикончил Конвея, чтобы прекратить шантаж. А кто тогда убил его самого?
Том снова пожал плечами:
— Понятия не имею. Действительно обычное ДТП? Или сообщник? Разве теперь это выяснишь?
В том-то и была проблема. После серии сокращений у них просто не было ресурсов, чтобы как следует копнуть это дело. Фишер очень хотела побыстрее его закрыть.
Три предположительно несчастных случая, по меньше мере в двух из которых жертвы были знакомы? Может, и в самом деле то самое редкое совпадение? Элисон снова вздохнула, глядя, как сообщения сыплются в ее почтовый ящик, словно крупинки в песочных часах.
— Пожалуй, ты прав. Отправим всё наверх, пусть там решают.
Том потянулся:
— Кто проводит опознание? Ты или я?
Элисон с ужасом и отвращением представила, как она ведет Сьюзи Мэтьюз опознавать промерзший труп мужа, и жалобно попросила:
— Ну пожалуйста, напарник. Я не могу. Сегодня был такой холодный паршивый день…
— Без проблем. Я все устрою. Да и не думаю, что вдова сильно расстроится. Он же ее бросил.
— С меня простава, — с благодарностью сказала она.
— Пиво?
— Как скажешь.
— После работы, в «Перьях»?
Он задумчиво играл канцелярской кнопкой, воткнутой в стену, почему-то не решаясь взглянуть ей в глаза. Они уже не раз и не два выпивали вместе. И этот вечер ничем не отличался от предыдущих.
Но все же Элисон вдруг поняла, что и ей трудно посмотреть ему в глаза.
— Значит, сегодня никаких свиданий из «Тин-дера»?
Том откашлялся:
— Не… Думаю, пора с этим завязывать. Так что? Идем?
— Договорились, — небрежно бросила она и, только дождавшись, пока он выйдет, позволила себе улыбнуться.
Элинор
Я с облегчением закрыла дверь за полицейскими и пошла за Исобель. Малышка рыдала в колыбельке так, что ее личико раскраснелось. Я каждый день пыталась рассмотреть, на кого же она все-таки похожа, но пока видела сходство только со Сьюзи — ее густые волосы, ее ясные голубые глаза.
— Тш-ш… Тш-ш… — я принялась укачивать девочку, и вскоре она успокоилась, прижавшись ко мне. — Проголодалась? Ничего, ангелочек. Мамочка скоро тебя покормит.
В тот зимний вечер, два месяца назад, когда мне пришлось загонять в дом доктора Холта и Сьюзи, мать этого дивного создания была просто невменяемой. Открытая дверь в погреб зияла черным провалом, и я поняла, что не ошиблась насчет того, где Ник держал свою жену. Я до сих пор не могла забыть ту маленькую кроватку, тот карточный столик — ту теплую тюрьму, которую он ей приготовил. Оба они были на грани истерики, и доктор Холт все твердил, что надо вызвать полицию. Но я его отговорила. Нам нужно было всего лишь перенести тело — перетащить его в глубокую канаву у дороги и оставить. Пока не сойдет снег, а это могло произойти и через неделю, и через несколько месяцев, как вышло в реальности, оно в целости и сохранности полежит там.
Потом я принялась отправлять Сьюзи сообщения со смартфона Ника — благо этот девайс остался дома и не сломался, — чтобы создать впечатление, будто муж бросил ее, узнав об измене. К счастью, на новом смартфоне оказались те же приложения, что и в том, который я стащила, поэтому забраться в него и сбросить пароль, как я это проделала с телефоном Патрика, оказалось нетрудно. Полиция, конечно, могла связать между собой три подозрительные смерти — Конвея, Ника и Патрика. Но у нас под рукой было достаточно материала, чтобы соорудить собственную историю. Возможно, Конвей шантажировал Патрика и Ника, и Ник убил его, чтобы тот не разболтал насчет Сьюзи. Или Патрика и Конвея убил некий третий человек, у которого они вымогали деньги.
Сьюзи не верила, что это сработает. Мать Ника могла начать волноваться из-за того, что сын ей не звонит. А коллеги по работе — пытаться выяснить, почему он не является в офис после Рождества. Но я была уверена, что все получится. В современном мире людям не обязательно слышать твой голос, чтобы поверить, что они разговаривают именно с тобой. Немного уловок тут и там, и вот Ник Томас уже уволился с работы по электронной почте и уведомил мать текстовым сообщением (потому что потерял голос из-за болезни, о которой очень кстати рассказал ей накануне), что уходит от Сьюзи и уезжает на некоторое время, чтобы привести мысли в порядок.
А потом мы стали ждать. Сьюзи, не желая возвращаться в собственный дом, в эту прекрасную тюрьму, из которой она отчаялась было сбежать, переехала ко мне, а потом, когда в январе, чуть раньше срока (неудивительно после всего произошедшего) появилась Исобель, — в больницу. В этом не было ничего подозрительного, если считать, что Ник бросил Сьюзи. Во всяком случае, мы на это надеялись. Теперь предстояло настоящее испытание. Полиция нашла тело.
Я раздумывала, не отправить ли Сьюзи сообщение, чтобы предупредить ее, но тут услышала звук подъезжающей машины. Я молча наблюдала, как она, по обыкновению долго, выбирается из автомобиля настоящим клубком из наушников, шарфов, кофт и сумок с покупками. Бестолковая девчонка бесконечно покупала обновки для Исобель, словно пытаясь восполнить недостаток положительных эмоций до ее рождения.
Когда она вошла, я сказала:
— Время пришло. Полицейские нашли его.
Лицо Сьюзи, раскрасневшееся в теплой машине, побледнело:
— Ой…
— Это хорошо. Пора со всем покончить.
— Что будем делать?
— Ты должна позвонить им, сказать, что была у матери или у подруги. Придерживайся нашей версии. Ник тебя бросил. Он писал тебе сообщения, ты его давным-давно не видела.
Сьюзи приняла у меня Исобель, успокаивая ее плавным жестом, от которого защемило сердце. Исси — ее дочь, не моя. И дочерью Патрика она, как оказалось, тоже не могла быть — он приложил все усилия, чтобы не оставить потомков. Но я надеялась, что девочка станет считать меня, скажем, доброй тетушкой. И обделенной себя тоже не чувствовала — мне достался Поппет, поскольку Сьюзи не испытывала ни малейшего желания с ним возиться, а я могла попробовать превратить его в воспитанного пса. Впрочем, конечно, мою душу грел не только этот кобелек. Да только нам со Сьюзи ни за что не удалось бы объяснить природу соединившей нас привязанности. Мне хотелось верить, что наши более чем дружеские отношения сохранятся на долгие годы, что бы ни случилось дальше. Сьюзи спросила:
— Но ведь они могут установить? Ну… сколько времени он там пролежал, в снегу?
— Не знаю. А даже если и могут, тебе-то откуда знать, давно ли он погиб? Разве можно догадаться по коротким сообщениям, что с телефона Ника тебе писал кто-то другой?
Я ни о чем понятия не имела — просто соседка. А связать произошедшее с доктором Холтом полицейским просто в голову не придет. К нему из нашей глухомани не вело никаких следов, и причин выяснять, почему он продал свой джип перед самым Рождеством, а также осматривать машину на предмет повреждений, просто не существовало. За минувшие два месяца я не раз подвергала нашу версию самой серьезной умозрительной проверке, по очереди детально анализируя каждый ее элемент. И не испытывала ни малейших сомнений в ее надежности. В конце концов, у меня был опыт.