Клемент Фезандие – Мир приключений, 1925 № 02 (страница 12)

Страх охватил меня, и теперь я знаю, что было вполне достаточное основание для этого. Если бы я беззаботно подпрыгнул в воздух, то мог бы навсегда покинуть мой крошечный мирок — ускользнуть от его незначительной силы притяжения настолько, чтобы превратиться в его спутника, или, может быть, даже совершенно удалиться от него и стать спутником Сатурна!

Маленький мирок, в котором я очутился, был до крайности негостеприимен; и все-таки, если бы мне пришлось сознательно выбирать, я предпочел бы не покидать его ради пустого пространства. Я страдал от холода и жажды, и, что еще хуже, не в состоянии даже был дышать.

В каком бы несчастном положении вы ни оказались, вы можете найти утешение, если отнесетесь к нему по-философски. Действительно, всегда можно отыскать нечто еще худшее.

Какова бы ни была моя жизнь до того дня, часть ее я, очевидно, провел в странствованиях. Я знаю это потому, что меня инстинктивно влекло ходить, передвигаться. Я решил придать себе тяжесть при помощи глыб и таким образом получить способность держаться на ногах. Напрасная затея! Я схватил по огромной глыбе из черного металлического кварца каждой рукой — для того только, чтобы убедиться, что и глыбы в моих руках легки, как перья!

Разъяренный, бросил я их в воздух. Они уплыли и скрылись за горизонтом. Несомненно они исчезли из моего мира, чтобы не вернуться никогда.

Солнце теперь прошло зенит. Была вторая половина дня. Скоро снова наступит ночь.

Чтобы опереться на что-нибудь, я уцепился за ствол дерева, когда увидел очень близко от себя нечто похожее на вход в пещеру. Я стал пристально всматриваться, как вдруг снизу показалась фигура. Я не двигался, а это существо, повидимому, не видело меня.

Это была девушка, имевшая такой же человеческий образ, как и я. Она стояла, покрытая длинной волнистой массой золотистых волос. Должно быть, я испустил какое-нибудь легкое восклицание, так как через мгновение она взглянула по моему направлению. Я мельком увидел прекрасное продолговатое лицо, окаймленное золотистыми косами, полные и красные губы, голубые глаза, расширенные в ту минуту от страха.

Она сразу отделилась от земли и быстро пронеслась мимо меня, грациозно лежа в воздухе на боку, ритмично двигая руками. Она плыла в воздухе с грацией и ловкостью сирены!

Я стоял, очарованный. Мгновенно сна пронеслась над покатым склоном метеора и скрылась.

Могу ли я сказать, что вид этой девушки вызвал во мне волнение более сильное, чем мои ощущения голода и жажды? Нет. Я был в самом расцвете молодости, но вид этой прекрасной женщины взволновал меня только потому, что теперь я инстинктивно знал, что могу найти пищу и воду.

Я стал карабкаться вперед, с трудом цепляясь за почву и влез в отверстие ее пещеры, как какое-нибудь хищное животное, которое рыщет в поисках пропитания.

Вход пещеры вел в туннель, спускающийся под углом вниз. Стены были гладкие. Я медленно сошел вниз, полускользя, полупадая. На мгновение мне пришла мысль, что я могу встретить другие живые существа — и они помешают мне добыть желанную пищу и питье. Повстречайся мне живые создания — люди или животные — я знаю, что стал бы отчаянно бороться.

В туннеле было темно; но внезапно я увидел, что скалы светятся фосфорическим светом. По мере того, как я продвигался вперед, свет этот становился ярче.

Я спустился вниз, вероятно, футов на двести; затем туннель кончился. Я оказался в подземной комнате неопределенной формы, повидимому, величиною в пятьсот квадратных футов; на расстоянии около пяти футов надо мною был черный, каменный потолок. Вся пещера была освещена тусклым красно-серебристым светом, который шел от скал. Воздух был плотнее и был напоен острым ароматом. Казалось, он подкреплял меня, и голова моя прояснялась от него.

Края пещеры были неровны и шероховаты, со свисающими на подобие рифов глыбами. В разных местах виднелись другие небольшие входы в туннели. А, самое важное, через пещеру протекал маленький подземный ручей, образуя около середины небольшое озеро. На вид это была прозрачная, молочно-белая жидкость. Я кинулся в нее, разбрасывая брызги. По вкусу она была похожа не на молоко, а на чистую холодную воду, была прозрачна и светла. Я напился вдоволь. Как это было приятно!

На насыпи около ручья лежала куча переплетенной синей травы, какие-то изделия из нее. Можно было догадаться, что это ложе девушки. Ткани были очень мягки и легки, как паутина. Я стал вытираться одной из них. Но вода — буду так называть эту жидкость — испарялась, как алкоголь, и я высох в одну минуту.

Здесь же была пища. На клочке черной почвы росло что-то странное, похожее на грибы. Я не сомневался, что это и была пища девушки. Тут были остатки костра, хотя в то время я не знал, что это такое. На камне лежал сваренный гриб. Я съел его.

