Клэр Контрерас – Бумажные сердца (страница 19)
— Приятно познакомиться с тобой лично, — сказал он, поднося тыльную сторону моей ладони к своим губам.
Даже с учетом высоких каблуков я была на уровне его плеч. Он напоминал мне одну из керамических фигурок из серии Precious Moments: широко раскрытые голубые глаза, пухлые губы. Он выглядел как человек, проживший жизнь без забот. У него не было грубых черт, как у Дженсена. У него не было страдальческого взгляда или ауры, которая заставляла задуматься о том, кто его обидел и что можно сделать, чтобы все исправить.
Карсон положил мою ладонь на сгиб своего локтя, и мы направились к выходу.
— Я вызвал такси, — сказал он, улыбаясь мне. — Подумал, что ты не захочешь идти на каблуках всю дорогу.
Я напряглась, но все же улыбнулась.
— Все в порядке.
Если бы по пути нам попался серийный убийца, он, скорее всего, все равно убил бы сначала Карсона, и, возможно, у меня было бы время, чтобы убежать. Когда мы вышли на улицу, я накинула на плечи шаль, которую захватила с собой и поежилась.
— Мама сказала, что ты из Санта-Барбары, ты уже привыкла к такой погоде?
— Нет, черт возьми, — ответила я. — Разве к этому можно привыкнуть? Не могу представить.
Он рассмеялся, глядя на свой телефон.
— Ладно, машина должна быть... — он поднял голову и оглядел улицу, — прямо здесь.
Я прошла за ним несколько шагов, пока мы не подошли к черному автомобилю. Карсон придержал дверь и помог мне поднять подол платья, чтобы я не наступила на него, забираясь внутрь.
— Наверное, мне следовало подумать о том, как буду забираться в машину, когда покупала это платье, — сказала я, как только мы устроились, и часть моего платья находилась на длинных ногах Карсона.
Он усмехнулся.
— Как бы то ни было, думаю, это идеальное платье для тебя.
Я улыбнулась.
— Расскажи о своих фотографиях, — сказал он, доставая из кармана свой вибрирующий телефон.
Я посмотрела на него, на телефон и, наконец, начала говорить, несмотря на то, что он печатал.
— Ну, сегодня я фотографирую на мероприятии по просьбе подруги. Я временно нахожусь в Нью-Йорке, делаю фотографии для журнала... «Time», — добавляю я. Он на мгновение поднял глаза от своего телефона и бросил на меня впечатленный взгляд, после чего снова уставился в телефон. — Но я мечтаю, чтобы мои фотографии когда-нибудь появились на стенах музеев.
— Это достойная мечта, — сказал он, все еще глядя на свой телефон. — Что за фотографии?
Я смотрела в окно, гадая, заметит ли он, если я скажу, что фотографировала гепардов и гиен, занимающихся сексом. Вместо этого я вздохнула.
— Обычные люди. Жизнь. Бездомные, бизнесмены, повседневная жизнь.
Его лицо напряглось. Он снова посмотрел на меня.
— Кому интересно смотреть фотографии бездомных?
— Не знаю, захотят ли люди их увидеть, но, я думаю, они должны их увидеть.
Он приподнял бровь, пожал плечами и снова уставился в свой телефон.
— Не понимаю.
Конечно, он не понимал. Он жил в своем чертовом телефоне. Он был идеальным кандидатом для этой чертовой выставки.
Я промолчала, потому что если бы открыла рот, то осталась бы без пары. Когда мы подъехали к Нью-Йоркской публичной библиотеке, Карсон помог мне выйти из машины, и мы пошли рука об руку. Он положил телефон в карман, чтобы взять для нас бокалы с шампанским, а я отправилась на поиски Беатрис — женщины, которую Милли просила меня найти. Я быстро нашла ее, так как она указывала персоналу, куда идти. Это была высокая, смуглая женщина с большой грудью, иссиня-черными волосами и широкой приветливой улыбкой.
— Привет! О, это платье тебе очень идет, — сказала она, разглядывая меня.
Я рассмеялась, потому что она не видела меня раньше, так что не могла знать, что выглядит хорошо, а что нет, но я все равно согласилась с этим.
— Ты тоже прекрасно выглядишь, — сказала я.
— Ох, я знаю, дорогая. После той суммы, которую я потратила на этот наряд, лучше бы мне выглядеть прекрасно.
Мы рассмеялись, и она протянула мне брошюру.
— Это основа. Уверена, что ты искала информацию в «Гугл» и ничего не нашла. Мы предпочитаем держать все в рамках сообщества.
Я посмотрела на брошюру о литературных премиях и улыбнулась. Когда я перелистывала страницы, моя улыбка расширилась.
— Боже. Все эти люди здесь?
Беатрис рассмеялась.
— Я также взволнована, я планировала это событие в течение последних десяти лет.
