Клэр Чемберс – Простые радости (страница 16)

– Так нечестно!

Джин то и дело поднимала глаза, видела сквозь пелену пота, как Говард смеется над ее усилиями, когда гоняет ее из угла в угол, и ее решимость одержать победу удваивалась. Каждая команда выиграла по одной игре, но перед решающим матчем Лиззи вспомнила, что ей надо вернуться домой к пяти, то есть уже минут десять как, чтобы поехать в Бекслихит навестить бабушку с дедушкой.

– Ну еще разочек, – заныла Маргарет, как все дети неутомимая в получении удовольствий.

– Придется отложить до следующего раза, – сказал Говард, когда все четверо пожимали друг другу руки через сетку. – Но, по-моему, ничья – единственный справедливый результат.

Его рукопожатие было кратким и деловым, но все равно Джин как будто ударило током.

– Вы хорошо играете, – сказал он ей. – Наверное, тренируетесь.

– Не играла со школы, – ответила она. – Я и забыла, как это здорово. И изнурительно.

Она осознавала, что ее лицо пылает, а лоб блестит от пота. Хлопчатобумажная блузка намокла и прилипла к спине. Она с досадой откинула с лица липкую прядь волос тыльной стороной руки. Ей было видно, как во дворике Гретхен, свежая и элегантная в лимонно-желтом, разливает по стаканам воду жаждущим игрокам из хрустального кувшина – его, без сомнения, тоже достали специально для гостей.

– Надо будет как-нибудь устроить матч-реванш, – говорил Говард.

Она приняла это за обычную вежливость, но Маргарет тут же воодушевилась.

– Да. Завтра после школы.

Взрослые рассмеялись, понимая, что жизнь не может быть устроена так спонтанно и беззаботно.

– Мисс Суинни не станет опять приезжать завтра, только чтобы тебя развлечь, – сказал Говард и потрепал девочку по волосам.

– Откуда ты знаешь? Ты же ее не спросил!

– Потому что у нее есть своя собственная жизнь.

Вообще-то Джин мало чего так хотелось, как играть в бадминтон с Говардом и Маргарет.

– Но вы же взрослые. Вы можете делать что хотите.

– Да с чего ты взяла, что взрослые могут делать что хотят? – спросил ее отец, удивленно глядя на нее. – Уж точно не от меня и не от матери.

– Никто ими не командует все время, – сказала она. – Они сами всеми командуют.

Как бы в подтверждение этого тезиса, боковая калитка загрохотала, и появилась кипящая от раздражения мать Лиззи в поисках заблудшей дочери.

– Уговор был в пять часов, юная леди, – сказала она и постучала по наручным часам, пока Лиззи шла к ней по саду, втянув голову в плечи.

– Вот об этом я и говорю, – прошипела Маргарет, когда гостям помахали на прощанье.

– Да, момент был выбран неудачно, – рассмеялась Джин. – Но взрослым нельзя делать, что они хотят, никогда или почти никогда.

– Есть такая вещь, называется Долг, – объяснил Говард.

Джин всегда представляла себе Долг в виде высокой костлявой женщины с туго затянутыми в пучок длинными волосами, в сером обвисшем одеянии. По непонятной причине обута она была в мужские ботинки на шнуровке, наверное, чтобы было удобнее вас пинать.

– Это когда тебе не хочется делать что-нибудь, а ты делаешь, потому что так надо, – сказала она.

– Как занятия пианино?

– Да. Или в моем случае стричь лужайку миссис Боулэнд, – сказал Джин и почувствовала укол совести от вероломства по отношению к бедняжке миссис Боулэнд, которая наверняка пришла бы в ужас от того, что ее клочок травы стал символом рабства.

– Или чинить “вулсли”, – добавил Говард и состроил гримасу.

– А ты, мамочка?

Все выжидающе обернулись к Гретхен.

В ответ она просияла.

– Наверное, я очень эгоистичная или очень хитрая – мне никогда не приходится делать то, что я не хочу.

Джин испытала то же тревожное ощущение, которое посетило ее в больнице. Пока они разговаривали втроем, она взглянула на сад, и ее потрясло выражение глубочайшего отчаяния на лице Гретхен, полагавшей, что никто ее не видит. Этот приступ меланхолии, или что это было, продлился несколько секунд; как только Маргарет ее окликнула, она мгновенно переключилась и ослепительно улыбнулась.

Джин восприняла паузу, созданную отбытием Лиззи, как сигнал к тому, что и ей пора прощаться. Хотя Тилбери уговаривали побыть еще, а Джин не торопилась домой, в ней глубоко сидело представление о том, что, будучи приглашенной на чай, оставаться позже шести вечера – попрание всех приличий, и она отклонила предложение.

