Клайв Касслер – Циклоп (страница 12)

– Откуда вы знали, что нужно нажимать, чтобы выключить двигатель? – спросил Виктор, направляя разговор в другое русло.

– После полетов на двадцати разных самолетах во время службы в ВВС и в гражданской жизни я кое-чему научился.

Виктора, казалось, полностью удовлетворил такой ответ.

– Еще один вопрос, господин Питт. Когда вы впервые заметили дирижабль, с какого направления он прилетел?

– Он дрейфовал по ветру с северо-востока.

Виктор протянул руку и выключил диктофон.

– Все. Я смогу с вами связаться по номеру телефона вашего офиса в течение дня?

– Если меня не будет на месте, мой секретарь сообщит, где меня найти.

– Спасибо за помощь.

– Боюсь, что ничем особенным я не помог, – сказал Питт.

– Мы должны соединить все нити. На нас оказывают большое давление, ведь Лебарон был важным лицом. Должно быть, это самое странное дело, с которым когда-либо сталкивался наш отдел.

– Я вам не завидую. – Свидетель взглянул на часы и поднялся со стула. – Мне пора в аэропорт.

Виктор встал и потянулся через стол, они пожали друг другу руки.

– Если у вас появится еще какой-нибудь сюжетец, звоните мне. Я люблю хорошую фантастику.

Дирк остановился у дверей и обернулся с ехидным выражением на лице:

– Вам нужны зацепки, детектив? Тогда обдумайте еще такую штуку. Дирижаблю нужен гелий, чтобы взлететь. Чтобы поднять в воздух такую старинную махину, как «Проспертир», понадобится пара сотен тысяч кубических фунтов газа. И примерно за неделю утечки гелия будут такими, что дирижабль опустится на землю. Улавливаете?

– Смотря к чему вы ведете.

– Дирижабль мог появиться в Майами только в том случае, если за сорок восемь часов до того опытный экипаж пополнил запасы гелия.

Виктор выглядел так, будто собирался перекреститься.

– Что отсюда следует?

– То, что вам нужно поискать по окрестностям станции, которые могли перекачать двести тысяч кубических футов гелия.

Питт развернулся к двери и ушел.

– Ненавижу лодки, – проворчал Руни. – Я не умею плавать, вообще не могу даже держаться на воде. Ненавижу плавать! Мне становится плохо, даже когда я смотрю в окошко на дверце стиральной машинки.

Шериф Суэтт передал ему двойной мартини:

– Держите, это вам поможет.

Доктор печально посмотрел на залив и осушил полстакана разом.

– Надеюсь, что хоть в открытый океан не будем выходить.

– Не будем. Просто неспешно прокатимся на катере вокруг залива.

Суэтт заскочил в переднюю кабину своего белого рыбацкого катера и запустил двигатель. Дизельный двигатель с турбиной мощностью 260 лошадиных сил гулко зарокотал на корме, палуба начала вибрировать под ногами. Мужчина отвязал причальный канат, катер отошел от пирса и направился к Бискайскому заливу, лавируя в лабиринте пришвартованных яхт.

Когда катер прошел мимо буйков, Руни решил выпить еще стаканчик.

– Где у вас хранится выпивка?

– В передней кабине. Угощайтесь. Там же в медном водолазном шлеме лежит лед.

Через минуту доктор вышел из кабины и спросил:

– Зачем это все, Тайлер? Сегодня же воскресенье. Вы не могли вытащить меня из моей берлоги в самый разгар захватывающего матча, просто чтобы показать, как выглядит Майами-Бич с корабля.

– Да. Я слышал, что прошлой ночью вы закончили отчет о телах с дирижабля.

– Если точно, то в три часа утра.

– Я подумал, может быть, вы захотите мне что-нибудь рассказать?

– Боже правый, Тайлер, неужели это настолько важно, что вы не могли подождать до утра?

– Час назад позвонил какой-то федерал из Вашингтона. – Суэтт помолчал, ослабляя дроссель.

