Клайв Касслер – Циклоп (страница 83)

– По идее, мы уже должны видеть взлетно-посадочную полосу, – тревожно сказал Буркхарт. – Но я вижу только огни Ки-Уэст и никаких признаков авиабазы.

Впервые на лбу Юргенса выступили капли пота.

– Вдвойне странно, что с нами до сих пор не связался никто из их диспетчерской.

В это же мгновение послышался напряженный голос директора службы управления полетов:

– «Геттисберг», станция Ки-Уэст обесточена. Они постараются осветить взлетно-посадочную полосу фарами машин. Мы запрограммировали ваш заход на посадку с востока в западном направлении. Длина взлетно-посадочной полосы – семь тысяч футов. Если вы промахнетесь, то загремите прямиком в рай. Как слышите? Прием.

– Вас понял, центр. Мы слышим.

– Вы на высоте одиннадцать тысяч триста футов, Дэйв. Скорость – четыреста десять. До приземления одна минута десять секунд и шесть миль. Переходите на ручное управление. Прием.

– Вас понял, перехожу на ручное управление.

– Вы видите полосу?

– Пока что нет.

– Простите, что прерываем, «Геттисберг», – заговорил Холлиман, настроившийся на частоту НАСА. – Но я думаю, что мы с парнями можем сыграть роль олененка Рудольфа[18] для ваших саней. Мы пойдем вперед, чтобы осветить путь. Прием.

– Большое спасибо, дружище, – благодарно сказал Юргенс.

Истребители «F-15», ускорившись, обошли шаттл и направились к Ки-Уэст. Они выстроились в линию и включили посадочные огни. Сперва яркий свет упал на воду, затем фонари осветили соляной бассейн, после чего показалась взлетно-посадочная полоса авиабазы.

Лицо Юргенса было напряжено и сосредоточено. Челнок заходил на посадку, как и планировалось, но ему еще никогда не приходилось так парить в воздухе, словно на бумажном самолете. Буркхарт зачитывал скорость и высоту, поэтому его товарищ сосредоточился на управлении полетом.

– «Геттисберг», вы идете на триста футов ниже минимума, – произнес Фоли.

– Если я поднимусь хотя бы на дюйм, это вызовет помпаж[19].

Взлетно-посадочная полоса приближалась так медленно, словно находилась на расстоянии целой вечности. Челноку оставалось пройти всего четыре мили, но казалось, что целых сто. Юргенс верил в то, что сможет посадить шаттл. Он должен был посадить его. Каждой клеткой мозга мужчина думал лишь об управлении полетом.

– Скорость – триста двадцать, высота – тысяча шестьсот, три мили до посадочной полосы, – осипшим голосом произнес Буркхарт.

Теперь пилот различал внизу свет от фонарей и спасательного оборудования. Посадочные огни истребителей, летящих над ним, освещали бетонную дорогу длиной в полторы мили и двести футов в ширину.

Челнок стремительно уменьшал угол посадки. Юргенс выравнивал корабль так резко, насколько хватало смелости. Посадочные огни мерцали на береговой линии всего в девяноста футах внизу. Дождавшись последней секунды, он нажал на переключатель и выпустил шасси. Обычная процедура посадки требовала, чтобы колеса коснулись полосы не позже чем за две тысячи семьсот шестьдесят футов до ее конца, но Юргенс затаил дыхание, молясь, чтобы им вообще удалось попасть на нее.

Слепящий свет посадочных огней озарил морской песок, через секунду оставив его в темноте позади. Схватившись за сиденье, Буркхарт бубнил отсчет себе под нос:

– Скорость – двести пять. Основное шасси коснется земли через пять футов… три фута… два фута… один, есть контакт.

Четыре огромные шины основного шасси ударили по твердой поверхности, выпустив за собой клуб дыма от внезапного трения. Если бы пилот сверился с последними измерениями, то увидел бы, что челнок опустился вниз всего в сорока семи футах от начала полосы. Юргенс осторожно опустил нос корабля, чтобы колесо передней опоры шасси соприкоснулось с бетонной поверхностью полосы, а затем плавно нажал на обе педали тормоза. Челнок покатился по полосе, сбрасывая скорость, и остановился, когда впереди оставалось еще добрых тысяча футов.

– Получилось! – прокричал в радиоканале Холлиман.

– «Геттисберг» докладывает центру управления в Хьюстоне, – глубоко вздохнув, произнес Юргенс. – Колеса остановлены.

– Блестяще! Потрясающе! – прокричал Фоли.

– Поздравляем, Дэйв, – добавил Митчелл. – Никто другой не сделал бы это лучше вас.

Буркхарт повернулся к Юргенсу и, не говоря ни слова, поднял вверх большой палец.

В крови пилота все еще бурлил адреналин, подогревая радость победы при таких призрачных шансах на успех. Немного погодя мужчина устало задумался над тем, кто же такой Дирк Питт. Затем нажал на рычаг селектора внутренней связи:

– Мистер Штейнмец.

– Да, командир?

