Клэр Фуллер – Зыбкая почва (страница 8)

— Не хотите присесть? Я поставлю чайник.

— Нет-нет, не нужно чая. Спасибо. Я ненадолго.

Она осталась стоять. Двух женщин разделял кухонный стол.

— К сожалению, я пришла сообщить о непогашенном долге, — холодно произнесла миссис Роусон.

— О каком долге? — не поняла Джини.

— За коттедж.

— В каком смысле?

— В прямом.

— За коттедж? Но за коттедж не может быть никакого долга. Мы вообще не платим за аренду. У нас есть соглашение.

Джини не позволила себе проявить хоть какие-то чувства. Если нужно, она может быть такой же ледяной, как Кэролайн Роусон. Но ее сердце тревожно забилось.

— Верно. Была договоренность. Что ваша мать, и вы, и ваш брат можете оставаться в коттедже после того, как умер ваш отец. И она платила…

— После того, как его убили, — поправила ее Джини.

Не обратив внимания на эту ремарку, миссис Роусон продолжила:

— И она платила каждую неделю, но, насколько я поняла из разговора с мужем, несколько месяцев назад у нее начала накапливаться задолженность.

— Что? — Джини вцепилась в спинку стула.

— Ей стало трудно выплачивать нужную сумму, — отчеканила миссис Роусон, словно повторяя заученный текст.

— Мне жаль, — сказала Джини, хотя нисколько не сожалела. — Но мы не должны вносить никакой арендной платы. И никогда не были должны.

Ее сердце едва не выскакивало из груди, но она старалась говорить ровным тоном, сосредоточившись на дыхании. Если как следует присмотреться, она сможет различить свое отражение в очках миссис Роусон, искривленное и мутное.

— Соглашение — или договоренность, как бы это ни называлось, — состояло в том, что мы можем бесплатно жить в коттедже даже после смерти нашей матери.

Она выделила голосом слово «бесплатно».

— Ваша мать… — Миссис Роусон произнесла слово «мать» таким тоном, словно собиралась пожаловаться, что Дот позволяет Мод гадить на газоне у дома Роусонов, — платила за этот коттедж в течение тридцати восьми лет. Плюс-минус. Она начала платить после смерти вашего отца, примерно через год. Я удивлена, что она вам не сообщила, хотя это, конечно, меня не касается.

Джини хотелось, чтобы эта женщина ушла. И чтобы на кухне перестало пахнуть ее духами. Джини хотела сказать, что у нее есть более важные дела, чем обсуждение этих глупостей. Надо загнать кур в курятник, полить растения в парнике и теплице. И придумать, что приготовить к чаю. Электричества по-прежнему нет, и от холодильника в кладовке начало пахнуть, хотя в нем только полпачки масла, полпинты молока и небольшой кусок чеддера. Можно сделать омлет, запечь пару прошлогодних картофелин. И надо закончить одевать мать. Покойную мать. Всего-то день, как она умерла, а мы уже обсуждаем нелепые долги, которых не существует.

— Этого просто не может быть, — сказала Джини, сложив руки на груди.

Миссис Роусон засмеялась так, словно была самым добродушным существом на свете.

— У нас на ферме есть книга квитанций, можете сами посмотреть, если хотите. Рядом с записью о каждом платеже — подпись вашей матери. Но из-за болезни она уже несколько месяцев не могла выплачивать всю сумму. Во всяком случае, так говорит мой муж.

— И сколько, по-вашему, мы должны?

Джини знала (опять-таки из разговоров Бриджет и Дот), что миссис Роусон занимается благотворительностью, собирает средства для Фонда помощи недоношенным младенцам, а к ферме никакого отношения не имеет. Всеми финансами (в том числе и большим наследством, которое они получили) заправлял Роусон.

— Две тысячи, — выпалила она, как будто только что выдумала эту цифру.

