Клеменс Мишальон – Тихая квартирантка (страница 54)

Сесилия спускается по лестнице. Тебе даже не нужно ее торопить, тянуть или дергать, прижимать пистолет к боку. Ей тринадцать, а ты взрослая с оружием, и ее безответность ломает тебя, уничтожает с каждым шагом.

– Стой, – говоришь ты.

Остановка на полпути вниз, чтобы заглянуть в гостиную.

Пусто.

– Давай.

Вы добираетесь до задней двери.

– Вот как все будет, – объясняешь ты. Шепотом, сутулясь, желая исчезнуть. Он может быть где угодно. – Мы пойдем к машине. Ты – прямиком за мной. Без фокусов, понятно? – В твоем голосе нотки мольбы. Происходящее дается нелегко. – Я тебе доверяю.

Сесилия всхлипывает. Слезы катятся по щекам. Ты хочешь сказать: «Я все понимаю. Честно говоря, удивлена, что ты так долго держалась».

Но вместо этого внушаешь ей быть сильной.

– Мне нужно, чтобы ты была смелой. Понимаешь?

Вытирая щеки тыльной стороной ладони, Сесилия кивает.

Ты крепче сжимаешь пистолет. Быстрый взгляд в окно. Ничего. Все во дворе перед домом, веселятся, не обращая внимания на грандиозный побег, разворачивающийся внутри.

Пусть так и будет.

В этот момент ты прыгаешь.

В этот момент – полная неизвестность.

В этот момент планеты сходятся, и ты обретаешь свободу.

Глава 73

Эмили

Я осматриваю ванную комнату. Магазинное мыло, свежевыстиранные полотенца. В шкафчике под раковиной – бутылки с хлоркой. Он любит чистоту в доме так же, как я – на кухне.

Я выхожу.

Она ушла. Я снова одна.

Дверь под лестницей. Она шла оттуда.

Что она там делала?

Я открываю и вижу пролет бетонных ступенек.

Внизу выключатель. Я щелкаю.

Это подвал. Чистый, но неуютный; складная мебель, лампочка.

Пахнет приятно. Как его шарф, как изгиб его шеи. Здесь пахнет им.

Спортивная сумка засунута под верстак. В дальней части комнаты штабелями составлены коробки. Наверное, остались после переезда.

Кончиком пальца я провожу по большим корявым буквам, нацарапанным в спешке: «Кухонные принадлежности», «Книги» и, словно заклинание, «Кэролайн», «Кэролайн», «Кэролайн».

Его жена. Та, с кем он должен был встретить смерть. Которая дала и получила обет. Которая родила ему ребенка, подарила самые счастливые дни в его жизни. Которая…

Звук позади. Шорох подошв по бетону.

Проклятье.

Я не слышала, как Эйдан открыл дверь. Не слышала, как спускался по лестнице. Но он прямо здесь, в нескольких дюймах от меня; взгляд его прекрасных глаз такой пронзительный, что мне хочется попросить его отвернуться, оставить меня одну. Но я не могу, потому что вторглась в дом. Проигнорировала его просьбу. Пошла туда, куда не следовало, и потеряла право что-либо просить.

– Как ты здесь оказалась?

Он спокоен. На лице – намек на улыбку. Ему любопытно, говорю я себе, просто любопытно узнать, что я здесь делаю.

– Искала туалет, – вру я.

– И решила, что найдешь его в подвале?

Повисает молчание. Потом прекраснейший звук: он смеется, и я смеюсь над собой, над своей очевидной ложью, над чудесным чувством облегчения, согревающим меня с головы до ног.

– Попалась с поличным, – говорю я.

Эйдан наклоняет голову. Всматривается в меня так, будто никогда раньше не видел, как будто я статуя в музее и он хочет разглядеть все мои неровности и трещинки. Запомнить раз и навсегда игру света и тени.

Под его взглядом я оживаю. Говорю, на этот раз серьезно:

– Прости.

Эйдан открывает рот, возможно, чтобы заверить меня, что всё в порядке, что он не хотел пускать внутрь всю компанию, однако ничего страшного, если это только один человек, никакого вреда, если это только я, но…

В его глазах тревога. Они перескакивают с меня к чему-то над моим правым плечом. Вновь на меня и обратно. Я инстинктивно прослеживаю направление его взгляда от рукава своего пуховика до… коробок?

Рефлекс, оставшийся со школы: когда одноклассник рядом со мной закрывал листок с контрольной работой, еще больше хотелось заглянуть.

Тело приходит в движение раньше, чем я отдаю команду. Незаметный сдвиг – легкий изгиб спины, поворот грудной клетки, шея вытягивается в направлении коробок позади нас.

На моем плече сжимается хватка. Жесткая, нечто среднее между грубостью и паникой. Он вцепился в меня не так, как когда-то, с любовной нежностью, с безотлагательностью страсти. Скорее с желанием контролировать.

Я провожу взглядом невидимую линию от побелевшей руки с выступающими венами к его лицу.

Красивое лицо, которое я прижимала к груди той ночью в ресторане. Впивалась в эти губы, робко покрывала поцелуями нос, когда все было кончено.

Теперь все иначе. Жесткость, пустота. Бездна, разверзающаяся у нас под ногами. Внезапное понимание того, что я его не знаю. Не до конца.

Что мы никогда не болтали ночь напролет.

Что он не рассказывал мне о своем детстве, родителях, надеждах, мечтах и о том, как все обернулось.

Он из тех, кто прячет вещи в подвале. Почему? Диапазон версий бесконечен, от самых невинных до самых щекотливых.

«Всё в порядке, – хочу сказать я. – У всех есть секреты. Правда в том, что я ненавидела своих родителей… Хотя нет, даже не так. Правда в том… что никто никогда не любил меня безраздельно. До тебя никто по-настоящему не обращал на меня внимания, и я думала, что мне хорошо одной в своем углу, но в действительности это не так.

Правда в том, что я уже давно не в порядке.

Правда в том, что я хочу занимать пространство. Быть центром чьей-то жизни. Обожаемой, желанной. Чтобы кто-то смеялся над моими шутками, особенно глупыми. Чтобы увидел меня и не отвернулся.

Правда в том, что я пойду за тобой куда угодно».

Моргнув, Эйдан разжимает пальцы, медленно, как будто только что осознал, что держит меня.

– Прости. Я… – Он прочищает горло и повторяет снова, как заученную молитву: – Прости.

Я ощупываю руку под курткой и свитером. Она все еще горит и слегка побаливает.

– Всё в порядке.

Тянусь к нему, но ладонь неловко застывает в воздухе: я не могу решить, что делать – обнять, похлопать, пожать руку, в конце-то концов?

– Иди сюда, – говорит Эйдан, указывая на верстак в темном углу подвала, куда не достает свет голой лампочки. – Хочу кое-что тебе показать. – Он делает манящий жест рукой.

Я бы пошла за тобой куда угодно.

Вдруг откуда-то сверху – глухой удар, больше похожий на хлопанье двери, и шум двигателя, похожий на раскат грома. Совсем рядом. Прямо возле дома. Где припаркован только пикап Эйдана. Все остальные нашли места на улице.

Его голова, все тело поворачиваются в сторону звука. Я смотрю, как размытый силуэт мчится по бетонным ступеням, затем исчезает.