Клэр Фуллер – Зыбкая почва (страница 43)

Она попыталась оттолкнуть полицейских:

— Господи, да это же мой брат. Пропустите!

Они попросили ее успокоиться, объяснив, что Джулиусом занимаются сотрудники скорой помощи, и, усадив на заднее сиденье полицейской машины, продолжали задавать вопросы. Но тут Джини увидела, как два человека, спотыкаясь, тащат по дорожке носилки. Она потянула ручку двери, но та не открывалась.

— Он жив? — спрашивала она, пытаясь вырваться. — Он жив?

Джини сидела за столом в небольшой комнатке. На стене перед ней висели часы и несколько плакатов с какими-то предупреждениями; она попыталась прочесть их, но не смогла сосредоточиться. Какой-то человек просунул в дверь голову и сказал, что к ней придут при первой возможности.

— Как мой брат? — спросила она. — Вы не знаете?

— Я выясню, — ответил человек, но не вернулся.

Она подумала, что ей не следовало ехать с полицейскими. Надо было настоять, чтобы ее посадили в машину скорой помощи вместе с Джулиусом.

— Вы не арестованы, — сказали они. — Мы просто хотели бы задать вам еще несколько вопросов, а в полицейском участке это сделать удобнее. Мы будем держать вас в курсе происходящего, сообщим, как только что-то узнаем о вашем брате. Вы можете уйти в любой момент.

Часы на стене показывали двенадцать с минутами, но она не могла определить, полдень сейчас или полночь. Она укуталась в кардиган и положила голову на стол. Выходя из трейлера, она не надела пальто. Ей хотелось уйти, но она не знала, куда отвезли Джулиуса и как ей туда добраться. Поэтому она ждала. Окна в комнате не было. У нее болели глаза, руки, ноги и все мышцы, в желудке чувствовалась тяжесть. Ей нужно было поспать, но казалось, что сон никогда больше не придет. Наконец дверь снова открылась, и Джини встала. Вошли мужчина и женщина; они представились, но ей запомнилось лишь слово «детектив». Они поставили перед ней кружку с чаем и извинились, что заставили ждать.

— Что с моим братом? — спросила она.

Женщина ответила:

— Именно это мы и пытаемся выяснить. Я попросила, чтобы, как только появятся новости, мне сообщили. Присаживайтесь.

Мужчина выложил на стол блокнот и ручку, словно предполагалось, что Джини придется что-то писать. Раньше эти предметы повергли бы ее в панику, но теперь она их не боялась. Детективы сели напротив и стали расспрашивать о том, что произошло; мужчина все записывал.

Начала Джини путано и беспорядочно. Она рассказала о Шелли Свифт, которая живет над лавкой, где торгуют рыбой с картошкой; о Натане, Льюисе и Томе; о столовых приборах и о выселении. Она рассказала об исчезновении своей собаки и заплакала. Женщина передала ей коробку с бумажными салфетками.

— Вам не приводили бродячую собаку? — спросила Джини.

Мужчина-детектив ответил, что полиция не занимается бродячими собаками и ей следует обратиться к муниципальному кинологу. Она объяснила, что приходила к коттеджу, чтобы ухаживать за участком, и что Роусон пришел в трейлер, чтобы поговорить с ней об этом. Потом она перешла к тому, как ей показалось, что у нее сердечный приступ и она попросила Дженкса отправить ее брату сообщение с просьбой вернуться домой. Женщина-детектив поинтересовалась, не нужен ли Джини врач, но сейчас состояние собственного здоровья не имело для нее особого значения. Ей пришлось объяснять, кто такой Дженкс. Она сообщила, что вчера в трейлере ее навестила Бриджет Клементс и подобрала с пола столовые приборы; что рассыпанную картошку затоптали в землю и ей пришлось ее отмывать. Они попросили излагать только важную информацию. Ей хотелось сказать, что картошка тоже важна, но вместо этого она рассказала о дребезжании мотоциклетного двигателя; о двух спорящих мужских голосах; о том, как Том изобразил, будто стреляет в Мод. Они спросили, знает ли она его полное имя, фамилию и место жительства, а потом на некоторое время ушли. Когда они вернулись, она рассказала им о кочерге, и о том, как лежала на полу трейлера, и об ужасном выстреле в темноте.

Она рассказала им все — кроме того, что Роусон сообщил о своих отношениях с ее матерью.

Женщина объяснила, что Джини следует записать свои показания — изложить в хронологическом порядке все, что она им только что рассказала. Мужчина положил перед ней ручку и бланк, который надо было заполнить. Она оттолкнула их.

— Мне трудно читать и писать, — сказала она, с вызовом вскинув голову.

Она думала, что они начнут возражать, но детективы только коротко переглянулись. Потом они кропотливо воссоздали последовательность событий, мужчина записал рассказ Джини и прочел ей написанное.

— Подпишите вот здесь, — сказал он.

— Можно просто крестик поставить, — добавила женщина.

Джини фыркнула, взяла ручку и поставила подпись, которая вышла такой же неровной и расплывчатой, как в прошлый раз — в бюро регистрации.