Она не знала, следуют ли Тилбери этим правилам, ведь Гретхен – иностранка, и попыталась себе представить, как они проведут вечер после ее ухода. Может, будут слушать радио или тихо читать воскресную газету, пока Маргарет в соседней комнате играет на пианино. Возможно, Говард займется документами с Бедфорд-стрит, а Гретхен удалится в свою рабочую комнату и станет кроить. Ни один из этих потенциальных сюжетов не был вполне убедительным; ей придется поближе познакомиться с Тилбери.

– Вы приехали на велосипеде? – спросила Гретхен, пока Джин собирала сумку, туфли, кофту и вообще собиралась с духом.

– Нет. На автобусе.

На самом деле на двух, и это заняло почти час, включая ожидание.

– Тогда Говард вас подвезет. По воскресеньям они ужасно ходят.

– Ни в коем случае, – сказала Джин, когда Говард появился из кухни с хозяйственной сумкой, куда стал перекладывать содержимое корзины – ревень, салат и свеклу. – Я отлично доберусь на автобусе.

– Мы настаиваем, правда, Говард?

– Да, вы же не потащите это все, как носильщик с рынка.

Их совместная непреклонность смела все ее возражения.

– И вы должны еще раз приехать на примерку, – сказала Гретхен, когда они с Маргарет провожали ее до ворот.

– И закончить наш бадминтонный турнир, – напомнила Маргарет.

Она сжимала в руке новый номер журнала “Девочка”, который Джин привезла, но тактично не вручала, пока не ушла Лиззи. В знак благодарности она робко обняла Джин. Так и не решившись на ответное приглашение, пока непонятно, как быть с матерью, Джин сказала:

– Я свяжусь с вами, как только будут новости от доктора Ллойда-Джонса.

И тут же остро почувствовала, как неправильно прозвучало это напоминание о делах, да еще медицинских, в этой светской ситуации, но Гретхен, кажется, ничего не заметила.

Внутри “вулсли” пахло бензином и кожей и воспоминаниями обо всех машинах, в которых Джин доводилось ездить. По безупречному состоянию, полированной хромовой отделке, блестящей ореховой приборной доске и по тому, как Говард распахнул перед ней пассажирскую дверь и как аккуратно ее захлопнул, она почувствовала, что он гордится своей машиной не меньше, чем Гретхен – своим идеальным домом.

– Вы умеете водить? – спросил он Джин, когда они тронулись по пустым улицам пригорода.

– Вообще-то да, – ответила она. – Но машины у меня нет. В войну я служила шофером в Женском вспомогательном корпусе. И даже какое-то время была инструктором по вождению.

– Правда? – Он быстро взглянул на нее, как будто увидел в новом свете. – Я пробовал научить Гретхен, но она ужасно нервничает за рулем. Ей больше нравится быть пассажиром.

– Большинство мужей это устраивает, – сказала Джин.

– Я пытался ее приохотить. Возможно, недостаточно старался, – допустил он.

Он повернул, не снимая ноги со сцепления – как раз этого Джин всегда советовала своим ученикам не делать, потому что это значит, что ты не полностью контролируешь автомобиль.

– Мне кажется, мужчинам просто нравится рулить единолично, поэтому они всем внушают, что водить труднее, чем на самом деле. А это проще простого, если научиться.

– В этом что-то есть, – признал он.

Когда он переключал скорости, заканчивая поворот, он задел рукой ее коленку, но, кажется, этого не заметил, и Джин решила тоже не замечать.

– Автомобиль – это что-то невероятное, правда? – сказал он. – Не только чудо техники, а еще и воплощение свободы.

– И личного пространства.

Она подумала, что вся мировая история ухаживания была бы совсем другой, не будь у мужчины и женщины возможности находиться один на один в закрытом пространстве. Но, наверное, это не самая подходящая тема для обсуждения именно в этой обстановке.

– Вы где-то здесь работаете, правильно? – спросил он, когда они подъезжали к Орпингтонскому мемориалу павшим.

– Недалеко отсюда, – ответила Джин. – В Петтс-Вуде. Очень благородно с вашей стороны везти меня домой, хотя можно было бы отдыхать в саду.

– В саду я никогда не отдыхаю, – сказал Говард. – Когда я смотрю по сторонам, я вижу только, что еще нужно сделать. В любом случае мне приятно вас везти. Надеюсь, вы еще к нам приедете. Так здорово, что у Гретхен есть подруга.