Клэр Контрерас – Бумажные сердца (страница 20)

Я вздрогнула.

— Ты знал, что я приду, — сказала я, не отрывая глаз от экрана.

Я не была расстроена. Мой голос звучал равнодушно.

— Было подозрение. — прошептал он.

Мне хотелось, чтобы он отошел, я не хотела чувствовать ни его запах, ни близость. Вместо того чтобы предоставить пространство, он положил руку мне на поясницу, его пальцы оказались под застежкой лифа моего платья.

— Ты потрясающе выглядишь, — сказал он.

Я закрыла глаза.

— Я привела парня, — сказала я и услышала, как он сделал резкий вдох.

Его рука покинула мою спину, и я почувствовала, как на долю секунды ко мне вернулось дыхание, пока он не коснулся моего локтя и не развернул лицом к себе.

— Ты знала, что я буду здесь? — спросил он, его глаза потемнели, когда он вглядывался в мои. Я покачала головой. Его рука слегка сжала мой локоть, и он притянул меня на пару сантиметров ближе к себе, сузив глаза, пялился на меня. — Тебе не пришло в голову, что я могу быть на вручении литературной премии?

— Я не знала, что это литературная премия. Я думала, что мероприятие связано с библиотеками, — сказала я, понизив голос.

Он шагнул еще ближе. На каблуках я оказалась на уровне его рта, его пухлых губ. Он немного подстриг бороду, но не настолько, чтобы мне не захотелось провести по ней пальцами, чтобы почувствовать покалывание на подушечках пальцев.

— Кого ты привела?

— Ты его не знаешь, — сказала я, но он заметил, как расширились мои глаза, как только я произнесла эти слова, и поняла, что он догадался, о ком я говорю. Он выжидающе смотрел на меня. — Карсон, — добавила я.

У Дженсена отвисла челюсть. Он отпустил мой локоть и провел рукой по своим уложенным и намазанным гелем волосам.

— Ты привела... — он выдохнул. — Ты привела парня, работающего с цифрами, на мероприятие, переполненное писателями? — спросил он громким шепотом.

Я ничего не могла с собой поделать и рассмеялась. И когда я не перестала смеяться, выражение его лица сменилось с недоверчивого на веселое.

— Это не смешно, Мия.

— Немного смешно.

Он снова стал серьезным, теперь его рука лежала на моем запястье, поверх татуировки в виде точки с запятой. Он провел по ней большим пальцем. Я сглотнула, пытаясь унять бабочек, которых пробудило его прикосновение.

— Мысль о том, что ты здесь, с моими коллегами, и в то же время с другим парнем, будет сводить меня с ума весь оставшийся вечер, — сказал он хриплым голосом.

Его глаза скользили по моему лицу, словно он наслаждался каждой чертой.

— Уверена, что ты захватил с собой одну из подружек по позднему завтраку, — сказала я тихим шепотом.

Дженсен улыбнулся и покачал головой.

— Я уже говорил, что у меня было предчувствие, что ты будешь здесь.

Его слова были легкими, но пыл в глазах был достаточно весом, чтобы заставить мое сердце сделать двойной кульбит.

— Значит, ты никого не привел?

Он покачал головой, продолжая сверлить меня взглядом. Я отвела от него взгляд и посмотрела через его плечо, сделав шаг назад, когда заметила Карсона, идущего к нам. У меня была доля секунды, чтобы сравнить их и увидеть контраст между ними. Это смешно. Не то чтобы Карсон был некрасивым, дело в том, что он никогда не станет Дженсеном.

— Хэй, они только что открыли другой зал, — сказал Карсон, подойдя к нам.

Он подошел и встал рядом, обхватив меня за талию. Мои глаза расширились, когда я увидела Дженсена, который не обратил внимания на присутствие Карсона. Он был слишком занят тем, что враждебно пялился на меня.

— Ммм... — сказала я и прочистила горло. — Думаю, нам лучше пойти туда.

— Вы тот самый парень из воскресной газеты, верно? — сказал Карсон, протягивая ему свободную руку. Дженсен оторвал взгляд от меня и пожал ему руку. — Я ваш поклонник. Мне нравится колонка о вашей личной жизни. Ваши истории очень забавные. Думаю, что каждый мужчина в городе, с ребенком или без, может с этим согласиться.

Дженсен слегка кивнул. Уголок его губ слегка приподнялся в знак благодарности, но незнающий его человек мог принять это за самоуверенность. Он снова посмотрел на меня, затем на Карсона, обнимающего меня, и снова на меня. Он ушел, не сказав ни слова.

Карсон посмотрел на меня сверху вниз, когда я взяла фотоаппарат и последовала за ним в комнату. Я наблюдала за Дженсеном, когда он входил в двойные двери. Он был очень собран. Словно у него нет времени на всякую ерунду.

— Он не особо разговорчив, да? — спросил Карсон, показывая на двери, в которые вошел Дженсен.

— Не особо.

— Вы, кажется, недолго разговаривали. Тебе приходилось брать у него интервью?

Я нахмурилась.

— О. Нет. Я только фотографирую, без интервью. Я... — Я сделала паузу. — Я училась с ним в одной школе.

— Хорошо. Он очень популярен среди женщин в моем офисе. Они постоянно пускают по нему слюни.

Я прикусила изнутри губу и покачала головой. Карсон рассмеялся.