Мои глаза расширились, когда я посмотрела на нее снизу вверх. Я почувствовала, как мое сердце забилось тяжело и быстро. Я не могла поверить, что окажусь в обществе некоторых моих любимых авторов. Я бы снова и снова встречалась с людьми, чьими книгами восхищалась... лично!
— Я сделаю все возможное, чтобы получились отличные фотографии, но, если увижу Нила Геймана, могу потерять голову и отказываюсь нести ответственность за то, что произойдет.
Беатрис бросила на меня веселый и в то же время настороженный взгляд.
— Только не забудь сделать фотографии, прежде чем совершать безумные поступки.
Я рассмеялась.
— Безусловно. Я слишком боюсь Милли, чтобы вести себя, как настоящая фанатка.
Она покачала головой и снова рассмеялась. Мы поговорили пару минут о моих работах и о том, чем она занимается как координатор мероприятий, в разговоре она упомянула музеи, и я рассказала о том, что хочу сделать со своими снимками в будущем, ее заинтересовали мои идеи. Когда люди начали заполнять зал, она быстро попрощалась и пообещала, что найдет меня позже. Я подошла к Карсону, который все еще разговаривал по телефону, и постояла рядом с ним пару минут.
— Шампанское отличное, — прокомментировал он, засовывая телефон обратно во внутренний карман пиджака.
— Да. — Я снова смотрю в брошюру. — Тебе дали такую?
Он кивнул.
— Впечатляющий состав.
Я подняла брови, отступая.
— Ты читал кого-то из них?
Он ухмыльнулся. Когда он так ухмылялся, он был похож на Эдварда Нигму до того, как тот стал Загадочником (прим. пер.: Загадочник (англ. The Riddler), настоящее имя — Эдвард Нигма (англ. Edward Nygma; также — Nigma) — суперзлодей комиксов издательства DC Comics, связанных с супергероем Бэтменом). Не уверена, это жутко или мило. Я решила, что мило.
— Конечно. Джуно Диас — мой любимый писатель.
Я улыбнулась. Мое сердце слегка дрогнуло. Джуно был любимым писателем Дженсена. Я не собиралась поднимать тему бывших на свидании, поэтому просто кивнула и сказала, что он мне тоже нравится. Во время коктейлей открылись главные двери, и мы вошли внутрь, как и большинство собравшихся. Когда мы оказались внутри, казалось, что масштаб мероприятия увеличился вдвое: люди заполняли зал со всех сторон.
— Похоже, мне пора приступать к работе, — сказала я, сделав глоток шампанского и поставив бокал на поднос, когда подошел официант.
— Я буду рядом — есть, пить, общаться с любимыми авторами. Наслаждаться всем тем, что ты не сможешь сделать.
— Ха-ха, — сказала я с улыбкой. — Я вернусь.
Я отправилась всех фотографировать. Каждый раз, когда делала снимок, чувствовала, что улыбаюсь. Мне было приятно фотографировать веселящихся людей. Я чувствовала их радость через объектив своего фотоаппарата. Это было заразительно. Я щелкала, щелкала и останавливалась, чтобы поговорить с гостями, когда они спрашивали, как выглядят на фотографиях. Мы шутили о весе камеры и о том, что фотошоп творит чудеса. Я разговаривала с редактором какого-то издательства, когда заметила знакомое лицо за столиком в двух шагах от меня. Если бы я не ожидала его увидеть, ведь это все-таки писательское мероприятие, я бы точно наткнулась на него.
В этот момент сердце ухнуло вниз с такой силой, что я начала задыхаться. Сглотнув, схватилась за фотоаппарат и продолжила свою работу. Я знала, что должна сфотографировать его столик, потому что вокруг него стояли другие люди. Я сделала глубокий вдох, надеясь избавиться от нервозности. Приблизившись к его столику, поднесла фотоаппарат к лицу и сделала снимок. Они смеялись, я фотографировала. Дженсен размахивал руками, рассказывая какую-то историю.
Я снова сглотнула, руки задрожали, потому что я не могла не реагировать, когда он смотрел на меня так, словно комната была средоточием тьмы, а я — светом. Мое сердце бешено колотилось, дыхание было диким и неровным, но я смогла сделать еще один глубокий вдох.
Я улыбнулась, помахала им рукой, сделав снимки, опустила камеру и поблагодарила всех за сотрудничество. У меня затряслись ноги, когда мой взгляд снова встретился со взглядом Дженсена. Я никогда не видела его в смокинге. Даже на свадьбу Эстель он надел брюки и рубашку, как и все остальные шаферы. Видеть его, татуированного, сексуального, умного парня с таинственной аурой и очаровательной привлекательностью, разодетого в пух и прах, было выше моих сил. Я отошла и решила сделать перерыв, остановившись у ближайшего пустого столика, положив на него фотоаппарат объективом вниз, чтобы просмотреть фотографии, которые у меня были на данный момент.
— Есть удачные? — спросил Дженсен, его дыхание обожгло мою шею.