Клэр Харрис – Дявольский луч (страница 2)

– Зачем?

Несколько секунд Феррис молчал, а потом, наконец, сказал:

– Просто чтобы показать вам, паникующим старичкам, какими вы были дураками.

Молчание стало тягостным для двоих в тени зарослей. Не было слышно ни звука, кроме резкого щелчка шнурков Ферриса, когда он протягивал их через проушины.

Наконец тишину нарушил голос Спайдера.

– Никто и никогда не скажет, что Спайдер Лэнг когда-либо боялся кого-либо, живого или мертвого, – пробормотал он и тоже начал снимать одежду.

Через десять минут, дрожа от ночной прохлады, они соскользнули в воду в рубашках, брюках, с автоматами и фонариком Ферриса, пристегнутым к плечу. К счастью, вода оказалась теплее, чем воздух, и они медленно поплыли, а их белые тела были едва различимы в мутной воде Бленнерзее.

Пока Феррис уверенно и легко плыл, он размышлял о значении мертвой коровы в открытом поле и самолета в якобы заброшенном замке. Есть ли между ними какая-то связь? Был ли самолет из замка тем самым "летающим дьяволом", о котором рассказывал крестьянин, видя его над своими полями, распыляющим смерть на растения и животных? Если нет, то почему самолет из замка был так тщательно укрыт от посторонних глаз? К чему эти полуночные полеты? К чему это скрытое свечение с якобы заброшенных башен?

Этот вопрос странным образом завораживал Ферриса, и даже он сам был не в состоянии объяснить его. У него уже сложилась теория, которая приводила его в недоумение, потому что ее детали доходили до него с такой поразительной ясностью. Он представлял собой странное сочетание: умный, явно высокообразованный, со всеми признаками по крайней мере внешней культуры; и в то же время в его натуре присутствовала какая-то скрытная изюминка, которая за последние четыре года сделала его одним из самых ловких дельцов в истории американской преступности.

За четыре года до этого он очнулся февральским утром в чикагской больнице с раной на лбу и трещиной в черепе. Ему пришлось рассказать, что произошло. Две ночи назад он стоял в чикагском отеле, когда карманник, проворно забравшись в его карман, вытащил бумажник. Феррис обнаружил кражу практически сразу после ее совершения и пустился за вором в погоню. Тот, однако, предусмотрел все на случай непредвиденных обстоятельств: он проскользнул через боковую дверь. На этой двери, в тон стене коридора, где она была установлена, висело тяжелое стеклянное зеркало, и вор со всей силы распахнул дверь, ударив Перриса по лбу и лишив его сознания. После этого сбежать не составило труда.

Несмотря на то, что вместе с бумажником пропали и его документы, карточка в кармане жертвы установила его личность как Джорджа Перриса. Это было удачно, потому что, очнувшись два дня спустя, Перрис потерял всякую память о том, кто он такой и откуда взялся. Само по себе это не было чем-то необычным, но случай представил хирургам один новый интересный аспект. Перрис быстро шел на поправку, восстанавливал все, кроме памяти, все шло нормально, и однажды ему принесли зеркало, чтобы он мог побриться. Но едва он взглянул в него, как вдруг отбросил его от себя с жутким криком, переполошившим всю палату. После этого его уже не могли заставить взглянуть ни в одно зеркало. Хирурги, обсудив этот вопрос, пришли к выводу, что патологический страх перед своим изображением развился в какой-то извилине его мозга. Эта теория приобрела новую окраску, когда вспомнили, что за мгновение до того, как Перрис был ввергнут в свое аномальное состояние ударом распахнувшейся двери, он должен был увидеть собственное изображение в зеркале перед собой, и его разум связал это изображение в нервных клетках мозга с болью и потрясением, вызванными ударом.

