Клайв Касслер – Циклоп (страница 71)

Тон Дирка полностью убедил Кинтану. Он развернулся и зашагал к лагерю.

– Пойдемте, Питт. Пора ввести вас в курс дела.

Фидель Кастро, ссутулившись, сидел на рыболовном кресле и задумчиво глядел на воду под кормой своей сорокафутовой моторной яхты. Его плечи были напряжены, а руки в перчатках свободно сжимали тяжелое удилище из стекловолокна. Леска тянулась от огромной катушки во вспенивающиеся волны. Проплывавшая мимо барракуда сорвала с крючка приманку из мяса дельфина, но Кастро даже не заметил этого. Его мысли были заняты далеко не рыбалкой.

Его мускулистое тело, благодаря которому он заслужил титул лучшего атлета в колледже, с годами размякло и заплыло жиром. Кучерявые волосы и жесткая, как проволока, борода поседели, но в темных глазах все еще ярко пылал революционный запал, как и тридцать лет назад, когда он высадился в горах Сьерра-Маэстра.

Одет мужчина был просто: бейсболка, плавательные шорты, старые кроссовки и солнцезащитные очки. Из угла рта свисал окурок затухшей гаванской сигары. Фидель повернулся, прикрыв глаза от яркого тропического солнца.

– Ты хочешь, чтобы я забросил идею интернационализма? – строго спросил он, повышая голос, чтобы перекричать глухой шум спаренного дизельного мотора. – Чтобы я отказался от нашей политики распространения кубинского влияния за рубежом? Этого ты хочешь?

Сидевший в шезлонге Рауль Кастро приподнял бутылку пива.

– Ну, не то чтобы отказаться, но хотя бы положить конец нашим обязательствам перед другими странами.

– Мой брат всегда был закоренелым революционером. Что же заставило тебя внезапно изменить курс?

– Времена меняются, – просто ответил Рауль.

Всегда державшийся холодно и отчужденно в общественных местах, Рауль Кастро был остроумен в приватной обстановке и очень похож на старшего брата. Его гладкие черные волосы были аккуратно и коротко подстрижены, на хитром лисьем лице блестели темные глаза-бусинки. Коротенькие усы над верхней губой заострялись и заканчивались точно над уголками рта.

Тыльной стороной ладони Фидель смахнул с бровей несколько капель пота.

– Я не могу поставить на этом крест после того, как потрачены огромные суммы денег и пролито столько крови. И как поступить с нашими товарищами в Африке и обеих Америках? Отправить их на убой, точно так же, как и наших солдат в Афганистане?

– Цена, которую Куба заплатила за участие в революционном движении, перевешивает все возможные выгоды. Да, у нас появились друзья в Анголе и Эфиопии. Но что они смогут сделать для нас в ответ? Мы оба знаем, что ничего. Пойми же, Фидель, мы наделали ошибок. И пусть я буду первым, кто признает свои. Но ради бога, давай обойдемся малой кровью и вернемся к созданию великой социалистической Кубы, которой будут завидовать все страны третьего мира. Мы добьемся большего, если заставим их следовать нашему примеру, а не будем проливать ради них кровь наших людей.

– Ты просишь меня отвернуться от наших принципов и чести. Брат прислонил прохладную бутылку к вспотевшему лбу.

– Давай посмотрим правде в глаза. Мы отбрасывали свои принципы и раньше, когда это было необходимо в интересах революции. Если в ближайшее время мы не сумеем переключиться и оживить нашу загнивающую экономику, то недовольство людей может привести к беспорядкам, несмотря на всю их любовь к тебе.

Фидель выплюнул окурок за борт и жестом попросил матроса принести еще одну сигарету.

– Конгресс США хотел бы, чтобы люди повернулись ко мне спиной.

– Конгресс беспокоит меня вполовину меньше, чем Кремль, – сказал Рауль. – Куда ни посмотри – кругом предатели, состоящие на службе у Антонова. Я не могу доверять даже собственным охранникам.

– Когда я приду к соглашению с президентом и договор между США и Кубой будет подписан, наши ненадежные советские товарищи волей-неволей ослабят давление.

– Как же вы можете договориться, если ты всегда отказываешься сесть с ним за стол переговоров?

Фидель помедлил с ответом, раскуривая новую сигару, принесенную матросом.

– Скорее всего, он уже понял, что мое предложение разорвать связи с Советским Союзом в обмен на американскую экономическую поддержку и открытый торговый союз было искренним. Если бы я всячески старался устроить с ним встречу, он бы выставил нам заоблачные условия. Пускай сам придумает, как к нам подступиться. Если он увидит, что мы не собираемся быть подстилкой для Белого дома, то умерит свои запросы.

– Президент еще сильнее захочет прийти к соглашению, когда узнает о дерзких посягательствах дружков Антонова на наше правительство.

Фидель поднял сигару и, бурно жестикулируя, объяснил:

– Именно поэтому я и сижу сложа руки, пустив все на самотек. Американцы всегда боялись иметь у себя под боком марионеточное советское государство, вот на этом мы и сыграем.

Рауль опустошил бутылку пива и выбросил за борт.

– Только не затяни с этим, брат, не то мы окажемся не у дел.

– Такого никогда не случится.

На лице Фиделя появилась уверенная улыбка.

– Я тот, на ком держится революция. Мне нужно лишь предстать перед людьми, разоблачить предателей и рассказать о советском заговоре, направленном на то, чтобы подорвать наш нерушимый суверенитет. А потом, как председатель Совета министров, ты объявишь о полном разрыве отношений с Кремлем. И вместо недовольства народ будет ликовать. Одним махом я решу проблему огромного долга Москве и сниму эмбарго на торговлю с США.

– Поскорее бы.

– Все произойдет во время моего выступления на праздновании Дня знаний.

Рауль сверился с календарем на часах.

– Через пять дней.

– Время подобрано идеально.

– Было бы лучше, если бы мы точно знали мнение президента о твоем предложении.

– Тогда я поручаю тебе связаться с Белым домом и договориться о встрече с его представителями во время празднования Дня знаний.

– Надеюсь, она состоится перед тем, как ты произнесешь речь.

– Конечно.

– Разве ты не испытываешь судьбу, откладывая все до последнего момента?

– Он согласится, – сказал Фидель, выпуская клуб дыма. – Можешь не сомневаться. Те три советских космонавта в качестве подарка докажут ему наши добрые намерения.

Рауль недовольно нахмурился:

– Мне кажется, он уже послал нам ответ.

Фидель повернулся и пристально посмотрел на него:

– Я об этом ничего не знаю.

– Я не говорил тебе об этом, потому что тогда это было всего лишь предположение, – нервно сказал Рауль. – Но я подозреваю, что президент отправил посланника на дирижабле Рэймонда Лебарона, который должен был проникнуть к нам незаметно для советской разведки.

– Господи Иисусе, ты имеешь в виду дирижабль, сбитый нашим патрульным вертолетом?

– Идиотский просчет, – признал Рауль. – Выживших не нашли.

Фидель пришел в замешательство:

– Тогда почему Госдепартамент обвиняет нас в том, что мы держим в заключении миссис Лебарон и ее экипаж?

– Без понятия.

– И почему я ничего не знал?

– Тебе посылали доклад, но, видимо, ты его не читал, как и многие другие. Ты стал не тем человеком, с которым можно легко связаться. И уже не так внимательно относишься к мелочам, как раньше.

Фидель яростно смотал удочку и расстегнул ремни на рыболовном кресле.

– Скажи капитану, пусть разворачивает катер в гавань.

– Что ты собираешься делать?

Брат широко улыбнулся, зажав сигару зубами.

– Охотиться на уток.

– Когда? Сегодня?

– Как только высадимся на берег, я собираюсь залечь на дно в моем загородном ранчо за пределами Гаваны, и ты поедешь со мной. Мы укроемся ото всех и до самого Дня знаний не будем отвечать на звонки и встречаться с кем-либо.

– Думаешь, будет мудро заставить президента ждать, спрятавшись от внутренней советской угрозы?

– Как это может навредить? Колеса международных отношений с американцами уже вращаются, словно колеса запряженной волами телеги. Его посланники мертвы, так что ему остается лишь смотреть в стену и ждать моего следующего шага. В свою очередь, возможность для русских сделать их ход еще не созрела.

Он легонько хлопнул брата по плечу:

– Выше нос! Что такого может случиться в ближайшие пять дней, с чем мы не справимся?