Клэр Контрерас – Бумажные сердца (страница 57)

От его слов мне не стало легче. После этого меня тошнило весь день.

Через пару дней я попросила друзей — своих властных, внушительных, обожающих меня друзей — помочь мне вернуть Дженсена. Роб назвал это: Операция «Верни Дженсена». Это было нелепое название для столь нелепой задачи, так что я согласилась.

— Я просто появлюсь у него на пороге, — сказала я сначала.

Оливер скривил лицо.

— Ты такой раздражающий. Кстати, почему ты здесь? — Спросила я, закатывая глаза.

Он засмеялся.

— Потому что это мой дом, черт возьми!

Черт, он был прав. Мы приехали с Робертом к ним домой, чтобы втроем — он, Эстель и я — могли обсудить мой план, а Оливер вернулся домой, как только мы приступили к делу. Вскоре после этого заявился Виктор, и, хотя я умоляла не впускать его, меня никто не послушал. Негодяи. А потом, конечно же, он сел и высказал свое мнение.

— Представь, ты позвонишь ему и попросишь встретиться где-нибудь, а он окажется на одном из тех свиданий, на которые ходит? — Вик сделал паузу. — Это будет неловко.

— Ты такой засранец, — сказали мы с Эстель одновременно.

— Засранец, который думает наперед.

— Серьезно, кто-нибудь может заткнуть этому парню рот?

Я застонала, зарывшись лицом в ладони.

Последнее, что мне было нужно, — это начать думать об этом. Я знала Дженсена достаточно, чтобы понять, что он не ходит сейчас на свидания. Я знала, что он занят. Но не знала, что он чувствует, ведь я по-прежнему не разговаривала с ним. Мы разговаривали один раз. Один раз, и то потому, что он хотел узнать, смотрела ли я интервью. Я ответила «да» и больше старалась не говорить, потому что боялась, что выдам себя и скажу: «Эй, я беременна твоим ребенком!» Это был односложный разговор. Я все время анализировала наш разговор с того момента, как мы повесили трубку. Это было неловко. Обычно наши разговоры не были неловкими. Он знал, что что-то случилось? Он думал, что я останусь?

— Он думает, что ты останешься, ты ведь знаешь об этом?

Это был Оливер.

Мой взгляд метнулся к нему.

— Почему он так думает? Мы с ним не разговаривали об этом.

Он пожал плечами, скрестив руки на груди.

— Думаю, он читал между строк.

— Каких строк? Не было никаких строк!

— Полагаю, у него сложилось такое впечатление после последнего вашего разговора.

Я испустила тяжелый вздох. Я так и знала.

— Это неважно, — сказала Эстель. — Все в порядке. У нас есть план.

— Нет, это не так. Может, мне стоит прийти к нему домой, постучать в дверь и просто... поговорить.

— Отстой. — Это был Роберт. Я уставилась на него. Он пожал плечами. — Что? Так и есть. Он дает интервью национальному телевидению, а ты появляешься у него дома. Это отстой.

Я застонала.

— Что, черт возьми, мне еще делать?

— Хочешь, я пойду с тобой? — предложил Оливер.

— Мне не двенадцать, Бин. Я могу сделать это сама.

— Боже, ты еще хуже, чем Эстель. Заткнись и слушай. Я позвоню ему, скажу, что приеду на конференцию или что-то в этом роде, попрошу встретиться со мной где-нибудь, а дальше дело за тобой?

— И что потом? — Спросил Виктор. — Где именно она признается ему в любви? Перед огромной рождественской елкой из фильма «Один дома?»

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Роберт и Эстель рассмеялись, а Оливер покачал головой.

— Нет, придурок. Но, вообще-то, это не такая уж и плохая идея. Она уже наряжена?

— Думаю, да, — сказала я.

Виктор и Роб достали телефоны, чтобы проверить.

— В «Гугл» указано — с третьего декабря, — сказал Роб.

— Да, третьего декабря, — добавил Виктор, как будто в «Гугл» было два разных ответа.

— Так что ты могла бы это сделать, — сказала Эстель.

— Или нет. Это так банально.

— Так он тоже банальный, — сказал Вик. — Что? Так и есть!

— К тому времени, как решусь, я буду на восьмом месяце беременности, — сказала я, а затем скривилась, увидев лицо Виктора.

— Нет, бл*дь, нет.

— Бл*дь, — сказала я, хлопнув себя ладонью по лбу. — Не смей никому говорить!

— Кому я могу рассказать?

— Дженсену, конечно.

— И испортить сюрприз? Черта с два. Кто еще хочет поехать в Нью-Йорк в эти выходные? — спросил он, оглядывая сидящих за столом. Все обменялись взглядами. — Я знаю, что вы все хотите, — добавил он.

— Ты ничего не знаешь, Джон Сноу!

— Кто это, черт возьми, такой? — спросил Вик.

Я закатила глаза.

— Почему я должна хотеть, чтобы ты присутствовал при этом?

— Возможно, потому что мы планируем это вместе с тобой?

— Тебя вообще не должно было быть здесь!

— Эй! Дареному коню в зубы не смотрят, так что не расстраивайся понапрасну, — сказал он.

Я кинула в него ручкой.

— Теперь ты цитируешь маму? Ты такой неудачник, — сказала Эстель, смеясь. — Мы можем поехать, если хочешь, Мип. Мы даже постараемся не мешать.

Я откинула голову назад и закрыла глаза, представляя, как это, вероятно, будет происходить: все окружат нас, мои родители, вероятно, захотят присоединиться. Это одна из ситуаций, которая могла бы быть сказкой, но, зная мою команду, обернется сущим бардаком.

— Не думаю, что это хорошая идея, — сказала я наконец.

Никто не проронил ни слова.

— Ладно, тогда мы не поедем, — наконец сказал Оливер. Эстель надула губки. Он засмеялся, обхватил ее за плечи и поцеловал в макушку. — Не делай такое лицо. Это она не разрешает.

— Ну же, Мип. Пожалуйста?

— Вы, ребята, просто невозможны.

— Это «нет?» — спросила она.

Я покачала головой. Я бы улыбнулась, если бы не была так встревожена. И тут мне в голову пришла одна мысль, о которой Милли упоминала в нашем разговоре.

— Кажется, я знаю, как хочу это сделать, — сказала я. Четыре пары глаз уставились на меня. — Но это очень-очень безумно, и не уверена, что смогу это осуществить.