Клэр Контрерас – Бумажные сердца (страница 24)

Его рука скользнула по столу и накрыла мою. Он перевернул ее и положил свою ладонь на мою, ожидая, когда я подниму взгляд. В его глазах было столько нежности и понимания, что я была готова сделать все.

— Не сейчас, — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Очевидно, я не настолько исцелилась, как думала. Он кивнул в знак согласия и продолжил есть.

— Где ты знакомишься с женщинами, с которыми ходишь на свидания? — спросила я, откусывая от курицы, когда снова вернулся аппетит.

Дженсен усмехнулся.

— Ты не хочешь говорить о Кристе, но не прочь поговорить о женщинах, с которыми я встречаюсь?

Я застонала при упоминании ее имени, но отогнала эту мысль и пожала плечами. Честно говоря, я не хотела представлять его с какой-либо женщиной, но мне было легче смириться с тем, что он был молодым одиноким мужчиной, который ходил на свидания.

— Я странная, — сказала я.

Он удивленно покачал головой.

— Match, E-Harmony (прим. пер.: Match, E-Harmony — сайты знакомств), всякое такое дерьмо.

Я уставилась на него.

— Ты зарегистрирован на Match?

Его брови поползли вверх от моего крика. Он оглядел ресторан и усмехнулся.

— Да. Почему в это так трудно поверить?

Я так и ахнула. Потому что ты сексуальный? Потому что ты очень успешный? Потому что... ты чертовски сексуальный? Я не сказала этого вслух, но понимала, — он знает, о чем я думаю. Я поняла это по уверенной улыбке у него на лице.

— Знаешь, там много симпатичных людей.

— Если бы я знала, то давным-давно последовала твоему примеру.

Он улыбнулся.

— Может, они бы нас свели.

— Возможно. — Я замолкаю, обдумывая его слова. — Это было бы неловко.

— Или идеально.

Я снова села на руки.

— Так ты нашел «ту самую»?

Он приподнял бровь и посмотрел на меня, пытаясь сдержать ухмылку.

— Конечно.

— С тобой невозможно разговаривать, — сказала я, но поняла, что пытаюсь побороть улыбку.

— Без тебя невозможно жить, — сказал он, глядя мне в глаза.

Несмотря на бешено колотящееся сердце и бурлящую в жилах кровь, я ударила себя по лбу, пытаясь разрядить обстановку, потому что не могла с этим справиться. Я не могла справиться с этими ощущениями. Дженсен улыбнулся моей попытке, но блеск в его глазах остался. Мы вышли из ресторана, улыбаясь, точно так же, как и пришли, и он пообещал сводить меня в другие заведения поблизости. Когда мы возвращались к мотоциклу, я недоверчиво огляделась. Я не могла поверить, что в одном районе собралось сколько симпатичных геев и лесбиянок.

— Поразительно, — сказала я, когда мы забрались на мотоцикл.

Дженсен рассмеялся.

— Так и есть. Классный район, правда?

Я кивнула, в последний раз оглянувшись по сторонам, прежде чем мы рванули с места. В итоге мы припарковали мотоцикл возле маленьких симпатичных домиков в Бруклине и поехали на метро на концерт в Кони-Айленд. Когда мы зашли в вагон и сели, я закинула свои ноги поверх его, чтобы освободить место для людей рядом с нами. Он массирующими движениями гладил мои бедра, отчего мои внутренности превратились в кашицу.

— Я хочу отвезти тебя домой, — тихо прошептал он мне на ухо.

Мое сердце забилось с удвоенной скоростью.

— Возможно, я позволю тебе, — прошептала я.

Он услышал, прижал меня к своей твердой груди и поцеловал в лоб.

Когда мы добрались до нашей остановки, казалось, что миллион человек вышли из метро вместе с нами. Дженсен крепче сжал мою руку, когда мы пробирались сквозь толпу на улицу.

— Ни хрена себе. Очень холодно, — сказала я.

Прежде чем я успела закончить предложение, он притянул меня к себе. Я задрожала, прижимаясь к нему, стараясь впитать все его тепло.

— Это потому, что мы находимся рядом с водой.

Как только мы вошли в парк и предъявили наши билеты, я взяла его за руку и повела внутрь, к сцене. Обернувшись, я так широко улыбалась, что Дженсен начал смеяться над моим волнением.

— Здесь еще никого нет, детка.

Моя улыбка медленно сползла с лица, и он это заметил. Он тянул меня за руку, пока я не прижалась к нему, положив голову ему на грудь. Мы стояли так некоторое время, его подбородок лежал на моей голове, его руки обхватывали меня, а мои свободно свисали по обе стороны от меня. Я была уверена, что не смогу этого сделать. С кем-то другим? Да, черт возьми. У меня были отношения на одну ночь. Я не привязывалась к мужчинам. Но это был не просто мужчина. Это был тот самый мужчина. Я отогнала мысли прочь, когда он повел меня к торговым палаткам. К тому времени, как мы натянули одинаковые толстовки, только потому что у них был только один фасон, и взяли по пиву, мы снова начали смеяться, указывая на разнообразных людей в толпе.

