Клер Макгоуэн – Меня зовут Шон (страница 40)
— С вами все хорошо?
— Не совсем…
С чего начать? С полиции? С Дэмьена? С Норы?
— Помните, я рассказывала вам о соседке, которая, как я думала, была замужем за Патриком? — Я все еще не могла поверить, что тебя звали так. — Так вот, я тут немного покопалась, и мне кажется, что в детстве она совершила нечто ужасное. Преступление. Понимаете, мне страшно за ребенка.
— Понятно, — осторожно ответил он.
Наверное, задумался, к чему это я. А потом сказал:
— Послушайте, возможно, вы правы. Насчет личности вашей соседки.
Он рассказал, что в больницу приходила некая Элинор Салливан и расспрашивала о муже.
— Задавала странные вопросы: не шантажировал ли кто-нибудь врачей нашей клиники, что происходит, когда поступает пострадавший после аварии. Ваша соседка — темноволосая женщина с красивыми руками?
— Это она. Она сказала, зачем приходила?
— Нет, — я услышала в трубке его вздох, и мне вдруг до глупости захотелось оказаться рядом с ним, где бы он ни был.
Я представила себе уютную холостяцкую квартиру с плотным ужином и бутылочкой хорошего красного вина. Я понятия не имела, женат он или нет. Он мог не носить обручального кольца. Мог просто жить с подругой. Или даже с другом. Я напомнила себе, что ничего о нем не знаю.
— Я забеспокоился. Она казалась… немного не в себе.
Нора ездила сегодня в Гилфорд, значит, она скоро должна вернуться домой! Что тогда? Дальше так продолжаться не может. Я не сумею притвориться, будто не знаю правды, если с ней заговорю. Но как она отреагирует, как поступит со мной, раз ей нечего больше скрывать? Вряд ли она откажется от своего зловещего плана, в чем бы он ни заключался. И я сказала доктору Холту:
— Я хочу посмотреть, где она выросла. Постараться что-нибудь выяснить. Но проблема в том, что у меня нет машины. Я застряла здесь. И мне страшно.
Я прекрасно осознавала, что выставляю себя беспомощной жертвой, чтобы надавить на его слабое место — стремление защищать и оберегать женщин.
Мне самой было противно от этого. Но уловка сработала.
Он снова вздохнул:
— Вы в самом деле уверены, что она представляет для вас угрозу?
— Она въехала в соседний дом! Думаете, это случайно так совпало?
— Нет-нет, я так не думаю. Просто все это очень странно.
— Понимаю. Просто… мне нужны хоть какие-то доказательства.
Я надеялась, что он поймет причины, толкавшие меня на поиски. Хотя у него не было на это никаких оснований — мы ведь едва знакомы. Я не имела права просить его о помощи. И у него не было никаких причин помогать мне — нас связывало лишь то, что ты ненадолго позаимствовал его бейдж на конференции. Но он все равно откликнулся.
— Вам повезло — завтра у меня редкий выходной. Я заеду за вами. Диктуйте адрес.
Конечно, было бы рискованно, если бы он ждал меня у дома, где за мной могли следить и Нора, и Ник. Я попросила доктора Холта, как однажды тебя, подобрать меня чуть дальше по дороге, у места для обгона, где можно спокойно припарковаться. Если ему это и показалось странным, свое мнение он оставил при себе, и спустя несколько часов мы уже ехали в его джипе в сторону Сассекса, откуда была родом Нора.
Я сидела в пассажирском сиденье, а он все поглядывал на меня.
— С вами точно все хорошо?
— Да.
— Думаю, это место будет трудно найти. На гу-гловских картах ничего нет.
По старым газетным статьям мне удалось примерно определить, где находился дом, и мы ехали туда. Я понятия не имела, что мы можем там найти.
Поездка выдалась довольно приятной. В машине было тепло, слегка пахло гамбургерами. Мы слушали «Радио-2» и умяли на двоих пакетик жевательного мармелада, который Холт прихватил с собой. Он раза четыре переспрашивал, все ли хорошо. Не жарко ли мне, не холодно ли. Не хочу я ли попить. Не нужно ли остановиться, чтобы я могла сходить в туалет. Странно, но это совсем не походило на заботу обо мне в исполнении Ника.
Наконец, доктор спросил:
— Так что вы надеетесь узнать?
— Не знаю. Что случилось с ее семьей? Опасна ли она?
