Клепиков Василий – Морок: Тихая вода (страница 3)

— Здесь, — сказала она, останавливаясь у старого дуба.

Дуб был огромным, раскидистым, с корнями, уходящими в воду. Вокруг него, на ветвях, висели ленты — истлевшие, старые, но всё ещё держащиеся.

— Это место силы, — сказала Кикимора. — Здесь можно говорить с рекой.

Я оглядела камни алтаря. На одном из них, заросшем мхом, я разглядела тот же знак — круг, две линии. Показалось? Я потёрла пальцем — знак не стирался, будто был вырезан глубоко.

— Кикимора, что это? — Она подошла, посмотрела, поморщилась.

— Старый знак. Кормление. Но кто его здесь поставил — не знаю. Давно не видел таких

— Что я должна сделать?

— Войти в воду. И отдать ей то, что она попросит.

Я разулась, сняла куртку. Амулеты оставила на шее. Перо взяла в руку.

— Не уходи далеко, — сказала Кикимора. — Я буду здесь.

Я шагнула в воду.

Она была холодной, чёрной, но не обжигала. Я шла, пока вода не поднялась до пояса, потом до груди, потом до горла. Я остановилась.

— Я здесь, — сказала я.

Вода вокруг меня закружилась, зашевелилась, и из глубины поднялись руки. Белые, длинные, они обвили мои ноги, мои руки, моё лицо. Я не сопротивлялась.

— Ты пришла, — сказал голос. Тот же, что у русалки, но теперь их было много. — Ты хочешь помочь?

— Да.

— Заплати.

— Что?

— Силу. Твою силу. Мы возьмём немного. Ты заболеешь. Но ты будешь жить.

— Берите.

Руки сжались. Я почувствовала, как что-то уходит из меня. Не боль — тепло. Оно вытекало, таяло, и я становилась холодной, пустой. Я хотела закричать, но не могла.

А потом всё кончилось.

Руки исчезли. Вода успокоилась. Я стояла по пояс в чёрной жиже, тяжело дыша.

— Хватит, — сказал голос. — Ты заплатила. Мы подождём. Но недолго.

Я вышла на берег, упала на колени. Кикимора подбежала, вцепилась в плечо.

— Ты как?

— Жить буду, — прошептала я.

— Ты дура.

— Знаю.

Я лежала на сырой земле, смотрела в небо. Звёзды кружились, расплывались. Я закрыла глаза.

— Не спи, — сказала Кикимора. — Не здесь.

— Я не сплю. Я думаю.

— О чём?

— О том, что она права. Я заплатила. Но этого мало.

— Чего же ещё?

— Времени. У нас его почти нет.

Я поднялась, шатаясь. Кикимора поддержала.

— Поехали, — сказала она. — Домой.

— Нет. К отцу. Нужно, чтобы завод закрыли. Быстро.

Я села в машину, завела двигатель. Руки дрожали, но я держалась.

В зеркале заднего вида, в отражении, я увидела его. Северова. Он стоял за моей спиной, смотрел на меня, и в его глазах не было боли. Только усталость и что-то ещё, похожее на надежду.

— Я справлюсь, — сказала я.

Он кивнул и исчез.

Я нажала на газ и поехала в ночь.

Глава 3. Полевик и дети

После русалок я думала, что хотя бы неделя будет тихой. Не вышло.

Звонок раздался на третий день, когда я сидела на кухне, пила чай и смотрела, как Кикимора пытается стащить печенье из вазки. У неё получалось плохо — когти скользили по глазури, она шипела от злости.

— Не бери, — сказала я. — Оставь для людей.

— А я кто? — обиделась она. — Тоже небожительница.

— Ты Кикимора. Ты должна есть болотную тину.

— Фу. Печенье вкуснее. А тина — для болотных.

Телефон завибрировал. Номер незнакомый, но я взяла.

— Ева Корзухина? — Голос женский, взволнованный, с деревенской тянучкой. — Вас дал следователь из города. Сказал, вы помогаете в странных делах.

— Помогаю. Что случилось?

— Дети пропали. В посёлке Заречье. Трое мальчишек. Ушли в лес и не вернулись. Местные искали — ничего. А один мужик говорит, что видел… ну, странное.

— Что именно?

— Он сказал: «Земля их взяла». Я не поняла. А теперь ещё двое взрослых пошли искать и тоже пропали. Помогите, пожалуйста.

Я посмотрела на Кикимору. Она перестала воровать печенье и навострила уши.

— Еду, — сказала я. — Ждите на въезде.

— Спасибо.

Я сбросила вызов, налила чай в термос, сунула в рюкзак фонарик, перо Гамаюн и нож. Амулеты Северова привычно висели на шее — холодные, но живые.

— Полевик? — спросила Кикимора, запрыгивая на плечо.

— Похоже. Дети, лес, земля. И взрослые пропали.

— Полевики редко похищают. Они не злые.

— Тогда что им нужно?