Я поудобнее раскинулся на ложе. Синие ткани лежали вокруг меня, похожие на лебяжий пух. Благодаря моему незначительному весу, мне казалось, что я плыву в нем. Это был момент сознательного физического покоя.

После того, как я утолил голод и жажду, мысли мои вернулись к девушке. Она была не только первой женщиной, но, насколько я помню, первым живым существом, которое я когда-либо видел. Где она теперь? Смогу ли я ее поймать?

Я увидел, как что-то движется по пещере. Входное отверстие было по ту сторону ручья; и в тусклом сиянии света я различил стоящую там девушку. Она наблюдала за мной, как я з владел ее ложем и лежал теперь на нем.

Я замер неподвижно. Мгновение спустя она стала подвигаться вперед, робко, но с любопытством рассматривая меня. Она остановилась не больше, как в пятидесяти футах от края ручья. Волосы ее волнами ниспадали до колен. Она стояла в нерешительности, испуганная, но какая-то сила, преодолевающая страх, все же влекла ее. Я мог видеть, как мускулы ее тела напрягались, чтобы сразу улететь.

Я намеревался тотчас же прыгнуть через ручей, но странная застенчивость охватила меня. Вместо этого, я позвал ее. Словами? У меня не было разговорного языка. Я произнес какой-то слог. Она испуганно вздрогнула, но ответила — мягким коротким зовом застенчивой доброжелательности. Я хотел, чтобы она перешла через ручей на мою сторону, но она не захотела. Я кивнул ей головой; но она отодвинулась назад, как фея, на кончиках пальцев. Я рассердился, сильно взмахнул рукой и попытался подняться и стать на ноги, стараясь выпутаться из воздушных, развевающихся тканей, покрывавших ложе.

Девушка поднялась и полетела. Она выбросила вперед руки и, как пловец, поднимающийся из воды, поплыла вверх к потолку, и уселась на выступе скалы. Сквозь спутанные волосы лицо ее было обращено ко мне. И хотя глаза у нее были испуганные, но в ее трепещущей улыбке было дьявольски-насмешливое выражение.

Застенчивость соскочила с меня. Она должна повиноваться мне; я ее заставлю. Я оттолкнулся ногами, поднялся на воздух и поплыл так, как, я видел, плыла она. Но это было не так легко, как казалось. Я перевернулся в воздухе, теряя равновесие, и не мог ничего поделать.

Я добрался до выступа, сильно ударился о него плечом и остановился. Но ее там не было. Она стояла в другом конце пещеры, внизу, на ложе, на кончиках пальцев и смотрела на меня. И ее красный рот и живые глаза были открыты с насмешливым выражением.

Полчаса гнался я за ней по всей пещере; но она так легко ускользала от меня, как если бы она была бабочкой, а я одним из ваших земных детей, увлеченным погоней за ней. Она могла скрыться из пещеры, но теперь она уже не боялась меня. Наконец, видя, что усилия мои бесплодны, разбитый и усталый, я упал на ее ложе; и снова она встала поблизости, глядя на меня.

Я рассердился и обиделся. Я притворился, что не обращаю на нее внимания. Наконец, совершенно утомленный, я уснул.

Когда я проснулся, девушка сидела около меня. Своими мягкими пальцами она гладила мои волосы; прикосновения ее пальцев и разбудили меня. Как только я зашевелился и открыл глаза, она сразу отошла подальше от меня.

Я снова почувствовал голод и знаками стал объяснять ей это, указывая на пищу; она, повидимому, поняла. Я уселся совершенно спокойно, и через несколько минут она стала проворно приготовлять еду. Но я заметил, что сна внимательно следит за мной и старается пореже подходить близко ко мне.

Огонь у нее получился после того, как она потерла два камня друг о друга. Казалось, что камни горят, давая слабое, мерцающее пламя, которое бывает у горящей серы. Над пещерой были сухие растения; она собрала их в кучу, подожгла и, когда все запылало, подбросила обломки скал, которые горели, как уголь. Меня страшно заинтересовал огонь. Он испугал меня; но страх мой быстро прошел, ибо у увидел, что девушка не боится его.

Мне нет надобности пускаться е подробности. Она с довольным видом указала мне на готовую горячую пищу и выжидательно следила за мной, пока я пробовал. Я улыбкой выразил ей свое одобрение и кивнул ей, приглашая поесть вместе со мной. Она села около меня, свернувшись клубком и стала есть пищу, которую я ей пододвинул.

Мы стали друзьями. У нея, как и у меня, не было разговорного языка. Но когда мы стали пытаться разговаривать, то нам это скоро удалось. Я указал на себя и сказал ей, что меня зовут Нэмо. Слова, казалось, сами собой возникали в моем уме; я не сомневаюсь, что это были отзвуки моей прежней жизни. У нее не было имени. Я назвал ее: Нона. Имя это, кажется, понравилось ей. Она повторяла его за мной несколько раз. в восторге хлопая в ладоши.