Клайв Касслер – Циклоп (страница 101)

Маленькая группка Кларка из шести бойцов не спешила открывать огонь. Пули, выпущенные в их сторону, прошли высоко над головами. Пока они выжидали, Кларк смешался с беснующимися солдатами, которые совершенно не ожидали увидеть человека в униформе кубинского офицера, и начал на чистом русском материть всех вокруг и призывать пехотинцев оцепить причал.

– Строиться! Строиться! – разгоряченно кричал он. – Они уходят. Живей, придурки, предатели сейчас сбегут!

Внезапно он лицом к лицу столкнулся с Борщевым. Советский майор удивленно поднял брови, Кларк моментально схватил его за руку и сбросил с причала в воду. К счастью, из-за всеобщей паники падения никто не заметил.

– За мной! – закричал он и побежал к доку, окруженному двумя складами. Поодиночке и группами по четыре или пять человек советские пехотинцы двинулись за ним. Пригнувшись и грамотно, зигзагами, передвигаясь по пристани, они все дальше уходили от пылающих языков пламени.

Казалось, что они смогли оправиться от шока и были полны решимости отомстить невидимому врагу. Но они не догадывались, что, сбежав от одного кошмара, тут же попадут в другой. Никто даже не подумал усомниться в приказах Кларка. Не слыша возражений от своего командира, сержанты приказали солдатам следовать за офицером в кубинской форме, который, судя по всему, собирался повести их в атаку.

Когда пехотинцы бросились в проулок между складами, Кларк рухнул на землю, будто его зацепило пулей. На самом деле это был знак людям Кларка открывать огонь. Пули полетели в русских пехотинцев со всех сторон. Многие из них получили ранения в ноги. Попасть в их силуэты на фоне горящих грузовиков было не сложно. Те, кому повезло выжить после первых шквальных выстрелов, открыли огонь в ответ. Стоял оглушительный стрекот автоматных очередей, пули с глухим стуком врезались в деревянные стены и человеческую плоть либо летели дальше и рикошетили, разрезая ночь визгами.

Начальник Секции интересов США попытался рывком перекатиться за упаковочный ящик и спрятаться за ним, но в бедро врезалась пуля, затем еще одна зацепила оба запястья.

Разбитые, но сражающиеся до конца, советские пехотинцы начали отступать. Они тщетно попытались покинуть территорию порта и укрыться за бетонной стеной на главном бульваре, но двое бойцов Кларка шквальным огнем перекрыли дорогу.

Он сам лежал за ящиком, из простреленных рук сочилась кровь, мужчина чувствовал, как жизнь выходит из него, но не мог ничего поделать. Его руки свисали, как сломанные сучья деревьев, он не чувствовал своих пальцев. Когда черная пелена начала застилать его глаза, раненый изо всех сил заставил себя подползти к краю причала и посмотреть на гавань.

Очертания двух грузовых кораблей на фоне огней противоположного берега были последним зрелищем, которое он увидел. Слегка покачиваясь, они отдалялись от доков и разворачивались к выходу из гавани.

Пока на пристани бушевала битва, маленький «Писто» взял «Озеро Зайсан» на буксир и начал толкать к выходу из гавани кормой вперед. С огромным трудом преодолевая расстояние, буксир взбивал массивным гребным винтом маслянистую воду, поднимая брызги пены.

Огромное судно водоизмещением в двадцать тысяч тонн пришло в движение, на его непропорциональном корпусе играли оранжевые блики. Выйдя из доков, Джек по широкой дуге развернул корабль с боеприпасами на 180 градусов, чтобы «Озеро Зайсан» двигалось к выходу из гавани носом вперед. После этого можно было отсоединить буксировочный трос и смотать его на брашпиль[24].

В рулевой рубке «Эми Бигелоу» Питт крутил штурвал, надеясь, что это может чем-то помочь. Он напрягся и едва дышал. Носовой швартов[25] все еще был надежно закреплен. Он туго натянулся и поскрипывал от чудовищного напряжения – но не рвался. Словно пес, натянувший поводок, «Эми Бигелоу» слегка приподняла нос, увеличивая нагрузку на швартовый трос. Трос выдержал и это – но швартовый кнехт не устоял и с оглушительным треском вырвался из стены дока.

По кораблю волной пробежала дрожь, и он мало-помалу начал отступать назад в гавань. Питт повернул штурвал, и нос корабля медленно развернулся боком к отдаляющимся докам. Вибрация от двигателя стала ровнее, и вскоре судно начало бесшумно скользить по воде, оставляя за кормой легкий дымок из трубы.

Едва ли не всю береговую линию охватил огонь, пламя горящих грузовиков отбрасывало жуткие мерцающие блики на стены рулевой рубки. Весь экипаж судна, кроме Мэнни, поднялся из машинного отделения и собрался на носу. Теперь, когда у Питта появилось пространство для маневров, он выкрутил штурвал направо и нажал на телеграфе «Малый вперед». Негр выполнил его команду, судно «Эми Бигелоу» перестало идти задним ходом и медленно поползло вперед.