Может ли она причинить вред мне или моему ребенку? И есть ли у меня иной выбор, кроме как сбежать, пустив прахом всю свою жизнь. При мысли об этом у меня похолодело в животе. Я аккуратно сложила на нем руки, и доктор Холт тут же это заметил.
— Сьюзи, вам вовсе не обязательно возвращаться домой. Если вы ощущаете угрозу… от кого угодно.
Он имел в виду Нору и Ника. Вместе или по отдельности. Он был прав — дома мне было небезопасно. Но так далеко я не загадывала.
Я прокручивала в голове возможные варианты, и ни один из них мне не нравился.
«Стиплтопс» — вернее, то, что от него осталось, — оказался довольно большим современным домом неподалеку от Чичестера. Не родовое гнездо — новодел с безвкусными воротными столбами, некогда увенчанными каменными орлами. Наверное, когда-то в нем было не меньше десятка спален, но теперь дом лежал в руинах. Внешняя ограда сада местами осыпалась, и закрывавший бреши забор покосился без ухода. Табличка, запрещавшая вторжение без ведома владельца, присутствовала, но настолько истерлась от времени, что едва ли кому-нибудь было до этого дело. Да и кто владелец этих руин? Вряд ли Нора. Она не раз говорила, что с деньгами у нее туго, поэтому наверняка продала бы землю, если бы ей принадлежал хоть клочок. Мы остановились на обочине.
— Ворота закрыты, — констатировал доктор Холт, оглядывая массивные чугунные створки, обветшавшие настолько, что от висячего замка на них едва ли был хоть какой-то толк. — Нам не войти.
Я выразительно посмотрела на него, открыла дверцу джипа, вышла и перешагнула через осевший забор. Он неохотно последовал за мной.
— К вашему сведению: нарушение границ частной собственности противозаконно.
— Да здесь же никого нет! — воскликнула я, и это была чистая правда. — Расслабьтесь для разнообразия!
— Должен сказать, я на однообразие жизни не жалуюсь, — проворчал он, неловко перелезая следом.
Я не смогла сдержать улыбку, но постаралась поскорее придать лицу серьезный вид. В самом деле, что тут смешного?
Теперь можно было рассмотреть остатки особняка получше. Красный кирпич, почти полностью разломанные деревянные рамы в арочных окнах (мне все еще было грустно, что в нашем доме Ник заменил их более высокотехнологичными версиями).
— Что здесь произошло?
Дул пронизывающий ветер, и я поплотнее завернулась в куртку.
— Не знаю, — доктору Холту тоже было не по себе. — Раз уж мы все равно нарушаем закон, наверное, стоит оглядеться.
Ответ стал очевиден, когда мы подошли поближе. Внутренности дома были черны, как низ печки у меня на кухне.
— Пожар.
— Да, похоже на то, — он достал телефон и поднял его, будто друид, призывающий дождь. — Связь не ловит.
В этот момент к нам подскочил маленький шумный терьер и принялся с лаем кружиться у моих ног. Я вспомнила невесть куда запропастившегося беднягу Поппета.
— Альфи! Глупышка… Ко мне!
К нам, тяжело дыша, подбежала женщина. На лице ее застыло то же выражение неловкости за свою собаку, которое я замечала и за собой.
— Простите…
Собачница. Она была в жилете и удобных ботинках, вероятно купленных по объявлению в «Радио Таймс». Она поочередно смотрела то на меня, то на доктора.
— Вы ведь не возражаете? В наших местах собаку больше негде выгулять.
Мы с доктором Холтом переглянулись. Должно быть, она решила, что мы здесь по какому-то официальному делу, раз так внимательно изучаем дом. Я быстро сориентировалась:
— Ничего страшного. Вы не поможете нам кое-что выяснить? Мы думаем над застройкой этого участка, но информация о нем очень обрывочная. Что тут произошло? Пожар?
На ее лице тут же появилось выражение заядлой сплетницы.
— Ой, такой ужас! Я тогда совсем молодая была, только замуж вышла. Бедный малыш! — Она заметила выражения наших лиц. — Вы не знали? В общем, в доме был пожар. Родители и маленький мальчик — ему всего восемь было — погибли. Участок после этого продали какой-то компании, которая собиралась построить новый дом, да так и не собралась. Наверное, из-за мрачной истории.
Я кивнула, словно все это мне было хорошо известно: