Клайв Касслер – Циклоп (страница 42)

– Он непростой человек, – признал президент. – Но не стоит недооценивать его намерения. Советы сейчас погрязли в собственном экономическом болоте. Паранойя Кремля против всего остального мира подняла их военный бюджет до таких астрономических высот, какие они больше не могут себе позволить. Уровень жизни у них сейчас ниже, чем в любой другой промышленно развитой стране. Их сельскохозяйственные урожаи, промышленные достижения и показатели экспорта нефти упали ниже некуда. Они больше не в состоянии по-прежнему оказывать масштабную помощь странам Восточного блока. В случае с Кубой русские дошли до той точки, когда они многого требуют, но сами дать ничего не могут. Те времена, когда они могли позволить себе помогать Кубе миллиардами долларов, давать льготные кредиты и продавать оружие по дешевке, уже прошли. Дармовщина закончилась.

Сэндекер покачал головой:

– Но все же, будь я на месте Кастро, я бы не решился на такую сделку. Я не представляю себе, чтобы конгресс согласился выделить миллиарды долларов для финансирования Кубы. А двенадцать миллионов островитян не проживут без импортных товаров.

Президент посмотрел на часы на каминной полке.

– У меня есть всего пара минут. В любом случае больше всего Кастро боится не экономического хаоса или контрреволюции. Он опасается советского влияния, которое постепенно охватывает каждую сферу его полномочий. Люди из Москвы все ближе подбираются к тому, чтобы кубинское правительство и все ресурсы страны полностью перешли к ним в руки. Наконец-то Кастро осознал, что его друзья из Кремля понемногу крадут у него всю страну. Его брат Рауль был ошеломлен, когда узнал, что большая часть командного состава кубинских военных верой и правдой служат Советскому Союзу и даже не скрывают своих просоветских взглядов.

– Вот это удивительно. Кубинцы не любят русских. Да и вообще их жизненные приоритеты совершенно различаются.

– Конечно же, Куба никогда не собиралась становиться пешкой Кремля, но после революции тысячи кубинских студентов отправились учиться в русские университеты. Многие из них в России соблазнились возможностями и деньгами, вместо того чтобы вернуться на родину и до конца жизни честно трудиться на благо страны на работе, которую они могли ненавидеть или где им не светило никаких перспектив. Хитрецы, поставившие личное будущее выше патриотизма, отреклись от Кастро и тайно присягнули на верность Советскому Союзу. Но нужно отдать русским должное. Они выполнили обещания. Пользуясь влиянием на кубинское правительство, они смогли внедрить своих людей на важные посты.

– Кубинский народ до сих пор боготворит Кастро, – сказал Сэндекер. – Не понимаю, как они могут спокойно наблюдать за тем, как он прогибается под Москву.

Лицо президента посерьезнело.

– Есть большая вероятность того, что русские убьют братьев Кастро и свалят всю вину на ЦРУ. Это не так уж и тяжело провернуть, учитывая, что наше агентство уже предпринимало несколько попыток покушения на его жизнь в шестидесятые годы.

– А после этого Кремлю ничто не помешает войти в кубинское правительство и посадить там своих марионеток.

Глава государства кивнул.

– И мы снова возвращаемся к предложенному нам соглашению. Кастро не хочет, чтобы кто-то пронюхал о наших переговорах до того, как мы согласимся поддержать его замысел выбить русских из Карибского бассейна. К сожалению, после первого шага он не отвечает на сообщения от меня и Дуга Оутса.

– Похоже на старую политику кнута и пряника, чтобы раздразнить ваш аппетит.

– Мне тоже так кажется.

– Каким же образом Лебарон может иметь отношение ко всему этому?

– Совершенно случайным образом, но имеет, – сказал президент с иронией. – Вы же помните, с чего все начиналось. Издатель отправился на старинном дирижабле на поиски корабля с сокровищами. На самом деле у него была другая цель, но она не должна волновать НУПИ или лично вас. По иронии судьбы, Рауль Кастро находился в инспекционной поездке по военным штабам острова за пределами Гаваны, когда Лебарона засекли их прибрежные системы наблюдения. Он посчитал, что путешественник может оказаться ему полезен, поэтому приказал охране перехватить дирижабль и сопроводить его на аэродром вблизи города Карденас.

– Дайте-ка я продолжу, – сказал Сэндекер. – Кубинцы снова заправили дирижабль топливом, посадили на него своего посланца с американско-кубинским договором Кастро и снова подняли его в воздух, полагая, что ветры донесут его до США.

– Почти так все и было, – улыбаясь, признал президент. – Но было бы неблагоразумно надеяться лишь на ветер. На борт посадили пилота и близкого друга Фиделя вместе с документом. Они прилетели в Майами, спрыгнули в воду в нескольких милях от берега, а там их подобрала ожидающая яхта.

– Интересно, как же в гондоле оказались три мертвых тела? – продолжал допрос Сэндекер.