– Сказал, что он из внутренней разведки, о которой я никогда не слышал. Не буду утомлять вас подробностями нашего с ним малоприятного разговора. Никогда не мог понять, почему северяне принимают нас за дурачков. В общем, он потребовал, чтобы мы передали тела федеральным властям.

– Каким еще федеральным властям?

– Он отказался называть их. И увильнул от ответа, когда я настаивал.

Руни заинтересовался:

– Он не сказал, зачем им тела?

– По его словам, это вопрос безопасности.

– Вы ему, конечно, отказали?

– Сказал, что подумаю.

Благодаря такому повороту событий и алкоголю доктор на время забыл о своей боязни воды. Он присмотрелся к плавным очертаниям катера из стеклопластика. Они находились во втором офисе шерифа, временно поставленном на службу в качестве резервного патрульного корабля, хотя чаще его использовали для поездок на рыбалку с чиновниками из штата и округа.

– Как вы его назвали? – спросил Руни.

– Кого?

– Корабль.

– «Саузерн Комфорт». Тридцать пять футов длиной, скорость пятнадцать узлов. Его построили в Австралии. Фирма «Стеберкрафт».

– Что касается дела Лебарона, – произнес доктор, потягивая мартини, – вы собираетесь отдать его?

– Была такая мысль, – улыбнулся Суэтт. – У нас никаких подозреваемых. Смерть до сих пор освещают во всех передовицах. Журналисты делают из трагедии цирк. Начиная с губернатора, каждый пытается оказывать давление на мою задницу. И к тому же есть большая вероятность, что преступление было совершено вообще не в моей юрисдикции. Конечно же, имеется огромное искушение передать столь тяжелый случай в Вашингтон. Но все-таки я слишком упрям, потому что мне кажется, что мы можем раскрыть дело.

– Хорошо, но чего вы хотите от меня?

Шериф оторвался от штурвала и в упор посмотрел на Руни:

– Хочу, чтобы вы рассказали мне, что написали в отчете.

– То, что я откопал, только сильнее все запутает.

Суэтт замедлил ход, пропуская небольшой парусник с четырьмя подростками, идущий наперерез их курсу, и потом продолжил:

– И все-таки.

– Давайте я начну с конца, согласны?

– Давайте.

– Меня поразила одна деталь. С подобным я сталкивался лет пятнадцать назад, когда расследовал странное дело о смерти женщины. На веранде дома обнаружили тело дамы, сидящей в кресле. Ее муж сказал, что они выпивали всю ночь и он пошел спать, ожидая, что она присоединится к нему. Проснувшись утром, супруг нашел ее на том же месте, где и оставил. Как и ночью, жена сидела в кресле на террасе, но теперь была мертва. У нее были все признаки естественной смерти, никаких следов насилия или отравления, в крови нашли только алкоголь. Внутренние органы были здоровыми. Раньше у нее не было серьезных заболеваний или нарушений. И в сорок лет у нее сохранилось тело двадцатипятилетней девушки. Это меня вконец запутало. Но затем факты начали складываться. Посмертный цианоз – изменение цвета кожи в результате нарушения кровообращения – обычно должен быть синеватого цвета. Ее цианоз был вишнево-розовым, что означало смерть от цианида, угарного газа или переохлаждения. Также я обнаружил кровоизлияние в поджелудочную железу. Методом исключения я отбросил варианты с цианидом и угарным газом. Ну и последним элементом в головоломке стал род занятий ее мужа. Конечно, мои доказательства были не очень сильны, но их хватило, чтобы судья засадил его на пятьдесят лет.

– Кем работал муж? – спросил Суэтт.

– Он развозил замороженные продукты по магазинам на грузовике. Очень тонкий план. Супруг напоил ее до потери сознания. Потом затащил в грузовик, который по ночам и выходным стоял у него дома, включил холодильную установку и подождал, пока она окоченеет. Когда бедная женщина испустила последний вздох, он посадил ее назад в кресло и отправился спать.