Клайв Касслер – Циклоп (страница 87)

– А Фидель Кастро – единственная преграда.

– Да, – зловеще улыбнулся Полевой. – Но только на последние сорок восемь часов.

Президентский самолет поднялся со взлетной полосы авиабазы военно-воздушных сил «Эндрюс» и повернул на юг над знаменитыми холмами Вирджинии. Утреннее небо было голубым и чистым, если не считать нескольких разрозненных грозовых туч вдали. Полковник ВВС, управлявший «Боингом» во время правления трех предыдущих президентов, взял высоту тридцать четыре тысячи футов над землей и объявил в микрофон время прибытия на мыс Канаверал.

– Завтрак, джентльмены? – предложил президент, кивая на небольшой обеденный отсек, недавно организованный в самолете. Над небольшим столиком по совету его жены повесили декоративный светильник «Тиффани», чтобы сделать обстановку более неофициальной. – Если кто-то желает отпраздновать успех, на камбузе есть шампанское.

– Я бы не отказался от чашки горячего черного кофе, – сказал Мартин Броган.

Он присел и, прежде чем задвинуть чемодан под столик, вынул из него папку.

Дэн Фосетт занял стул рядом с Броганом, Дуглас Оутс уже сидел напротив них возле президента. Сержант ВВС в белом мундире подал на стол любимый напиток президента – сок гуавы и кофе. Все сделали заказы и расслабились, ожидая, когда глава государства начнет разговор.

– Ну что же, – улыбнулся он. – Мы должны кое-что закончить до того, как приземлимся на мысе и поздравим остальных. Итак, давайте начнем. Дэн, введите нас в курс дела о состоянии «Геттисберга» и лунных колонистов.

– Я все утро разговаривал по телефону с сотрудниками НАСА, – с волнением в голосе произнес Фосетт. – Нам известно, что Дэйву Юргенсу небывалым чудом все же удалось посадить космический челнок в Ки-Уэст. Он проявил феноменальные навыки пилотирования. Морская авиабаза закрыта для автомобильного движения и всех воздушных рейсов. Ворота и заграждение находятся под усиленной охраной солдат морской пехоты. Президент приказал временно запретить журналистам освещать произошедшее, пока мы не объявим о существовании нашей новой лунной базы.

– Но журналисты поднимут шумиху сильнее, чем раненые стервятники, требуя, чтобы им объяснили, почему шаттл совершил незапланированную посадку так далеко от курса, – сказал Оутс.

– Само собой разумеется.

– Когда вы планируете сделать объявление о лунной базе? – спросил Броган.

– Через два дня, – ответил президент. – Нужно время, чтобы разобраться, какие могут быть последствия, и опросить Штейнмеца и его людей, прежде чем проинформировать СМИ.

– Если мы будем медлить дольше, – добавил Фосетт, – то кто-нибудь из корреспондентов Белого дома непременно узнает о нашем секрете.

– Где сейчас находятся лунные колонисты?

– Проходят медицинское обследование в медблоке космического центра Кеннеди, – ответил Фосетт. – Их доставили туда из Ки-Уэст вместе с экипажем Юргенса после того, как «Геттисберг» приземлился.

Броган посмотрел на Оутса:

– Что слышно из Кремля?

– Советы все еще молчат.

– Будет интересно посмотреть, как они отреагируют на то, ради чего послали своих сограждан на смерть.

– Антонов – старый хитрый медведь, – сказал президент. – Он не станет вступать с нами в пропагандистскую войну, обвиняя нас в убийстве русских космонавтов. Скорее всего, он вступит с нами в секретные переговоры и станет требовать поделиться добытыми научными данными в качестве компенсации.

– И вы собираетесь поделиться?

– Президент обязан сделать это по правилам дипломатии, – сказал Оутс.

Броган, как и Фосетт, выглядел потрясенным.

– Но данный вопрос даже не касается политики, – тихо сказал Броган. – Ни в одних правилах не написано, что мы должны раскрывать жизненно важные секреты нашей национальной обороны.

– Теперь роль плохих ребят играем мы, а не русские, – возразил Оутс. – Мы подошли вплотную к подписанию договора OCB‑IV о запрете на размещение ядерного оружия в космосе. Если президент проигнорирует требования Антонова, советские переговорщики обязательно выкинут что-нибудь за несколько часов до подписания договора.

– Может быть, вы и правы, – сказал Фосетт. – Но каждый, кто причастен к успеху колонии Джерси, не за то боролся два десятилетия, чтобы просто взять и все сдать Кремлю.

До этого президент слушал их спор не прерывая. Но теперь поднял руку:

– Джентльмены, я не собираюсь им выкладывать все. Но у нас теперь есть огромное количество информации, которой мы можем поделиться с русскими и всем остальным миром в интересах человечества. Открытия в области медицины, геологии и астрономии должны быть свободно доступны каждому. Тем не менее вы можете быть спокойны. Я не собираюсь ставить под угрозу наши космические и оборонные программы. Все, что касается этих областей, останется в наших руках. Ясно?