Когда темный корпус корабля «Озеро Зайсан» выровнялся по траверзу[26], звезды на востоке начинали тускнеть. К носу корабля подошел буксир, и Дирк передал в машинное отделение команду «Стоп машина!». Экипаж «Писто» забросил наверх направляющий конец, привязанный к ровному ряду других, более мощных канатов. Мужчина с мостика наблюдал, как их затаскивали на борт. Затем буксировочный трос был поднят и жестко закреплен на передней лебедке.

То же самое проделали и на корме дрейфующего «Озера Зайсан», подняв на борт левую якорную цепь. После того как лебедка затащила цепь наверх, ее звенья в нескольких местах приковали к кораблю. Таким образом была установлена двусторонняя связь. Три судна скрепили вместе, «Эми Бигелоу» – посередине.

Джек подал на «Писто» звуковой сигнал, и буксир начал идти малым ходом вперед, выбирая провисающую длину троса. Питт стоял на крыле мостика и смотрел на корму. Когда один из людей Мэнни сообщил, что буксирная цепь на корме натянута туго, Дирк легко дернул паровой свисток и повернул рычаг телеграфа на «Полный вперед».

Последний этап его плана был выполнен. Нефтяной танкер остался позади, дрейфуя напротив нефтехранилищ на другом берегу гавани, но в целой миле от густонаселенной части города. Два других корабля и их смертоносный груз вырвались в открытое море, буксир помог «Эми Бигелоу» набрать скорость и оттащить подальше весь караван кораблей.

Позади них в голубое утреннее небо поднимался огромный столб дыма и пламени. Кларку удалось выиграть для них достаточно времени и подарить шанс на успех, но это стоило ему жизни.

Питт не оглядывался назад. Его взгляд, словно магнитом, был прикован к огням маяка над серыми стенами мрачной крепости Эль-Морро, защищающей вход в бухту Гаваны. До нее оставалось всего три мили, но казалось, будто все тридцать.

Жребий брошен. Негр увеличил мощность на втором двигателе, и два винта принялись сильнее взрезать воду. «Эми Бигелоу» набирала скорость. Сперва с двух узлов до трех, потом с трех до четырех. Судно на всех парах мчалось к каналу, где стоял маяк, напоминая собой породистого клейдесдальского тяжеловоза, рвущегося к победе на соревнованиях.

Казалось, всего сорок минут отделяло их от благополучного возвращения. Но ничего не предвещало того немыслимого события, какое ожидало их впереди.

Майор Борщев уклонился от горящих обломков, которые с шипением падали в воду. Проплывая под причалом, он слышал грохот стрельбы из автоматов и видел, как в небо поднималось пламя. Грязная вода между доками была прохладной, пахло дохлой рыбой и дизельным топливом. Когда подозрительный кубинский полковник столкнул его вниз, он наглотался воды и долго пытался отплеваться.

Пришлось проплыть где-то около мили, прежде чем мужчина нашел лестницу и поднялся на пустой пирс. Выплюнув изо рта отвратительное месиво, советский майор двинулся к горящим грузовикам.

Пристань была завалена почерневшими и тлеющими телами. Стрельба прекратилась, как только оставшиеся в живых люди Кларка решили уйти на небольшом моторном катере. Борщев осторожно прошел по месту сражения. Выжили лишь двое раненых солдат, укрывшихся за погрузчиком, все остальные были мертвы. Весь его отряд был уничтожен.

Обезумев от гнева, Борщев, шатаясь, начал ходить среди тел, пока не наткнулся на Кларка. Он перевернул агента ЦРУ на спину и посмотрел в его безжизненные глаза.

– Кто ты такой? – затряс он труп. – На кого работаешь?

Но все ответы умерли вместе с ним.

Майор перехватил обмякшее тело ремнем и подтащил к краю пирса. Затем столкнул в воду.

– Как тебе? – безумно прокричал он.

Борщев еще минут десять бесцельно бродил по кровавому полю битвы, пока не пришел в себя. Он, наконец, понял, что должен доложить о случившемся Великову. Единственная рация осталась внутри горящего грузовика, поэтому русский начал лихорадочно бегать взад-вперед по набережной в поисках телефона.

На стене одного из зданий он заметил надпись: «Комната отдыха для работников портового склада». Майор без долгих раздумий выбил дверь ударом плеча. Пошарив рукой по стене, нашел выключатель и включил свет. Все помещение оказалось заставлено старыми грязными диванами. На столиках лежали шахматные доски и домино, у стены стоял маленький холодильник. Со стен на него смотрели плакаты с портретами Кастро, Че Гевары, гордо курящего сигару, и нахмурившегося Ленина.

Борщев вошел в кабинет начальника и схватил телефон на столе. Несколько попыток дозвониться оказались безуспешными – то сбои на линии, то никто не брал трубку. Наконец он дозвонился до оператора, проклиная устаревшие телефонные системы Кубы.