— Две тысячи фунтов? — переспросила Джини. По ее голосу нетрудно было догадаться, как она потрясена.

— Да, — ответила миссис Роусон. — Я тоже удивилась, когда обнаружила, какой большой долг накопился. Прискорбно, но, конечно, если вы хотите и дальше жить в этом коттедже… — Она вынула из сумки ключи от машины, и они звякнули. — Я уверена, вы с братом что-нибудь придумаете.

Вернувшись, Джулиус обнаружил, что дома опять нет ни чая, ни горячей воды, чтобы помыться. Джини сидела на том же стуле, что и вчера, склонившись над гитарой. Только Мод приветствовала его, приподняв голову. И если вчера он испытал прилив сочувствия и скорби, то сегодня им овладело страшное раздражение: сестра за весь день ничего не сделала, а он с утра до вечера вкалывал, зарабатывая для них деньги. Почему она вообще никогда не работала?

Джини что-то пробормотала, но так тихо, что он не расслышал.

— Что? — переспросил он, садясь на диван, довольно грубо отпихнув Мод.

Собака удивленно взглянула на него, и Джулиус наклонился, чтобы прижаться лбом к ее голове в знак извинения.

Джини перестала играть, подняла голову, и он увидел ее раскрасневшееся лицо.

— Утром приходила Кэролайн Роусон, — сказала она.

— Как, опять? — недоуменно спросил он.

— Сказала, что мы должны им за аренду.

— За какую аренду?

— Ты же знаешь, что такое аренда, арендная плата! — Она почти кричала.

Джулиус примирительно поднял руки:

— О чем ты?

— Об оплате коттеджа.

— Он же наш. Бесплатно.

— Я ей так и сказала, но она говорит, что мама начала платить аренду примерно через год после смерти папы.

— Ты, должно быть, неверно ее поняла.

— Все я поняла. А тебя здесь не было! — Теперь Джини действительно кричала.

— Но это же неправда. Как насчет соглашения? Роусон отдал нам этот коттедж в обмен на…

Он не стал заканчивать фразу. Он не понимал, о чем говорит Джини. Точнее, понимал, но это казалось ему бессмыслицей.

— Кэролайн Роусон знала, что мама болеет. И Бриджет, и доктор Холлоуэй. Похоже, вся чертова деревня знала про наши дела! Миссис Роусон сказала, что мама не успевала расплачиваться. Она была жуткой, Джулиус. Жутко холодной. Словно другим человеком.

— Успокойся, Джини. — Передвинувшись на край дивана, Джулиус снял ботинки и носки. Ему нравилось чувствовать под босыми ногами прохладный пол. — Тебе вредно волноваться. Успокойся, пожалуйста. Роусон ни слова не сказал об оплате, когда я заходил к нему позвонить. Наверное, тут какая-то ошибка.

Он бросил свернутые носки в собаку, и они отскочили от ее головы. Мод даже не пошевелилась.

— Не думаю, — ответила Джини. — Она сказала, что мы должны две тысячи фунтов.

— Две тысячи фунтов! — Джулиус покачал головой. — Все это неправда. Думаешь, мама платила аренду… сколько там — тридцать восемь лет? — Он саркастично рассмеялся.

— Я так не думаю! Это все Роусоны.

— Знаешь, если Роусон считает, что я отдам ему какие-то деньги, пусть лучше подумает еще раз. Как следует!

— Не кричи, — попросила Джини.

— Извини. Прости. — Он взъерошил волосы и надул щеки.

— Тебе придется сходить к нему поговорить, — сказала Джини.

Джулиус поднялся:

— Что?

— Обсудить с ним все это. — Она отложила гитару и прижалась лбом к столу. Ее голос звучал глухо. — Ты прав. Это наверняка какое-то недоразумение.

— Так зачем мне идти?

Она вскинула голову и заговорила резко и торопливо:

— Потому что у тебя это лучше получается. Разговаривать с людьми.