Они спросили, можно ли взять у нее отпечатки пальцев, и она подумала, не захотят ли они к тому же залезть ей в рот длинной ватной палочкой и не велят ли раздеться, чтобы потом унести ее одежду в пластиковом мешке. К этому моменту Джулиус уже наверняка кричал бы о своих правах и свободах, но она позволила им покатать свои пальцы по чернильной подушечке, а потом по бумаге.

Когда они сказали, что она может идти, Джини осталась сидеть. Им пришлось повторить эту фразу еще раз.

В приемной горел мучительно яркий свет. Полицейский встал из-за стола и сел рядом с Джини на один из пластмассовых стульев.

— Мы получили сообщение от офицера, который ждал в больнице, — мягко сказал он.

Джини представила холодный кафель пола, откинутую простыню. Она вспомнила тело матери, лежащее в гостиной на старой двери, и почувствовала укол беспокойства о том, какое на Джулиусе белье.

— Вашему брату сейчас делают операцию в больнице Джона Рэдклиффа в Оксфорде, — продолжил полицейский. — Других сведений пока нет, но звонила ваша подруга. Миссис Клементс? Она уже едет сюда. Сказала, что отвезет вас.

Минут через двадцать Бриджет ворвалась в приемную. Она раскрыла объятия, и на этот раз Джини приникла к ней.

— Ох, милая моя, — воскликнула Бриджет. — Что стряслось?

Прижавшись к ее плечу, Джини только помотала головой.

— Идем, — сказала Бриджет. — Я на машине. — Она взяла Джини за плечи и пристально посмотрела ей в глаза. — Просто помни, что он жив.

Они ехали навстречу восходящему солнцу. Над кронами деревьев разливалось яркое золотое свечение, словно вдали пылал охваченный пожаром город.

— Я звонила в больницу, — сказала Бриджет. — Но они ничего мне не сказали. Я знала, что они будут говорить только с близкими родственниками, но все-таки… Боже… Мне кажется, тебе следует приготовиться. Ружье, надо же. — Она покачала головой.

Джини прижалась виском к стеклу и закрыла глаза, убаюканная ритмичным гулом двигателя, а Бриджет курила и продолжала рассуждать.

— Странно, что полицейские не попросили меня дать показания, когда я была в участке. Может, они потом заедут к нам домой. Мы узнали только потому, что Натан тут же позвонил. Как только я услышала, что у Стю звонит телефон, у меня появилось ужасное предчувствие. Знаешь, как это бывает? Как у тебя внутри все переворачивается, когда среди ночи раздается телефонный звонок.

Джини не знала, как это бывает, но Бриджет продолжала:

— Всегда при этом думаешь самое плохое. Нат. Вот что я сразу подумала. И не что с ним что-то случилось. А что он снова что-то натворил. Ужасно, правда?

Бриджет приоткрыла окно и стряхнула пепел.

— В общем, Стю говорил по телефону и так реагировал, что я сразу поняла — случилось что-то ужасное. Я чуть не вырвала у него этот чертов мобильник, чтобы самой узнать, что происходит, но тут он прикрыл микрофон рукой и говорит: «В Джулиуса Сидера стреляли, а Джини допрашивают в полиции». И продолжает разговаривать с Натом. А я говорю: «Джини! Джини застрелила Джулиуса!» А он: «Не глупи, Бриджи. Она там, просто чтобы дать показания». — Немного помедлив, она продолжила: — Боже мой, я сразу стала одеваться, чтобы ехать искать тебя, или Джулиуса, или еще не знаю кого. Я в таком состоянии была, что колготки задом наперед надела. А Стю и говорит: «Они уже взяли парня, который это сделал». И оказалось, что это Том. Который тогда заявился к вашему трейлеру, в тот день, когда я к тебе приходила. Том, который живет вместе с Натом.

Джини подняла голову.

— Том? — Ее это не удивило.

Бриджет снова покачала головой и затянулась сигаретой.

— Я просто не могла поверить. Том, с дробовиком. Мы сразу поехали к ним. Нат сидел там на диване в одних трусах. Просто сидел, и все. Ошалевший, белый как привидение и дрожащий. Видно, у него был шок. Я уж хотела набрать три единицы[25], но Стю сказал, что я напрасно поднимаю шум. Полиция к тому времени уже забрала Тома. Похоже, он вернулся от вас с ружьем и разбудил Ната. Нат сказал, он буквально рыдал. А потом Нат вызвал полицию, и они приехали и увезли Тома. Господи! Нату еще надо будет к ним явиться, чтобы дать показания как положено. — Бриджет затушила сигарету и стала доставать из пачки следующую. Об освежающих конфетках «Поло» она не вспомнила. — Не верится, да? Бедный Джулиус. И что, интересно, этот парень делал там среди ночи, да еще с дробовиком?

— Думаю, он хотел нас ограбить. Он мне не поверил, когда я сказала, что у нас нет денег. — Джини прикрыла глаза и сунула ладони под бедра: пальцы мерзли, все тепло ее тела сосредоточилось где-то глубоко внутри. Рвущееся из груди сердце давило на легкие и желудок. — Это я виновата, Бриджет. Я встретила в пабе этого типа, Дженкса, и попросила его написать Джулиусу сообщение — чтобы он вернулся домой. Я думала, у меня сердечный приступ.