Вошел стюард с дымящимися тарелками с яйцами, ветчиной и блинчиками, и в обеденном отсеке наступила тишина. Стюард наполнил чашки кофе. Как только он вышел в камбуз, президент глубоко вздохнул и посмотрел на стол перед Броганом.

– Вы не хотите есть, Мартин?

– Я обычно пропускаю завтрак, оставляю все на обед.

– Вы не представляете, какого удовольствия лишаетесь. Эти блинчики легкие как пух.

– Нет, спасибо. Я ограничусь кофе.

– Тогда, пока мы будем жевать, почему бы вам не рассказать нам об операции на Кайо-Санта-Мария.

Директор ЦРУ отхлебнул из чашки, открыл папку и пересказал содержимое докладов несколькими краткими фразами.

– Специальная боевая группа во главе с майором Анджело Кинтаной и под командованием полковника Рамона Клейста высадилась на остров в 02.00 сегодняшнего утра. В 04:30 советский источник радиопомех вместе с прослушивающей установкой, в том числе и антенной, а также всей живой силой противника были уничтожены. Нам очень повезло со временем, потому что последнее сообщение с предупреждением было отправлено «Геттисбергу» всего за несколько минут до того, как они должны были приземлиться на территории Кубы.

– Кто предупредил челнок? – прервал его Фосетт.

Броган посмотрел на него через стол и улыбнулся:

– Он назвался Дирком Питтом.

– Боже мой, этот парень везде успевает! – воскликнул президент.

– Джесси Лебарон и двое людей адмирала Сэндекера из НУПИ были спасены, – продолжил Броган. – Рэймонд Лебарон погиб.

– Об этом точно известно? – спросил президент.

– Да, сэр, имеются доказательства.

– Очень жаль. Он заслуживал признания за свой вклад в создание колонии Джерси.

– Тем не менее миссия окончена с большим успехом, – тихо сказал Броган. – Майор Кинтана раздобыл кучу материала для разведки, в том числе и последние советские секретные документы. Их доставили нам всего час назад. Сейчас материалы проверяют специалисты в штаб-квартире Лэнгли.

– Бойцов ждут награды, – сказал президент. – Ваши люди совершили невероятный подвиг.

– Возможно, вы не будете так поспешны с похвалой, когда услышите полную историю, господин президент.

– Хорошо, Мартин, продолжайте.

– Дирк Питт и Джесси Лебарон… – Броган запнулся и удрученно пожал плечами: – Они не вернулись на подводную лодку с майором Кинтаной и его людьми.

– Погибли на острове вместе с Рэймондом Лебароном?

– Нет, сэр. Они отплывали от берега вместе с остальными, но в какой-то момент свернули в сторону и направились к Кубе.

– К Кубе, – тихо повторил президент. Он посмотрел на Оутса и Фосетта, они с недоверием уставились на него в ответ. – Господи, Джесси все еще пытается доставить наш ответ по американско-кубинскому договору.

– Может ли так случиться, что ей удастся связаться с Кастро? – спросил Фосетт.

Броган с сомнением покачал головой:

– Остров кишит разными службами безопасности, полицией и милицией, прочесывающими каждую милю. Если им каким-то чудом и удалось пройти мимо береговых патрульных, их арестуют в первый же час пребывания на острове.

– Может быть, удачи Питта хватит на двоих, – с надеждой пробормотал Фосетт.

– Нет, – мрачно сказал президент, и в его голосе звучало беспокойство. – Скорее всего, он уже и так перебрал с удачей.

В небольшом кабинете штаб-квартиры ЦРУ в Лэнгли сидел, скрестив ноги на столе, главный эксперт-аналитик по документам Боб Торнберг и держал в руках недавно присланную из Сан-Сальвадора пачку бумаг. Выпуская голубые клубы дыма из трубки, он переводил русский текст.

Быстро просмотрев первые три папки, мужчина раскрыл четвертую. Название заинтриговало его. Фраза звучала слишком по-американски. Это был план секретной операции, названной в честь алкогольного коктейля. Бегло проглядев документ до конца, он пораженно застыл и сидел так несколько минут, затем положил трубку в пепельницу, убрал ноги со стола и внимательно начал читать содержимое папки, отдельно разбирая каждое предложение и делая заметки в желтом блокноте.

Примерно через два часа Торнберг взял телефон и набрал внутренний номер. Ему ответила женщина, и он попросил ее связать его с заместителем директора.

– Эйлин, это Боб Торнберг. Генри свободен?

– Разговаривает по другой линии.

– Пусть перезвонит мне, как только сможет, дело очень срочное.

– Я скажу ему.