Клэр Контрерас – Бумажные сердца (страница 58)

После того как я рассказала им о своей идее, они решили, что обязательно поедут, хотела я этого или нет.

Спустя полторы недели и кучу телефонных звонков, и с помощью всех, с кем я общалась во время своего пребывания в Нью-Йорке, я добралась до Таймс-Сквер. Было еще достаточно рано, чтобы я могла разглядеть лица прохожих. Я села на одну из скамеек, прямо посреди этого хаоса, и стала ждать. Глубокие вдохи не помогали справиться с тревогой. Мне следовало просто пойти к нему домой. Следовало просто подняться по ступенькам и постучать в чертову дверь, как я изначально планировала. Это было нелепо. Мои нервы были на пределе. Я читала в интернете, что люди постоянно делали подобные предложения, арендуя помещение и выводя слова на экран, но я не собиралась делать ему предложение или что-то в этом роде.

Я услышала, как кто-то в толпе ахнул, и поняла, что пути назад нет. У меня в кармане завибрировал телефон. Я не стала доставать его, просто подняла глаза и посмотрела прямо на него. Он стоял, засунув руки в карманы своей кожаной куртки, и вертел головой из стороны в сторону, разглядывая фотографии, мелькающие у меня за спиной. Я не могла разглядеть выражение его лица. Не могла понять, был ли он рад или удивлен. С ним невозможно было угадать. Я оглянулась, чтобы посмотреть, что за фото было на экране, когда его голова перестала двигаться и переместилась в центр. На фотографии были мы на мой восемнадцатый день рождения, и на его двадцать второй. Мы провели выходные в Сан-Франциско — я, Дженсен, Роб и наши друзья. Это был замечательный день рождения, последний, который мы провели вместе. На фотографии он нес меня на спине, мои длинные волнистые волосы развевались на ветру, мы смеялись, его лицо было обращено к моему.

Больше всего мне нравилось в фотографиях то, что они запечатлевают наши эмоции. Даже спустя годы после того, как мы сделали этот снимок, после всего, через что мы прошли — душевная боль, борьба, — когда я смотрела на него, я чувствовала счастье, которое мы разделили в тот день. Я прошла от скамеек к центру, поймав по пути его взгляд. Он направился ко мне, все еще держа руки в карманах, пока не подошел вплотную.

— Прости, что так внезапно вывалила это на тебя, — сказала я. — Ну, не совсем. На это ушло много времени, но теперь... Я просто... — Я сглотнула, стараясь не отводить взгляда от его немигающих глаз. — Я люблю тебя, — сказала я. Он перевел взгляд с меня на экран за моей спиной, на его лице появилась улыбка от того, что там было, и он снова посмотрел на меня серьезным взглядом. — И прости. Прости за то, что я была эгоисткой и отгородилась от тебя, когда Криста забеременела. Ты пытался сохранить со мной дружеские отношения, потому что я была твоим лучшим другом, а я подвела тебя. — Я сморгнула слезы, навернувшиеся на глаза. — Прости, что возлагала вину на самую красивую маленькую девочку, которую когда-либо... встречала, — я сделала паузу, переводя дыхание. — И мне очень-очень жаль, что я уехала недавно. — Я снова замолчала, вытирая слезы. — Я лгала сама себе, когда говорила, что это временно. И я лгала, когда говорила, что не могу здесь оставаться.

Я шмыгнула носом и вытерла лицо, сглатывая комок в горле, прежде чем продолжить.

— Прости, что принимала то, что было между нами, как должное, и не сказала, что никогда не переставала любить тебя. Прости, что не сказала тебе, что в тот момент, когда согласилась пойти с тобой на поздний завтрак в первый раз, я почувствовала, что мы снова стали детьми и у нас появился шанс начать все сначала.

Слезы заливали мое лицо, поэтому я снова замолчала, чтобы успокоиться.

— Больше всего мне жаль, что я заставляла тебя чувствовать, что ты недостаточно старался удержать меня, когда все, что ты делал, — это показывал, какого отношения заслуживает каждая женщина. И прости, что не сказала тебе, что тебя достаточно, потому что так и есть. Тебя более чем достаточно. — Я вытерла лицо и глубоко вздохнула, и когда поняла, что снова могу говорить без дрожи в голосе, добавила: — И вот теперь я здесь, после того как все испортила, и задаюсь вопросами: не слишком ли долго я тянула? Злишься ли ты? Нужна ли я тебе?

Его улыбка была нежной, когда он сократил расстояние между нами. Он поднял одну из моих рук и медленно, по одному пальцу стянул перчатку, смотря мне в глаза, затем засунул мою руку себе под куртку, прижав к своему сердцу.

— Оно бьется? — Я медленно кивнула. — Значит, я все еще хочу тебя.

Его слова наполняют мое тело, словно наркоз.

— Правда?

— Правда. Он поднес руку к моему лицу. — Ты владеешь моим сердцем. Никто никогда... — Он перевел дыхание, заморгал и покачал головой. — Это... спасибо, — сумел выдавить он дрожащим голосом. — Что насчет работы твоей мечты? — спросил он, прочистив горло.

