Клэр Харрис – Дявольский луч (страница 5)

Испытывая странную дурноту, Феррис, спотыкаясь, пересек тропинку и положил девушку рядом со скалой. Темные волосы выбились из-под шляпки, обрамляя бескровное лицо с мягкими чертами. Он уже собирался подпереть ее голову своим пальто, собираясь растереть ей кисти рук, как вдруг почувствовал на своем плече чью-то руку. Он забыл о присутствии того человека – фон Шаанга, хотя в голове все еще стояла картина, как он медлит где-то на заднем плане, пока ее жизнь находится на волоске. Как ни странно, он не обратил на него внимания, стряхнул руку и, не поднимая взгляда, принялся растирать запястья женщины.

Рука на его плече напряглась и попыталась грубо развернуть его. В тот же миг он почувствовал резкое движение хлыста по своим плечам. Он мгновенно повернулся и посмотрел вверх. По изумленному выражению лица полковника Феррис понял, что в нем с первого взгляда узнали чужака. Пока они стояли лицом к лицу, один пригнувшись, другой подавшись вперед, рука полковника стремительно переместилась к бедру. Феррис понял, что должен действовать быстро, и так и сделал. Одним движением он заставил голову девушки опуститься на плащ и, чуть сдвинув ноги, бросился на фон Шаанга. Резкий удар кулаком в подбородок немца и лязг оружия из голубой стали о твердый гравий тропинки прозвучали почти одновременно. Колени фон Шаанга подкосились, и он тяжело опустился на землю. Едва взглянув на него, Феррис поднял пистолет, презрительно посмотрел на него и швырнул в обрыв. Без лишних слов он переключил свое внимание на девушку.

Найдя неподалеку источник, он плеснул немного воды ей в лицо. Постепенно краски вернулись к ее коже, и она переложила голову в ложбинку его руки. Легкий ветерок провел по его щеке прядью ее волос, и тонкий аромат проник в ноздри, заставив кровь запульсировать в мозгу. Еще один вздох, трепет длинных ресниц, и она подняла голову, глядя ему в глаза. Первый ошеломленный взгляд непонимания сменился удивленным недоумением. Она что-то сказала ему на языке, которого он не понимал.

– Сейчас все будет в порядке, – рискнул он сказать по-английски.

Ее глаза распахнулись от изумления, а затем от страха.

– Вы американец? – спросила она.

По ее произношению он понял, что она, должно быть, хорошо знакома с английским языком, на котором говорят в его стране.

– Что вы здесь делаете? – спросила она.

И тут она увидела распростертого фон Шаанга.

– Вы убили его! Он мертв?

Феррис, улыбаясь, покачал головой.

– Не повезло, – сказал он. – Я просто ударил его по подбородку. Он ударил меня своим кнутом, а потом, увидев, что я не крестьянин, потянулся за пистолетом. Я должен был что-то сделать, – извинился он полушутя.

Она встала и придвинулась к Феррису, ухватив его за рукав.

– Было бы лучше, если бы вы убили его – лучше для нас всех. О, как бы я хотела сорваться с того обрыва вместе с бедным Ролло! Но вы не можете оставаться здесь. Смотрите, он шевелится. Я боюсь… боюсь, когда он придет в себя…

Феррис не сразу ее понял; глаза его сузились до маленьких щелочек, и он почувствовал, как кровь стучит в висках, как пульсирует непонятная для него ненависть.

– Мадам, – сказал он, – вам больше не нужно его бояться. Небольшой толчок в сторону обрыва, и он окажется внизу вместе с вашей лошадью.

В тишине раздался его негромкий металлический смех. Холодность этого смеха заставила ее отпрянуть от него. Она снова посмотрела ему в лицо и издала слабый стон. Даже когда ее губы разошлись, он отвернулся от нее и направился к беспомощному немцу. В глазах у него помутилось, и он увидел, что все вокруг стало красным.

– Красный-красный-красный, – пробормотал он. – Боже, как у меня болит голова! Все красное. Я должен убить его. Я должен его убить.

Он не успел пройти и половины расстояния до распростертого человека, как на него бросилась маленькая, белолицая фурия. Сквозь красную пелену, которая, казалось, душила его, он почувствовал, как ее пальцы сжались на его руке.

– Красный-красный-красный, – бормотал он.

– Ты с ума сошел? – услышал он ее крик. – Вы хотите убить беспомощного человека?

Красная пелена все плотнее облегала его горло, душила, сдавливала. Он отмахнулся от нее. Еще два шага и он оказался над немцем, его пальцы судорожно сжимались и разжимались. Даже когда он потянулся, чтобы схватить его, он почувствовал, как холодное дуло пистолета прижалось к его виску. Ее голос, теперь уже ясный и спокойный, зазвенел в его ушах.

– Если ты к нему прикоснешься, я тебя убью!

Как тщательно отрегулированный насос начинает работать автоматически, когда вода достигает определенного уровня, так и инстинкты американца телеграфировали каждому нервному центру его тела, что еще один шаг к лежащей фигуре будет означать его конец.

