Клемент Фезандие – Мир приключений, 1925 № 03 (страница 17)
Женщины плыли над нами; мужчины шли группой, подталкивая меня и Нону. Мы могли бы бежать быстрее их, и один раз вырвались вперед. Но они поплыли за нами и мгновенно поймали нас. И один из них сделал нам предостережение жестом, не оставлявшим никаких сомнений.
Скоро я увидел, чем была занята группа мариноидов прежде, чем встретила нас. Мы случайно прошли мимо больших корзин, повидимому, сплетенных из морских растений. В эти корзины они складывали собранные с морского дна раковины и моллюски, затем другие мариноиды убирали их и увозили.
Все это я узнал потом; в то время ни я, ни Нона ничего не понимали.
По мере того, как мы продвигались вперед, вид вокруг нас постепенно менялся. Растительность становилась гуще, пока не превратилась в настоящий лес. И мы, казалось, шли по дороге, по прочищенной тропинке.
Внезапно я услыхал крик впереди. Женщины мариноиды, которые плыли над нами, сразу опустились вниз. Предводитель нашей группы что-то сказал, и они все сошли с дороги, таща нас за собой.
Крик впереди стал громче. Что-то показалось издали, двигалось по направлению к нам нечто в роде саней, устроенных из огромной раковины. Повозка эта скользила по песчаной дороге, влекомая каким-то странным плывущим животным.
В санях сидели два мариноида — один высокий, другой ниже. Сани остановились рядом с нами. Тот из седоков, который был ниже, встал и громко закричал. И внезапно я понял, что он кричит на меня.
Мариноиды, захватившие нас в плен, лежали ничком на песке и заставили Нону лечь вместе с ними. Но в волнении, — ибо то был вождь их племени — они забыли обо мне.
Я недоумевающе таращил глаза на сердитое лицо стоящего в санях; и внезапно, разгневанный моей дерзостью, тем, что я продолжаю стоять, не оказывая должного уважения их вождю, он чем-то бросил в меня. Я увидел, как что-то выскочило из его руки, что-то длинное, тонкое и заостренное. Оно пронеслось по воде, как копье по воздуху, и попало мне в голову, нанеся мне легкий удар.
Я упал на песок. Услышал крики около меня — кричала Нона. Затем я лишился чувств и потерял сознание.
Вы прочли мой рассказ о мариноидах — краткий очерк, и только очерк, ибо я старый человек, и память моя полна странными пробелами.
Один из ваших земных поэтов сказал: «Есть многое на свете, что не снилось и мудрецам» [2]). Как это верно. Вам, дышащим воздухом и живущим на Земле — на одной всего, и притом на мельчайшей планете из биллиона биллионов миров, наполняющих Вселенную, — вами не снится, что есть где-то другие живые существа.
Я рассказывая вам только простые факты, на сколько позволяет мне моя слабеющая человеческая память. Я не жду, что вы поверите мне, — ваша жизнь слишком ограничена, ваш опыт — лишь бесконечно малая черточка обширного плана Природы. И хотя я вовсе не намерен порицать вас за го, что вы так ограничены, но я невольно улыбаюсь, когда думаю, сколько в вас гордости, самоуверенности и самонадеянности. — «Я не видел этого, — я не могу этого понять, — значит этого не может быть».
Я хочу только, чтобы вы усвоили в моем рассказе одно обстоятельство и подумали о нем. Я полагаю, что вы согласитесь с тем, что хотя и у Ноны, и у меня умственная жизнь находилась в то время лишь в зачаточном состоянии, нам был присущ разум, равный вашему.
Позвольте вам заметить, что вы слишком высокого мнения о себе. Все-таки дело обстояло не так, будто я и Нона, разумные, высшие человеческие существа, попали в плен к странным морским животным, — подобно тому, как в ваших водах акулы могут схватить человека. Как раз, наоборот. Это мы были нисшими человеческими существами; для мариноидов мы были какими-то неведомыми дикарями, вторгшимися в их мир.
Это не теоретическое рассуждение, это — факт. И так, если при чтении этого рассказа, вы остановитесь и задумаетесь над тем, что, может быть, вы и вам подобные, не имеют всеобъемлющего и первенствующего значения в Природе, — то цель моя будет достигнута.
ЗАДАЧА I
В городе Хара-Хото экспедицией П. К. Козлова был найден план лабиринта, в центре которого помещались усыпальницы древних правителей края. Черными полосками указаны замурованные двери. Каким путем надо идти, чтобы добраться до гробницы, взломав наименьшее количество дверей?
ПОРТРЕТ
— Дело гражданина Волина.
Народный судья пошептался с заседателями и раскрыл папку.
С первой скамьи, как подброшенный пружиной, вскочил гражданин неопределенных лет, с застывшей на лице прищуренной улыбкой и, поманив пальчиком кого-то из зала, стал налево от судьи.