— Я так понимаю, ты не его фанат? — сказал он, открывая передо мной дверь.

Я пожала плечами.

Мы легко нашли свой столик. Он находился прямо у сцены, мимо которой все должны были пройти, чтобы получить награду. Сначала подали еду. Я поискала Дженсена, но не смогла найти его столик, поэтому вернулась к разговору с Карсоном и, наконец, встретила другого фотографа, Дэниела, и помахала ему рукой.

Когда мы заканчивали ужинать, ведущий вышел к микрофону и начал произносить тост за тех, кто организовал это мероприятие. Затем он попросил одного из ведущих подняться на сцену. Все зааплодировали известному автору, и я воспользовалась возможностью сделать снимок. Дальше их было больше. После того как вручили десятую премию, я начала думать, а есть ли у них премия для редакторов. Когда одиннадцатый человек поднялся, чтобы вручить награду, мои руки начали немного дрожать. Я поднесла фотоаппарат к лицу и сделала снимок.

— Это твой любимый автор? — прошептал Карсон мне на ухо. Я вздрогнула, но кивнула. — У тебя такой вид, будто ты готова броситься к нему в объятия, — прошептал он.

Я почувствовала, как мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке.

— Нил Гейман — король, — прошептала я, делая очередную фотографию.

Я взглянула на Карсона и успела заметить, как он покачал головой и как забавно взметнулись вверх его светлые брови.

— Дженсен Рейнольдс.

Слова прозвучали со сцены. Я ахнула и оглянулась.

Дженсен Рейнольдс?

Твою мать.

При виде Дженсена, направляющегося в нашу сторону, я судорожно схватилась за фотоаппарат. Он долю секунды смотрел на меня, пока все продолжали хлопать, и вышел на сцену, взяв награду и встав за подиум. Увидев его, держащего в руках золотую награду в зале, полном престижных людей, я прослезилась. Волна эмоций захлестнула мои чувства. Кровь стучала в ушах, когда я смотрела на него. Он вел себя уверенно, словно бог, привлекая наше внимание, и в этот момент мы все были его слугами.

Гордость пронзила меня, когда его взгляд упал на награду, прежде чем он оглядел толпу. Это напомнило мне его выпускной в колледже, когда он, поднявшись на сцену, держал в руках диплом и смотрел в толпу, его взгляд скользил по толпе, пока не нашел мой. В тот день мое сердце было одновременно тяжелым и наполненным радостью. Тяжесть оттого, что в то время как остальные выпускники улыбались своим родителям, мы с Пэтти были единственными, кто поддерживал его. Радость оттого, что он выкладывался по полной, чтобы попасть туда.

— Полагаю, теперь я должен сказать связную речь, да? — сказал Дженсен со смешком.

Толпа смеялась вместе со мной. В этот момент я боролась со слезами.

— Это моя первая награда, и человек, который мне ее вручил, — один из моих кумиров, поэтому он мог бы вручить мне носовой платок, и я бы, наверное, расплакался в него и сказал, что этого достаточно.

Снова смех.

— И то, что я получаю награду, как «автор — прорыв года» это... — Дженсен покачал головой, и его слова растворились в аплодисментах. — Вау. Это просто... Я польщен. Я на самом деле потрясен этим, так что спасибо. Я хотел бы воспользоваться моментом и сказать кое-что вон тому столику. — Он поднял палец и указал на стол в центре комнаты. — Это молодые писатели. Молодые, невероятные умы, нашедшие спасение в ремесле, которое большинство из нас, собравшихся здесь, имеют счастье называть своей карьерой. Я разговаривал со многими из вас и знаю, что вы, возможно, оглядываете этот зал, этих парней в смокингах и женщин в экстравагантных платьях и думаете: «Я из Бронкса, я не вписываюсь». Ну а я из неблагополучного района Лонг-Бич, и большую часть своего подросткового возраста провел в Санта-Барбаре среди ребят, у которых было гораздо больше, чем у меня.

Он сделал небольшую паузу, и я почувствовала, как на глаза навернулись слезы.

— Единственное, что у меня было, — это блокнот, ручка и мечта. У меня не было человека, который верил бы в меня, пока приемная мать, по совместительству тетя, не взяла меня к себе, но даже тогда я чувствовал, что у меня никого нет. Потом я встретил девушку. Милую, безумную, невинную девушку по имени Мия, и все изменилось. Я не должен говорить, что встретил ее. Я знал ее уже давно, но не видел до той ночи.

Его глаза перемещались по залу, пока не нашли меня.

— И в тот вечер, когда мы наконец открылись друг другу, я пришел домой и написал десять стихотворений о ней. Я превратил эти стихи в несколько рассказов, и один рассказ, написанный об этой девушке, навсегда изменил мою жизнь. Поэтому я говорю вам, молодые писатели: вам нужен всего лишь один человек, который поверит в вас, даже если этот человек — вы сами. И я говорю вам, опытные писатели, а вас здесь чертовски много, — сказал он, вызвав новый приступ смеха. — Спасибо, что приняли меня в свой тесный круг. И я говорю тебе, Мия Беннетт — мой фотограф, мои глаза, девушка моей мечты, злодейка в моих кошмарах, — что все, чего я достиг, благодаря той ночи, когда ты позволила мне заглянуть в твои глаза и увидеть возможности, которые может предложить мир.