– Это пафосный ход Кастро, чтобы доказать серьезность их намерений. Правда, я не успел оценить его.

– Неужели русские ничего не заподозрили?

– Пока что нет. Отличные отношения с кубинцами мешают им раскрыть глаза на такую хитрость.

– Выходит, Рэймонд Лебарон живет и здравствует где-то на Кубе?

Президент развел руки в стороны:

– Могу только предполагать. Источники ЦРУ сообщили, что советская разведка потребовала допросить издателя. Вряд ли кубинцы могли отказать, а Лебарона с тех пор никто не видел.

– И вы даже не пытались договориться, чтобы пленника отпустили? – спросил Сэндекер.

– Ситуация и без того слишком деликатная, чтобы придавать ей еще большую огласку. Когда мы так близки к подписанию американско-кубинского соглашения, я не сомневаюсь, что Кастро позаботится, чтобы уберечь Лебарона от русских и передать его нам.

Президент замолк и снова посмотрел на каминные часы.

– Я опаздываю на конференцию с бюджетниками.

Он встал, подошел к дверям и обернулся к Сэндекеру:

– Я подпишу соглашение как можно скорее. Джесси Лебарон была введена в курс дела и должна передать наш ответ Кастро. План состоял в том, чтобы дирижабль вернулся снова с еще одним представителем семьи Лебарон на борту. Это должно было послужить Кастро сигналом, я сделал все в точности, как и он. Вы разминулись с Джессом Симмонсом на пути в кабинет. Он сообщил мне о фотографиях, сделанных нашей воздушной разведкой. Вместо того чтобы сопроводить дирижабль в Карденас, кубинский патрульный вертолет открыл по нему огонь. После этого по какой-то непонятной причине вертолет взорвался и вместе с дирижаблем упал в море. Я надеюсь, вы понимаете, адмирал, что я не мог послать вслед за ними спасателей, потому что не могу рисковать всей миссией. Я искренне сожалею о смерти Питта. Я обязан ему жизнью, но никогда не смогу вернуть свой долг. Нам остается лишь молиться, чтобы он, Джесси Лебарон и другие ваши друзья каким-то образом выжили.

– Никто не смог бы выжить после крушения в самый разгар урагана, – с укором сказал Сэндекер. – Простите меня, господин президент, но даже Микки-Маус спланировал бы эту операцию куда лучше вас.

На лице президента ясно читалась обида. Он хотел что-то сказать, но передумал и открыл дверь.

– Простите, опаздываю на конференцию.

Больше он ничего не сказал. Глава государства вышел из Овального кабинета, оставив адмирала одиноким и опустошенным.

Обогнув остров и направившись на северо-восток, к Мексиканскому заливу, ураган «Маленькая Ева» начал успокаиваться. Порывы ветра стихли до сорока миль в час, но понадобилось еще два дня, чтобы им на смену пришли нежные южные пассаты.

Кайо-Санта-Мария казалась совершенно необитаемой, словно там не было ни людей, ни животных. Десять лет назад Фидель Кастро по дружбе передал остров в дар союзникам-коммунистам. Новость о том, что эта территория теперь принадлежит России, стала для Белого дома пощечиной.

Местные жители были не добровольно, но без лишнего шума перемещены на материк, а на острове расположились инженерные подразделения ГРУ и военные силы КГБ, которые начали строительство сверхсекретных подземных сооружений. Работа велась в несколько этапов, и только под покровом темноты, под песком и пальмами медленно воздвигались строительные конструкции. Самолеты-разведчики ЦРУ постоянно следили за островом, но им не удавалось обнаружить каких-либо оборонительных сооружений или масштабных транспортных перевозок на грузовых кораблях или самолетах. Углубленная фотоэкспертиза показала не много – всего лишь несколько тропинок и разбитых грунтовых дорог, ведущих в никуда. Как обычно, за островом велась слежка, но ничего, что могло угрожать безопасности Соединенных Штатов, выявлено не было.

Где-то в глубине острова, обдуваемого ветрами, Питт проснулся в небольшом, идеально чистом помещении, на кровати с матрасом из гусиного пуха, под ярким светом. Он не мог вспомнить, спал ли еще когда-нибудь в своей жизни на перине, но подумал, что это весьма удобно, и мысленно пообещал себе купить такую же, если ему будет суждено вернуться в Вашингтон.

Если не принимать во внимание синяки и ссадины, боль в суставах и легкую пульсацию в висках, мужчина чувствовал себя неплохо. Он лежал и рассматривал серый потолок, пытаясь восстановить картину прошлой ночи. Джесси нашла мужа; охранники сопроводили Питта, Ганна и Джордино в лазарет, где русская женщина-врач с фигурой кегли для боулинга залатала их раны; затем баранье рагу в столовой, которое Дирк оценил на шесть баллов ниже этого же блюда, подаваемого в придорожных кафе в Восточном Техасе; и напоследок их заперли в помещении с туалетом, умывальником, кроватью и узким деревянным шкафом.