Клепиков Василий – Морок (страница 2)

— Можно ключи?

Она достала из кармана связку, протянула. Пальцы её дрожали.

— Северов, скажи мне… это правда? То, что пишут в газетах? Несчастный случай?

— Несчастный случай, — повторил я, глядя в пол.

— Ты врёшь.

— Наташ…

— Он знал, что умрёт, — сказала она. — В последние дни… он был сам не свой. Смотрел на меня так, будто прощался. Говорил, чтобы я ничего не боялась. Спрашивал, помню ли я его деда. Дед у него был знахарь, деревенский. Илья над ним смеялся. А тут вдруг…

— Что?

— Он попросил отвезти его в лес. За город. Сказал, ему нужно «проверить». Я не поехала, подумала — чушь. А теперь…

Она заплакала. Я не знал, что сказать.

Гараж Ильи находился в ста метрах от дома, в ряду таких же ржавых коробок. Я вскрыл замок без труда — этому нас учили. Внутри пахло бензином, машинным маслом и сыростью. На верстаке, под грудой тряпья, лежала старая амбарная книга в кожаном переплете.

Я открыл её на первой странице.

Почерк Ильи, мелкий, убористый. Даты. Места. И странные пометки: «Морок», «проводник», «переход». В конце каждой записи — выцветшая засушенная трава. Полынь, как я потом понял.

Я читал до трёх ночи, сидя в гараже при свете керосиновой лампы (Илья не доверял электричеству). И чем больше читал, тем холоднее становилось внутри.

Илья видел их. Видел то, что я принял за галлюцинацию. Он называл это Мороком — изнанкой мира, где обитают существа, которых люди боятся с древности. Он называл себя «проводником» — человеком, способным переходить грань. И он писал, что этот дар передаётся по крови.

В конце книги, на последней странице, была приписка: «Если со мной что-то случится, найти Ведану. Она знает. Она ждёт».

И адрес. Старая улица на окраине, почти в лесу.

Я закрыл книгу и долго сидел, глядя на маленькое запотевшее окно. За ним занимался рассвет.

Мне нужно было решить: забыть всё, что видел, и жить дальше, или сунуться туда, откуда Илья не вернулся.

Выбор, по сути, был один. Илья не заслужил, чтобы его смерть списали на аневризму.

Я завёл машину и поехал по адресу.

Глава 2. Ведана

Дом стоял на отшибе, окружённый старыми липами. Деревянный, двухэтажный, с резными наличниками и покосившимся крыльцом. Из трубы шёл дым, хотя на дворе стоял сентябрь и было не так уж холодно. На первый взгляд — обычная деревенская изба. Но что-то в ней было не так. Слишком правильная. Слишком живая.

Я постучал. Дверь открыли не сразу. Я уже хотел стучать ещё раз, когда щеколда лязгнула и на пороге появилась она.

Женщина лет тридцати с небольшим, с длинными тёмными волосами и светлыми глазами — такими светлыми, что казались почти белыми. Одета в простую льняную рубаху и тёмную юбку, босиком. Она смотрела на меня без удивления, словно ждала.

— Ты от Ильи, — сказала она. Не спросила — утвердила.

— Откуда вы знаете?

— Ты похож. — Она посторонилась. — Заходи.

В доме пахло травами и воском. В углу, под образами, горела лампада. На столе — стопка старых книг, какие-то коренья, нож с деревянной рукоятью. Всё чисто, всё на своих местах. Не похоже на жильё городской сумасшедшей. Слишком правильно.

— Я Северов. Алексей Северов. Напарник Ильи.

— Знаю. — Она села на лавку, жестом указала мне на другую. — Он говорил о тебе.

— Когда?

— Много раз. Он ждал, когда ты будешь готов.

— К чему?

Она не ответила. Взяла со стола заварной чайник, налила мне в кружку какой-то тёмный отвар. Пахло мятой и полынью.

— Пей. Успокоишься.

— Я спокоен.

— Нет. Ты видишь то, чего не должно быть, и думаешь, что сошёл с ума. Это не так.

Я отодвинул кружку.

— Я видел тень. В ту ночь, когда погиб Илья. Она… она смотрела на меня. Что это было?

Ведана посмотрела на меня долгим взглядом.

— Ты видел Морок. Изнанку мира. То, что скрыто от глаз обычных людей. Илья видел его тоже. Он был проводником.

— Проводником?

— Человеком, способным переходить грань. Туда, где обитают те, кого вы зовёте демонами, духами, нечистью. Они есть, они реальны, и они не всегда добры. — Она помолчала. — Илья охранял границу. Это был его дар. И его проклятие.

— Почему я это видел?

— Потому что дар передаётся по крови. Твой дед по матери был проводником. Илья знал это. Он ждал, когда ты созреешь.

— И не сказал?

— Не успел.

Я встал, прошёлся по комнате. В углу, на полке, стояла старая фотография в деревянной рамке. Три человека: Илья, молодая женщина с длинными волосами и ещё один мужчина, лицо которого было зачёркнуто чёрным.

— Это моя мать, — сказала Ведана, подходя. — А это мой отец. Он тоже был проводником. Он ушёл закрывать дверь.

— И не вернулся?

— Не знаю. Иногда я чувствую его. В Мороке время течёт иначе. Может, он ещё там. А может, его уже нет.

Она забрала фотографию, убрала в шкаф.

— Что мне делать? — спросил я.

— Учиться. Или поставить блок и забыть. Но блок — не панацея. Морок будет приходить во снах, в тенях, в случайных отражениях. И однажды прорвётся. Тогда ты станешь как тот мужик с ножом — одержимым.

— А если учиться?

— Тогда ты сможешь защищать. Как Илья. Как те, кто был до него.

Я смотрел на свои руки. Пятнадцать лет в уголовном розыске, десятки убийц, сотни трупов. Я думал, что видел всё зло, какое только есть в этом мире. Оказывается, я не видел ничего.

— Почему Илья не рассказал мне раньше?

— Потому что не хотел, чтобы ты выбирал из чувства вины. Он хотел, чтобы ты выбрал сам. Когда будешь готов.

— Я готов.

— Нет. — Она покачала головой. — Ты напуган и зол. Это не готовность. Это отчаяние.

— Какая разница?

— Большая. Но времени нет. Колдун, который убил Илью, готовится открыть дверь. Если он это сделает, Морок хлынет в наш мир. Тогда никто не выживет.

— Колдун?