Когда я снова огляделась, то была удивлена, увидев, сколько собралось людей, пока мы разговаривали. Вскоре нам стало тесновато, но все равно оставалось достаточно места, чтобы мы могли попрыгать. Началось вступление, и стадион оживился, все прыгали и фотографировались, но только после выхода основного исполнителя можно было почувствовать оживление толпы. Я прожила на Манхэттене достаточно долго, чтобы знать, что у города есть сердцебиение, быстрое и жизнерадостное, но Бруклин — это совсем другая история. Сердце Бруклина забилось сильнее. Оно на самом деле билось. Оглядевшись вокруг, я подумала, что я дома. Я почувствовала это. Несмотря на холод, несмотря на тот факт, что я была за много миль от своей семьи, в тот момент я чувствовала, что нахожусь там, где мне самое место.

Рука Дженсена накрыла мою, когда зазвучала песня «The Wolf». Мы улыбались друг другу, прыгали и подпевали. Мы делали это на протяжении трех песен, и я не могла перестать смеяться и улыбаться. Я не помню, чтобы мне было так весело с тех пор, как я в последний раз тусовалась с Эстель и Робби. Пару песен спустя я услышала, как заиграл ритм «After the Storm», мне показалось, что что-то острое ударило прямо в сердце и медленно распространяется по мне, как инсулин. Как по команде, мы оба перестали двигаться. Наши руки снова нашли друг друга, и наши взгляды быстро последовали друг за другом. Внезапно Маркус запел не для меня, а для нас, и я не смогла сдержать навернувшихся на глаза слез. Мы смотрели друг на друга. Дженсен обхватил мое лицо, я обхватила его запястья, закрывая татуировку с именем его дочери и слова «Пусть будет так».

Как будто песня и момент, который мы переживали, были недостаточно эмоциональными, он начал напевать. Когда он начал петь, что возьмет меня за руку, о времени, когда любовь не разобьет сердце, я почувствовала изменение в себе. Какая-то часть меня освободила место для чувств, которые я пыталась похоронить. И как только это произошло, я почувствовала все. Я почувствовала, как он просит меня простить его, отпустить прошлое и принять этот момент. Именно тогда я заплакала и уже не могла остановиться.

Вскоре мой плач превратился из простого рыдания в настоящий рев, большими пальцами Дженсен пытался вытереть мои слезы. Он нежно прижался своими губами к моим, его язык встретился с моим, мы стояли среди множества людей, играла наша любимая группа, и мы отдались чему-то неудержимому. Потому что это было то, что мы имели. Это было неудержимо, непреклонно и всепоглощающе. Неидеально. Потому что мы не были идеальны. Он был сплошным месивом разбитости, мешаниной эмоций, брошенным, а я стала тем клеем, который когда-то пытался его починить. Но я не могла. Я не могла помочь ему, потому что не была его спасителем, как и он не был моим. Я была так же потеряна, как и он, и, возможно, именно это привлекало нас друг к другу — наша уязвимость и готовность быть с другой потерянной душой.

Когда мы прервали поцелуй, его руки все еще были на моем лице, я продолжала плакать. Я плакала не потому, что мне было грустно. Не потому, что отпускала гнев. Я плакала, потому что чувствовала. Я была переполнена чувствами. Я очень давно не испытывала подобных эмоций, такое ощущение, что часть меня разорвалась, когда он покинул меня. Возможно, так и было. Возможно, он забрал ту часть меня, которая была способна полностью отдаться другому человеку. Я не уверена, что хочу ее вернуть. Только если он станет тем самым недостающим звеном.

Мне удалось взять себя в руки, когда группа начала исполнять бодрую песню, я вытерла слезы, перевела дыхание, и после долгой паузы мы снова начали прыгать. После этого мы постоянно соприкасались, постоянно ощущали присутствие друг друга. Даже больше, чем раньше.

Глава 17

Мия

Когда все закончилось, мы подождали, пока толпа немного рассосется, и последовали их примеру, но вместо того, чтобы повернуть налево к метро, мы пошли направо, к воде.

— Здесь так тихо, — сказала я.

— Да. Я никогда раньше не был здесь, — сказал Дженсен, притягивая меня к себе.

Я посмотрела на него.

— Ты шутишь.

— Не-а.

Мы подошли к кромке воды, остановились на песке. Я повернулась к нему лицом.

— Ты скучаешь по дому?

Он наклонил голову, видимо, что-то обдумывая, и наконец посмотрел на меня серьезным взглядом.

— Я скучаю по тебе, — сказал он и сделал паузу, чтобы дать мне осознать. — Я скучаю по тебе, — повторил он громче, не отрывая взгляда от моих широко раскрытых глаз, поглаживая мою щеку тыльной стороной ладони. — Я скучаю по тебе, и мне надоело ходить вокруг да около и переживать, что разрушу все безвозвратно.