Клэр Фуллер – Зыбкая почва (страница 29)

— Это другое.

— Ну, тогда повернешься спиной к публике. Тем более что ее может и не быть. — Наскоро обняв сестру, он вышел из дома. Но тут же заглянул обратно: — Лестницу я уберу.

Джулиус отправился в деревню, привязав к багажнику велосипеда футляр со скрипкой. Он проголодался и вспотел, но заехать к Бриджет и Стю не мог, потому что они не дали ему ключа. Да и что он стал бы там делать?

Ему хотелось бы выпить в «Плуге» пинту биттера и закусить пирогом с говядиной. Но денег на это не хватало. С завтрашнего дня ему предстояла дойка на целую неделю, и он подумывал попросить у Криса пирог и пинту в долг, но в конце концов купил в магазине бутылку колы, сэндвич и пакет чипсов. Он ел, стоя на улице и читая объявления в витрине. Кто-то бесплатно предлагал пианино при условии самовывоза. За инструмент Фрэнка, оставшийся в коттедже, тоже не выручишь ни пенса.

Он ждал Ричарда напротив лавочки с рыбой и картошкой и поглядывал на окна Шелли Свифт. Сейчас она, должно быть, на работе, но на вечер у них было назначено свидание, и он подумал, что мог бы сыграть ей что-нибудь на скрипке. Он не собирался рассказывать ей о предстоящем концерте в пабе. И не хотел — хотя ему трудно было признаться в этом даже самому себе, — чтобы она снова видела его с сестрой: в этой ее нелепой одежде, с дурацкой прической, без всякой косметики. Холлоуэй рассказал кому-то об их музыке — журналисту или собирателю местных песен, Джулиус толком не понял, — и этот парень сказал, что, возможно, заглянет. Поджидая Ричарда, Джулиус решил, что не станет играть для Шелли Свифт их обычный фолк. Лучше что-нибудь другое. Что-нибудь из классики.

Когда он был маленьким, по воскресеньям мать и сестра готовили на кухне жаркое, а они с отцом сидели в старой маслобойне перед верстаком, на котором громоздилось все, что Фрэнк должен был срочно починить: корзинка со сломанной ручкой, башмак с полуоторванной подошвой, затупившиеся инструменты. На подоконнике стоял крошечный — в кармане мог бы поместиться — горчичного цвета приемник, настроенный на «Радио 3»[19]. «Третья программа», как говорил отец. Фрэнк любил Бетховена, Шопена и Баха. Музыка Моцарта отвергалась как слащавая — для дам. Отец знакомил его с теми произведениями, которые хорошо знал, приговаривая: «Послушай вот этот кусок… И вот этот», — и размахивал при этом башмаком или долотом. Иногда он подпевал без слов, и Джулиус, хотя и не мог толком расслышать музыку за отцовскими пояснениями, невольно заражался его энтузиазмом. Время от времени, когда Дот и Джини не было дома, они с отцом пытались сами исполнять услышанное: отец — на пианино, Джулиус — на скрипке, хотя Фрэнк объяснил ему, что, если играешь классику, надо называть этот инструмент «виолой».

— Вот, отлично, — одобрительно говорил Фрэнк. — Ты ухватил.

Примерно за месяц до гибели отца Джулиус случайно услышал, как он сказал одному из приятелей в местном клубе:

— Играет волшебно. Чертовски хорошо.

Джулиус навострил уши.

— Это у нее, конечно, от матери. У них обеих — врожденный талант.

Джини пораньше загнала кур и села у могилы Дот, чтобы съесть сэндвич, который приготовила у Бриджет.

На могиле уже разрослись сорняки, и холмик можно было заметить, только зная, что ищешь. Джини хотелось извиниться перед Дот за то, как быстро она умудрилась все разрушить. Матери больше пятидесяти лет удавалось поддерживать их общую жизнь в коттедже. А потом она рассыпалась буквально за пару недель. Наверное, мать тоже была виновата, но пока Джини не могла думать об этом, ей просто не хватало сил. Сначала им с Джулиусом нужно обустроиться на новом месте. Она волновалась и надеялась: надо же, он нашел для них пристанище. И старалась не вспоминать его прежние проекты и планы, так и не осуществленные. Вместо этого она собрала немного шпината и чеснока, срезала последний кочан озимой капусты, посадила Мод в тележку и поехала на Каттер-Хилл, чтобы поработать в саду Шафран. Шафран и Энджел не было дома, но к ручке газонокосилки был прикреплен конверт с чеком внутри. Джини размышляла, как понять, зачислены ли деньги, выписанные в чеке, на банковский счет. Она слышала про онлайн-банкинг, но не представляла, как он функционирует. Джини спрятала конверт в карман, понимая, что теперь она, как и Джулиус у Шелли Свифт, работает бесплатно.

Путь от сада Шафран до дома Бриджет неизбежно вел через деревню. Лавочка с рыбой и картошкой уже открылась, и Даг обслуживал подошедшую к прилавку женщину, а пятеро ребятишек вертелись на скамейке внутри, прижав к стеклу носы и ладони. Джини могла бы проехать мимо, но усталость заставила ее замедлить ход и остановиться в раздумьях, хватит ли у нее денег на небольшую порцию жареной картошки. Один из детей, заметив, что она смотрит в их сторону, прижался к окну губами и надул щеки, словно морское чудище с розовым отверстием вместо рта.