Он приостановился, выпрямился. Красная, удушливая пленка, казалось, растворилась у него на глазах. Тугое удушающее ощущение на шее ослабло. Он отступил назад, испуганно глядя на девушку, в глазах которой горело презрение. Он услышал ее негромкий голос где-то за много миль от себя.

– Возможно, для всех нас было бы лучше, если бы этот человек умер, – говорила она, – но я не могу видеть, как его хладнокровно убивают. Будет лучше, если вы уйдете немедленно, пока он не очнулся. Обещаю, что в этом случае нас будет двое против вас.

Красный цвет уже полностью исчез. Пульсация в мозгу, пульсация шрама на лбу проходила. Он чувствовал сильнейший стыд, всепоглощающее желание убежать. И вот, пока она склонилась над другим мужчиной, он поспешил за угол и вниз по склону, свежий утренний воздух обдувал крупные бисеринки пота, выступившие на его лбу.

Глава 5. В одиночестве

Ранняя осенняя гроза, нередкая в этих горах, надвигалась на небо черной пеленой уже ближе к полудню. Феррис в своей комнате на постоялом дворе сидел, положив голову на руки. Он не обращал внимания ни на отдаленные раскаты грома, ни на сгущающиеся сумерки, предвещавшие бурю. В четверть пятого слуга принес свечу и зажег огонь. В течение нескольких минут ее мерцание отбрасывало причудливые тени на стену, а затем угасло. Феррис, казалось, не замечал холода в комнате.

Через два часа слуга, вернувшись с едой, застав американца в задумчивости. К этому времени порывы ветра уже рвали ставни и свистели во фронтонах. Яркие вспышки молний бледными отблесками озаряли полумрак. Мужчина снова раздул огонь, и тот снова метнулся в помещение. Через несколько минут он утих, превратившись в тусклое, угрюмое свечение под слоем полусгоревших дров и мрачного пепла.

Вслед за этим с более сильным треском, чем обычно, распахнулась одна из деревянных ставен, впустив в дом струи дождя и буйство пронизывающего ветра. Свеча на столе замерцала и потухла, ее слабый отблеск был ничтожен по сравнению с голубым светом, заливавшим комнату из открытого окна. Не успев взять себя в руки, Феррис оказался на ногах в дальнем углу комнаты, его пальцы сжимали холодную рукоять автомата, а глаза смотрели в сторону качающейся ставни. Но там не было ничего, кроме ветра и дождя.

– Нервы, нервы, – бормотал он. – На данном этапе у меня сдали нервы.

Он сжал кончики пальцев и почувствовал, как они дрожат от биения сердца и подергивания напряженных мышц.

– С такими пальцами сегодня и кружку не опрокинуть, – пробормотал он.

Он подошел к столу и сделал длинный глоток вина. Это, казалось, придало ему сил. Он подошел к окну. Шквал на время утих. Он вгляделся в ночь, услышал в непроглядной тьме раскаты грома. В деревне то тут, то там мерцали огоньки. Бурная ночь даже для этих стойких крестьян. Он задвинул ставни и зажег свечу, взяв из камина щепку, внутренне чувствуя, что угрюмые угли не желают уступать ему даже это крошечное пламя. Когда он отвернулся, они с неожиданной яркостью бросились на него. Он вздрогнул, отступил назад, проклиная себя за глупый страх. Толстый сосновый сучок, внезапно вспыхнувший пламенем, – вот и все.

– Нервы, нервы, – пробормотал он.

Вскоре он пододвинул кресло к камину и опустился в его недра. Он бы с радостью уснул, но жуткий стук ветра по ставням не давал ему сомкнуть глаз. То и дело он оборачивался в кресле и вглядывался в комнату позади себя, внутренне ругая себя за отсутствие самоконтроля.

В 11:30 по его часам он встал, подошел к своему чемодану и достал из него тонкий шерстяной свитер, пару ботинок на резиновой подошве, фонарик и тонкий стальной стержень, с обоих концов прокованный до толщины лопатки. За несколько минут он переобулся и натянул свитер. Во внешний карман непромокаемого пальто, которое он надел, он положил пистолет, в другой – стальной прут, финку и фонарик. Сделав все это, он задвинул громоздкий железный засов в двери, ведущей из комнаты, и погасил свечу. Минута осторожного разглядывания через щель в ставне, прежде чем открыть ее, и затем пятифутовое падение на землю снаружи. Через десять минут он оставил деревню позади и устремился к горам.

Глава 6. Зеркала виллы Бленнерхоф

Феррис, спотыкаясь, поднялся по склону на мыс, с которого открывался вид на озеро. Здесь он на мгновение остановился, разглядывая возвышающиеся над водой башни замка, почти неразличимые сейчас сквозь мрак и туман. Замок неизменно завораживал его, причем даже больше, чем сами драгоценности на вилле. Даже сейчас, когда он смотрел на него, ему казалось, что он видит отблески танцующих огней на мрачных крепостных стенах.