– Добро пожаловать на Землю. Мы дома.

Вернувшись в кабинет Великова, Питт окинул комнату быстрым взглядом. Его друзья, опустившись на колени, окружили Рэймонда Лебарона, растянувшегося на полу. Джесси сжимала его руку и что-то бормотала. Ганн увидел вошедшего и покачал головой.

– Что случилось? – непонимающе спросил Дирк.

– Он вскочил на ноги, пытаясь помочь тебе, и в него попала пуля, которая оцарапала тебе ухо, – ответил Джордино.

Перед тем как опуститься на колени, Питт несколько мгновений смотрел на лежащего смертельно раненного миллионера. В верхней части живота на одежде расплылось темное пятно малинового цвета. В глазах Рэймонда, устремленных на лицо жены, еще горела жизнь, но дыхание стало быстрым и отрывистым. Раненый попытался приподнять голову и что-то сказать ей, но сил не хватило, и он опустился назад.

Питт медленно встал на колено рядом с Джесси. Она повернулась к нему, по ее бледным щекам скатывались слезы. Он молча глянул в ответ. Дирк не знал, что сказать, его мозг отказывался подбирать слова.

– Рэймонд пытался спасти тебя, – хрипло сказала она. – Я знала, что они бы никогда не убили его. Знала, что в конце концов он вернется.

Лебарон прокашлялся странным скрежещущим кашлем. Он смотрел на Джесси, его глаза потускнели, лицо побледнело так, что на нем не осталось ни кровинки.

– Позаботься о Хильде, – прошептал он. – Я завещаю тебе все.

Прежде чем издатель успел что-то добавить, комната содрогнулась от взрывов внизу. Отряд Кинтаны начал разрушать электронное оборудование базы. Нужно было уходить и оставить Рэймонда Лебарона здесь.

Глядя на человека, умирающего перед ним на ковре, Питт думал о газетных историях и журнальных статьях, создавших ему образ решительного, влиятельного бизнесмена, который мог изменять судьбы не только руководителей гигантских корпораций, но и самых видных политиков Белого дома. Они создали миллионеру имидж эксперта по манипуляции финансовыми рынками всего мира; мстительного и хладнокровного человека, обанкротившего множество предприятий, лишившего тысячи их сотрудников средств к существованию. Питт читал об этом, но теперь видел перед собой всего лишь умирающего старика, пример человеческой слабости. Издатель соблазнил жену лучшего друга, а затем убил его, не пожелав делить сокровища. Питт не мог чувствовать жалость к такому человеку, не мог сопереживать ему.

Тонкая нить, отделяющая Лебарона от смерти, вот-вот должна была разорваться. Дирк наклонился к уху старого предпринимателя и прошептал:

– Ла Дорада. Что вы с ней сделали?

Лебарон поднял голову. Его глаза на мгновение блеснули, а помутневший разум в последний раз окунулся в прошлое. Он собрал последние силы для ответа, но голос прозвучал очень тихо – произнеся эти несколько слов, он умер.

– Что он сказал? – спросил Джордино.

– Я не совсем уверен, – ответил растерявшийся Питт. – Кажется, что надо искать на месте подмены.

Кубинцам, живущим недалеко от залива на основном острове, звук от взрывов показался раскатами далекого грома, поэтому никто не обратил на них внимания. Ни внезапно окрасившийся в красно-оранжевые цвета горизонт, ни столб пламени, уходящий в черное небо на сотни футов, не показались им чем-то необычным. Взрывы раздавались изнутри базы, поэтому наружу доносились лишь странные приглушенные звуки. Даже последующее разрушение огромной антенны осталось незамеченным.

Дирк помогал Джесси пробираться на пляж, следом шли Джордино и кубинцы, несущие Ганна на носилках. Кинтана догнал их и, позабыв об осторожности, посветил тонким, как карандаш, фонариком в лицо Питту.

– Вам бы ухо перевязать.

– Протяну как-нибудь, пока не доберемся до ПТСН.

– Мне пришлось оставить двоих солдат, они похоронены там, где теперь их уже никто не найдет. Но все равно нас сейчас больше, чем когда мы заходили туда. Некоторым из вас придется взять один «Дэшер» на двоих. Дирк, вы повезете госпожу Лебарон, мистера Ганна могу взять я. Сержант Лопес возьмет…

– Сержант поплывет один, – перебил Питт.

– Один?

– Мы тоже оставили там человека, – сказал Питт.

Кинтана торопливо осветил фонариком остальных.

– Рэймонда Лебарона?

– Он уже не придет.

Кинтана быстро пожал плечами, склонил голову перед вдовой и просто сказал:

– Сожалею.

Затем повернулся и начал отдавать солдатам распоряжения о возвращении на подводную лодку.

Питт покрепче прижал Джесси к себе и мягко сказал:

– Он просил тебя позаботиться о его первой жене Хильде. Она еще жива.

В темноте он не мог заметить удивления на ее лице, но почувствовал, как она напряглась.

– Откуда ты знаешь? – недоверчиво спросила она.