Грязные окна второго этажа, как раз над лавочкой, были расположены слишком близко друг к другу, словно дом страдал косоглазием и смотрел на все с подозрением. Она забыла о мальчишке, которого кто-то — брат или сестра — оттащил от окна, потому что в этот момент со второго этажа донеслись звуки скрипки, и существо у нее в груди опасно зашевелилось. Она слезла с велосипеда, держа Мод на поводке, подошла к доске объявлений около ратуши и сделала вид, что читает. Пару раз скрипач начинал играть, но сбивался, а потом заиграл по-настоящему. Это была не та музыка, которую они обычно играли с братом, но она все же узнала Джулиуса и поняла, что там живет Шелли Свифт. Классическая пьеса, он ее когда-то играл, а отец аккомпанировал на пианино. Возможно, Бах. Мать презирала классику, называя ее музыкой богачей. Джини много лет не слышала эту вещь, наверное, с тех самых пор, как умер отец. Музыка лилась из окна нота за нотой, волнующая, мучительно сладкая, словно грушевый леденец, застрявший в горле. Когда скрипка умолкла, послышался смех Шелли Свифт и Джулиуса; и она поняла, что потеряла его.

19

В бывшей детской Натана Джини перебирала вещи, которые Стю привез из коттеджа. Ей не требовалось подтверждения, что скрипка Джулиуса исчезла; ей хотелось выяснить, не взял ли он с собой еще чего-нибудь, что значило бы, что он ушел насовсем. Первым делом она достала из-за горы коробок футляр с банджо, который никто не открывал с тех пор, как Дот умерла. Джини села на кровать, положила футляр на колени и открыла его. Во внутреннюю обивку из зеленого бархата набилась пыль, но запах остался прежним. Пахло как в старом автобусе: потертой обивкой, впитавшей моторное масло.

Она вынула банджо из футляра и проверила каждую из пяти струн: конечно, все были расстроены. Отложив инструмент, она открыла верхнее отделение футляра, где лежали желтая тряпочка и плектр — медиатор для большого пальца, которым Дот, впрочем, никогда не пользовалась. Нижнее отделение, в той части, где располагался гриф, было поменьше, и в нем лежал пухлый коричневый конверт. Взяв его в руки, Джини увидела одно слово, нацарапанное неразборчивым почерком матери. Она попыталась прочесть его, но не продвинулась дальше первой буквы. Кажется, это была «С». Внутри лежала пачка пятидесятифунтовых банкнот. Их было шестнадцать.

В сумерках Джини и Бриджет снова стояли у кухонного окна, глядя на запущенный сад и стараясь не обращать внимания на Мод, которая лаяла не переставая. Джини удалось заманить собаку в теплицу, соблазнив ее подливкой с сырым яйцом. Хотя Мод совсем недавно покормили, она мгновенно все съела, и, поняв, что ее заперли, принялась лаять.

Бриджет обжарила порезанную кубиками замороженную курицу и вылила на сковородку банку белого соуса, который, по ее словам, назывался «Ваш сегодняшний цыпленок». Она пропела несколько слов о соусе и продемонстрировала пару танцевальных движений с согнутыми в локтях руками. Джини не поняла, что за глупости она творит. Бриджет покачала головой, рассмеялась и вернулась к готовке. Джини предложила добавить немного шпината и свежего чеснока, которые привезла со своего огорода, но Бриджет сказала, что Стю терпеть не может чеснок. Просмотрев состав соуса на банке, она добавила, что в него входит морковь, так что на сегодня овощей достаточно.

— Прости за вчерашний вечер, — сказала Джини. — За то, что Джулиус пришел пьяным.

Бриджет неопределенно хмыкнула — то ли принимая извинения, то ли нет.

— И за разбитую вазу. Я принесу другую.

— Знаешь, — с заговорщическим видом наклонилась к ней Бриджет, — Стю и правда бывает довольно вспыльчив, когда его что-то раздражает.

— Легко выходит из себя, — кивнула Джини, но Бриджет сразу посуровела, словно ей было позволено говорить, что ее муж часто раздражается, но Джини не должна была с этим соглашаться.

— Джулиус сегодня ужинает с нами? — язвительным тоном спросила Бриджет.

Она насыпала в кастрюлю рис и поставила чайник. Джини разозлило, что Бриджет не промыла рис: теперь он получится клейким и крахмалистым.

— Я видела его сегодня, но он не сказал.

Она не собиралась говорить Бриджет, что брат нашел им жилье. Бриджет станет задавать вопросы, а когда Джини признается, что больше ничего не знает, закатит глаза и решит, что это просто очередная фантазия Джулиуса. Джини так и слышала ее любимое «пф-ф» и видела, как она машет рукой. Затем последует перечисление всех дел, которые Джулиус когда-то начал, но потом бросил, не доведя до конца, и Джини будет разрываться между необходимостью заступиться за него и желанием согласиться с Бриджет. Кроме того, теперь, когда она нашла деньги, есть вероятность, что они смогут все уладить с Роусоном и вернуться в коттедж.