Была и еще одна странная сторона дела, о которой хирурги не знали. Когда Перриса выписали из госпиталя, он обнаружил на дне своего картонного чемоданчика, где, видимо, и не заметили, плотно свернутый конверт с отмененной почтовой надписью, адресованный капитану Линдли Феншоу из Беркли, штат Калифорния. На обратной стороне конверта были нарисованы карандашом какие-то бессмысленные цифры. В принципе, Перрис мог бы заключить, что он подобрал эту вещь где-то, чтобы использовать ее в качестве памятки. Однако в то время имя Феншоу гремело на весь мир: Фрэнк Феншоу, специалист по рентгеновским лучам и ученый-электрик из Калифорнийского университета, исчез из своего дома за девять месяцев до этого при обстоятельствах, указывавших на тщательно спланированное и прекрасно осуществленное похищение. Феншоу не только сделал множество открытий и усовершенствований в области рентгена, связанных с электротерапией, но и работал в военном министерстве во время мировой войны, совершенствуя различные электрические приборы убийственной природы. Поэтому правительство, а также полиция очень хотели найти этого человека, но многомесячные поиски не дали ни малейшего представления о его местонахождении. В конце концов за поиски, практически оставленные властями, взялся Линдли Феншоу, американский летчик-ас мировой войны, в прошлом капитан футбольной и фехтовальной команд Калифорнийского университета, где его отец занимал кафедру электротехники. Сообщалось, что младший Феншоу отправился в путь инкогнито, один и без посторонней помощи, в надежде отыскать хоть какие-то следы пропавшего человека. Почему несколько месяцев спустя Джордж Перрис обнаружил у себя старый конверт, адресованный Линдли Феншоу, было для Ферриса такой же загадкой, как и для самих властей.

Тот факт, что Феррис не передал письмо в полицию, а оставил его при себе, лучше всего объясняется тем, что Феррис, обнаружив письмо, не имел ни малейшего желания встречаться с полицией по какой бы то ни было причине.

Вскоре после выхода из больницы, совершенно без гроша в кармане, он обнаружил в себе легкую склонность к присвоению чужого имущества. Со временем он перебрался в Нью-Йорк, где сделал весьма прибыльную, хотя и несколько сомнительную карьеру. Вскоре выяснилось, что у него есть пара удивительно чутких пальцев и очень тонкий слух, которые можно выгодно использовать, крутя стальной циферблат и прислушиваясь к мягкому щелчку тумблеров, якобы приглушенному за толщей мягкого войлока и хромированной стали. В основном он работал один, но в последнее время его стали "нанимать" менее одаренные личности для "работы", которая содержала нечто необычное. Именно в этой связи Левша Фриц и Спайдер Лэнг уговорили его поехать в Австрию.

Это была древняя легенда о драгоценностях Габсбургской короны. Большая их часть исчезла, когда была свергнута старая габсбургская монархия, и ходили слухи, что кому-то из старой закаленной знати доверили их хранение до того времени, когда их можно будет с большей выгодой использовать для возвращения на трон незадачливого Карла или его наследника. Лефти, который давным-давно промышлял венскими азартными играми, по каналам преступного мира узнал, что их доверили старому барону фон Бленнерхофу. Барон, по самым достоверным подпольным сведениям, перевез их в свое загородное поместье, подальше от цепких рук нового режима. Слухи эти несколько усугублялись тем, что барон некоторое время назад приобрел внушительный стенной сейф Стиверса-Лими, что было довольно редким явлением для этой части страны. Венские преступники предпринимали пару попыток испытать гостеприимство барона, но, поскольку неизбежным результатом были разбитые головы и отсутствие драгоценностей, от этой затеи отказались. Теперь же американское трио решило попробовать свои силы. До сих пор они практически ничего не предпринимали, а лишь наблюдали за замком и виллой со стороны и пытались, насколько это было возможно, изучить привычки обитателей. Так они пришли к выводу, что, кроме дюжины слуг и охранников, в замке живут всего трое – сам старый барон, усатый и свирепый юнкер по имени фон Шаанг и молодая женщина, которая, судя по всему, была подопечной барона. Только благодаря настойчивости Ферриса, потребовавшего провести исчерпывающий осмотр поместья, они обнаружили, что замок – нечто большее, чем поросшая мхом груда камней, которой он представлялся.

Пока Феррис плыл, он размышлял, не могут ли драгоценности находиться в замке, а не на вилле. Он планировал обогнуть скалу, на которой стоял замок, и подойти к нему со стороны, противоположной той, где сейчас виднелся аэроплан – его черные крылья темным пятном выделялись на мрачном фоне дальнего берега. Он намеревался лежать в воде и слушать разговор экипажа, но едва он преодолел половину озера, как услышал их голоса и лязг железного ключа. Мгновение спустя, когда он уже ступал по воде, из темноты донесся клокочущий рев. Сразу же он утих до едва различимого гула. Вскоре самолет отчалил от причала под разводным мостом и, подобно огромной птице недоброго предзнаменования, плавно поднялся в воздух и исчез в ночи в восточном направлении. Не было слышно ни единого звука, кроме глубокого, приглушенного гула двигателей.

Когда самолет убрался с дороги, Феррис изменил курс и направился к разводному мосту. Через несколько минут они оказались в небольшой галерее под строением. В одном конце находился небольшой причал, и, полазив по нему, они нашли железную лестницу, ведущую наверх, в замок.