Клемент Фезандие – Мир приключений, 1925 № 04 (страница 2)

— Удивительно!

Старик был доволен. Ему, видимо, очень нравилось восхищение и изумление Саллинга.

— Больше года я бился над этим шаром.

— Это сделали вы?

— Ну, конечно, я, или, вернее, я и мисс Файфтс, дочка профессора.

— Файфтс? Тот самый Файфтс, — воскликнул Саллинг, — который утверждал, что животные видят мир не таким, каким видим его мы? Который изобрел очки, надев которые, люди сходили с ума?

— Ну да, тот самый, которого люди называют сумасшедшим, которого чуть не убили и которого правительство изгнало из университета, после того как он подарил человечеству много великих изобретений, — проговорил с раздражением садовник.

— Вот как, — сказал Саллинг, — так он здесь?

— Здесь. И вон его лаборатория.

Вдали виднелось большое белое здание с громадным, как на церквах, куполом.

Старик поднялся и произнес: — Пойдемте. М-р Рейтс сказал, как вы проснетесь, то сходите к нему.

Саллинг густо покраснел.

— Ничего, ничего, — сказал старик, — отчего молодцу и не выпить — бывает!

Они вошли в дом, который стоял невдалеке от лаборатории, прошли корридор.

— Когда кончите разговор, — сказал старик, — то заходите ко мне, я — садовник, зовут меня Анден. Вы играете в шахматы?

— Да.

— Хорошо, хорошо. Я живу там, где оранжерея. Вот кабинет м-ра Рейтса.

Рейтс сидел за столом и что-то писал.

— Ааа, — сказал он, улыбаясь.

— Простите, мистер, — сказал Саллинг.

— Ничего, — сказал Рейтс. — Ну, как вы устроились?

— Хорошо, — сказал Саллинг. — Как здесь красиво! Прекрасно…

Рейтс достал из ящика деньги и, отдавая их Саллингу, сказал: — 100 за месяц вперед.

— Благодарю вас.

— Относительно обеда, завтрака и всего иного — вот, и Рейтс протянул ему бумагу. Здесь все написано, — добавил он. — Если что надо, обращайтесь ко мне. Собак вам покажет Анден. Они слушаются только его.

Саллинг поклонился и хотел уйти.

— Саллинг, — сказал Рейтс, — вы помните все условия?

— Да, мистер, — сказал он твердо. Перед его глазами почему-то мелькала статуя Науки и отвратительное чудовище, ползущее к ней.

— Да, мистер, — повторил он, — вы можете быть покойны.

Салин, переделанный американцами в Саллинга, лихорадочно рылся в библиотеке. Все происшедшее с ним за последнее время было так необычайно и таинственно, что требовало объяснений.

Вот уже второй месяц, как он здесь. Он караулит ночью, гуляя со своими собаками. Днем — занимается, играет в шахматы с Анденом, помогает ему ухаживать за цветами, или работает с ним в оранжерее. С остальными обитателями он не сошелся. Это были, как на подбор, угрюмые, замкнутые люди, никогда не выходившие из парка. На волю, в город ездили только двое: управляющий и помощник Андена, неповоротливый, глуповатый немец, по фамилии Шимлер. Саллинг не знал даже, в какой стороне город. На все его вопросы Анден прямо сказал: — не велено говорить. — Другие молчали. Профессора Файфтса он никогда не видел. Говорили, что профессор совсем не спит и работает целые дни и ночи. Часто из лаборатории доносился шум, как взрывы, и раз даже Саллингу послышались стоны.

С профессором работал Рейтс и еще один человек, по имени Вирт. Это был небольшого роста, плотный человек. Саллингу казалось, что он смотрит на него, как коршун на цыпленка, как змея на птицу. Саллинг его ненавидел.

Ему припомнилось, как один раз он помогал Андену подрезать цветы в какой-то затейливый узор.

— Мисс Файфтс!

Саллинг поднял голову и увидел мисс.

Лицо ее было задумчиво и странно печально.

— Боже, — где я видел это лицо? — подумал Саллинг, вглядываясь в нее.

Мисс Файфтс никогда не выходила одна. Ее всегда сопровождала пожилая женщина, не спускавшая с нее глаз.

— Что, она стережет что-ли ее? — размышлял Саллинг. — Когда мисс проходила мимо, Саллинг снял шляпу и поклонился. Она удивленно и как-то — испуганно взглянула на него.

Старик Анден заговорил с нею о цветах. Она страстно любила цветы и все чудеса сада, и сам Анден находился под ее покровительством.

Говорили, что профессор ее любит без памяти.

— Вспомнил, — сказал себе Саллинг, — у ней лицо, как у статуи Науки.

Когда она кончила говорить, то, проходя мимо Саллинга. громко ему сказала:

— М-р Саллинг, это хорошо, что вы любите цветы.

Анден, провожая ее взглядом, смотрел на нее, как на высшее существо, которое случайно ходит по земле.

Прошло несколько дней. Саллинг поправлял испорченную дождем дорожку. Вдали показалась мисс Файфтс. Сзади Анден что-то показывал её спутнице.

Поровнявшись с ним, мисс Файфтс быстро сказала: — Бегите отсюда, бегите!

Саллинг вздрогнул, но быстро овладел собою.

После этого случая он стал внимательнее. Он увидел, что в усадьбу часто привозили животных — собак, обезьян, один раз даже привезли клетку кошек. Зачем они? Почему их так много? Куда они деваются?

Саллинг пошел к Рейтсу и сказал, что нужен револьвер. Он рассказал целую историю, что в западной стороне парка видел ночью двух мужчин, которые быстро удалились при его приближении. Он хотел их остановить, но один из них вынул револьвер. Рейтс очень обеспокоился, подробно и долго расспрашивал Саллинга про этот случай, выдал ему оружие и велел стрелять в случае попыток проникнуть в усадьбу.

Все это мелькало у него в голове, когда он искал в библиотеке старые газеты, в которых описывалось изобретение профессора Файфтса, и те ужасные очки — очки смерти, как их называли газеты. — В чем дело? Что такое? — спрашивал себя Саллинг, почему я должен бежать? Что может угрожать мне?

Он тщетно искал в библиотеке: кроме нескольких старых журналов, в которых был портрет профессора и ничего не объясняющие газетные заметки, интересного и подходящего к делу не было.

Он пошел прямо к Андену. Анден сидел в своей комнате, около него лежала собака, которая приветливо застучала хвостом по полу.

— Ну, молодец, — сказал Анден, указывая на шахматную доску, — она ждет и скучает.

Саллинг проиграл первую и вторую партии.

— Что-то вы не в порядке, — заметил Анден.

— Анден, — проговорил Саллинг, — вы наверное знаете, что делают они в лаборатории…

Анден быстро встал, взглянул в окно и закрыл дверь.

— Тише, — сказал он, — об этом нельзя говорить.

— Вы что-то знаете, но не хотите или не можете мне сказать, но я узнаю сам.

— Упаси вас бог! выкиньте это из головы, если… если…

— Что? — наклонился к нему Саллинг.

— Вот что, мой мальчик, — сказал старик, — будем ухаживать за цветами, играть в шахматы, а остальное — дело не наше. И что это вам взбрело в голову? Бросьте это!

— Я не могу, и сама мисс…

— Что? что? — крикнул Анден.