Вслед за ним из публики вальяжно выплыла полная дама с медно-красными буклями. Дама, поправив на ходу свои букли, стала позади гражданина, с явно невыполнимым намерением спрятаться за его тщедушную фигурку.
Из противоположного угла поднялся, нервно подергиваясь, бледный человек, лет 28. Он остановился по другую сторону судьи и немедленно, с сосредоточенным вниманием принялся разглядывать свою шляпенку — пыльную, бесформенную, какие часто попадаются в мусорных кучах.
Судья наскоро пробегал бумаги.
Наступившая пауза, несомненно, являлась паузой переживания для всех троих.
Улыбающийся гражданин морщил свое лицо, все в мелких бороздках, похожее на географическую карту и в то же время, как нечто очень лакомое, добросовестно жевал свою остренькую бородку. Его фигурку облегал, бывший когда-то форменным, сюртук, засморканный и замусоленный, как кухаркин передник, с которого, однако, аккуратный владелец, в свободную минуту, сдунул две-три пушинки.
Притаившаяся позади него дама проворно облизывала неестественно яркие, пухлые губы, осторожно сморкалась во что-то, спрятанное в муфте, — хотя было лето, — глубоко, с присвистом вздыхала и время от времени, ухватив себя одною рукой за прядку на виске, другою — ловко взбивала ее в пышный бутон.
Судья закончил просмотр дела и поднял глаза.
Все трое зашевелились.
Бледный человек отвел глаза, полные тоски, к раскрытому окну, откуда плыл убаюкивающий гул большого города.
Дама лишний раз взбила височки.
Гражданин в сюртуке переложил бородку в другой угол рта, обсосав с улыбкой образовавшийся на конце мышиный хвостик.
— Кто потерпевший? — спросил судья.
— Я, гражданин судья…
Бородка дружелюбно заулыбалась, ласково кивая суду.
— А вы — свидетельница? Где вы там прячетесь, гражданка? Станьте ближе. Ваша фамилия Курицына?
— Курицына, господин судья. Курицына, а не Курицына… К вашим услугам… Курицыны — очень старинная фамилия, — жеманно поправила дама, выступая вперед и слегка приседая.
— Здесь господ нет. Я — народный судья. А Курицына или Курицына — от этого ничего не изменится. Потрудитесь на время оставить зал.
— Извиняюсь…
— Не в эту дверь… — судья указал на другую дверь.
— Извиняюсь…
Дама, одной рукой подбадривая височки, а другой на отлете держа муфту, картинно удалилась.
— Потерпевший, ваша фамилия?
— Кутейников, Валериан Валерианович, 54-х лет, бывший чиновник департамента неокладных сборов, а ныне — пролетарий чистейшей воды, так сказать. Под судом и следствием не был…
— Не торопитесь. Женаты?
— Холост, так сказать.
— Где проживаете? Беспартийный?
— Стою на платформе советской власти.
— И в партии состоите?
— Не имею удовольствия, так сказать. Не по моей вине…
В публике послышались легкие смешки.
Оба заседателя, повидимому, рабочие, улыбались.
— Род занятий? — продолжал судья.
— Безработный, член союза совработников.
— А потом занялись торговлей? Какой же вы безработный?
— Относительно, так сказать, гражданин судья, — бисером рассыпался словоохотливый гражданин. — В виду стесненных материальных условий, вызванных предшествующим бурным периодом, я, так сказать, из соображений повседневного обихода, продаю иногда некоторые вещички из домашнего скарба, на перекрестках улиц, так сказать…
— Говорите о деле, да покороче.
— В двух словах, гражданин судья, дабы не утомлять вашего внимания, так сказать…
Человечек глубокомысленно прищурился на оба глаза, географическая карта выступила рельефнее, губы заработали над мышиным хвостиком.
— Ну, как было дело?
Исходя из вышеприведенных соображений, в день 5-го числа сего месяца я находился на углу проспекта Нахимсона и Кузнечного переулка. В этот достопамятный день, указанная топографическая точка города Петрограда, так сказать, кишмя-кишела многолюдною толпою. Публика аховая, за ней смотри в оба, того и гляди, что нибудь утянет, так сказать. В оный день на руках у меня находился будильник женевской фабрики Генделя и Гелера, некоторые хирургические инструменты для зубоврачебного употребления…
— Короче.
— … и вот этот самый замечательный фотографический портрет, находящийся в данную минуту перед нами на столе. Сей гражданин в рыжем пальто, подошедши ко мне и справившись о цене, долго любовался совершенствами портрета. У Марии Петровны Курицыной, моей соседки по летучей лавочке, гак. сказать, в тот день были на руках некоторые драгоценные вещицы. Подошедший к ней покупатель отвлек наше внимание, так сказать…