— Мечты меняются.

— Да? — спросил он тихим голосом, не сводя с меня глаз, в то время как его большой палец описывал круги по моей щеке. Взгляда, полного благоговения и недоверия, которым он смотрел на меня, было достаточно, чтобы воспламенить мое сердце. — Некоторые мечты не сбываются.

— Некоторые — нет, — согласилась я, подавшись навстречу его прикосновению. — Я возвращаюсь. На этот раз навсегда.

— Надеюсь, ко мне домой.

— Ну, прошлой ночью я остановилась в отеле, и с тех пор, как вернулась, я искала квартиру поблизости, но все так чертовски дорого, и я не была уверена, что ты...

— Мия.

— Что?

— Заткнись, — сказал он, прижимаясь своими губами к моим. Он поцеловал меня, как и всегда, — крепко и незабываемо. — Ты перевезешь в мой дом все свои вещи. Мне плевать, если придется ехать в Санта-Барбару и разговаривать с твоими родителями, с Робом и еще с кем-нибудь, от кого тебе, бл*дь, нужно получить разрешение.

Я издала нервный смешок и отстранилась от него.

— Только не говори, что не сказала им, что приедешь... или переедешь? Мия, какого хрена?

— Нет, они знают.

— Хорошо... — начал он, нахмурившись, осматривая меня. — Тогда в чем подвох?

— Что ж, — сказала я, мой желудок перевернулся. — Да, я перееду к тебе.

— Но?

— Я... ну, что ж, только не злись...

Он скрестил руки на груди и пристально смотрел на меня. Так пристально, что мне пришлось сделать шаг назад. Я должна была отправить сообщение, чтобы они выложили фотографию, но мои руки так сильно дрожали, что не уверена, что смогу дотянуться до телефона. Наконец, я сделала глубокий вдох и выпалила.

— Я беременна. В смысле — мы беременны. Ну, технически я беременна, но у нас... будет ребенок?

У него отвисла челюсть.

— Что?

— Я не хотела говорить тебе по телефону и не хотела приезжать и говорить, не будучи уверенной, а потом Оливер сделал анализ крови...

— Оливер знает? — взревел он, — Мия! Какого хрена?!

— Он был там, когда я писала на эту чертову палку!

Дженсен покачал головой, проводя рукой по волосам.

— Только он, Робби и Эль знают об этом, и мои родители, потому что я должна была рассказать им лично. И Виктор, потому что он появился, когда мы обсуждали мою беременность. — Я вздрогнула, когда он бросил на меня полный недоверия взгляд. — Прости, но я просто с ума сходила! То есть мне жаль, что я забеременела, а потом свалила все это на тебя, но мне не жаль, что я забеременела...

Не успела я продолжить фразу, как его рука оказалась на моей шее, и он, глядя на меня с нежностью в глазах, приблизил свои губы к моим и нежно поцеловал.

— Детка, — прошептал он мне в губы. — Я не расстроен, что ты беременна. Я просто хотел, чтобы... — Он выдохнул, большим пальцем проводя по моей влажной от слез щеке. — Я бы хотел быть рядом, когда ты писала на палочку. — Его губы коснулись кончика моего носа. — И сходила с ума. — Он поцеловал меня в лоб. — Я хотел быть рядом на каждом этапе. — Он немного отстранился, чтобы посмотреть на меня. — И я говорю это не потому, что пытаюсь поступить правильно, Мия. Я больше не неопытный парень. Я не собираюсь вступать в брак, потому что от меня забеременела девушка и я должен поступить правильно, потому что в данном случае мне это не нужно. — Он выдохнул и улыбнулся. — Но, черт возьми, ты сделаешь меня самым счастливым ублюдком на свете, если выйдешь за меня замуж.

Я обняла его за шею и рассмеялась.

— Я подумаю об этом.

— Хорошо. — Он наклонился и поднял меня, запечатлев поцелуй на губах. — Может, мне стоит отвезти тебя домой и вдолбить в тебя немного здравого смысла.

— Возможно, именно это тебе и стоит сделать.

— Возможно, я так и сделаю.

Он замолкает, глядя на меня сверху вниз.

— Не могу поверить, что это происходит.

— Знаю. — Я снова поцеловала его. — Прежде чем мы продолжим разговор о сексе и прочем... мои родители стоят вон там.

Выражение его лица было настолько бесценным, что я была рада, что мы снимаем все это на камеру.

— Твою ж мать. Твой отец меня убьет.

— Нет, — сказала я, смеясь. — Он смирился с этим.

Я взмахнула рукой вверх-вниз в качестве сигнала, и все оказались вокруг нас — мои родители, Роб, Хуан Пабло, Виктор, Эстель, Оливер и Оливия, держащая его за руку. Она все время оглядывалась по сторонам, широко раскрыв глаза и улыбаясь. Я попросила Оливера рассказать ей, что происходит, когда он забирал ее из дома Кристы. Дженсену каким-то образом удалось осторожно поставить меня на ноги, пока он в недоумении оглядывался по сторонам. Оливия бросилась ко мне, широко раскинув руки, и я опустилась на колени, чтобы поймать ее в свои объятия.