Клайв Касслер – Берег Скелетов (страница 9)

— Что вы пишете? — резко спросил Абала, внезапно усомнившись в профессиональных способностях Макса.

— Что эти камни немного, но отличаются от простых самоцветов, — произнес Макс пронзительным голосом с устрашающим деланным датским акцентом.

Абала подскочил было в негодовании, но Макс тут же остудил его пыл.

— Но, в принципе, они годятся для настоящей сделки.

Он вынул из кармана небольшой, плоской формы топаз, что весь был испещрен царапинами и выемками.

— Как вам известно, крепче алмаза на свете ничего нет, — сказал он поучительным тоном. — Все десять баллов по шкале твердости, если быть точным, — добавил он. — У кварца же всего лишь семь. И его часто подсовывают новичкам в этом деле вместо настоящих бриллиантов.

Из этого же кармана он достал восьмиугольный остроконечный кварц. Со всей силы он ударил кварцем по топазу. Кварц отлетел, не причинив последнему никакого вреда.

— Как вы можете видеть, топаз крепче кварца, поэтому не может быть поврежден. По шкале у него восемь.

Затем, взяв со стола один из алмазов поменьше, Макс провел им по поверхности топаза. С пронзительным скрипом алмаз оставил внушительную царапину на голубоватом полудрагоценном камне.

— Итак, то, что мы имеем, явно тверже восьми баллов по шкале.

— Бриллиант, — самодовольно произнес Абала.

Макс вздохнул, с некоторой долей собственного превосходства. Ему доставляло несказанное удовольствие играть роль ювелира.

— Или корунд, что обладает девятью баллами. Единственный способ убедиться в подлинности камня — проверить его на особую тяжесть.

Несмотря на то, что Абала уже далеко не новичок во всех этих «алмазных» делах, он знал мало об их свойствах. Намного меньше, чем о ценности, разумеется. И сам того не подозревая, Макс своей игрой пробудил в нем интерес, усыпив его бдительность.

— И что же такое особая тяжесть алмаза? — спросил он.

— Отношение его массы к количеству воды, что он вытесняет. Для алмаза это примерно три целых пятьдесят две сотых.

Некоторое время Макс настраивал весы, пользуясь маленькими латунными гирьками, что лежали в маленькой коробочке, отделанной бархатом. Отрегулировав весы, он положил самый большой камень на чашу.

— Ноль целых, двести двадцать пять грамм, одиннадцать с половиной карат.

Затем, открыв один из мерных цилиндров с жидкостью, Макс опустил камень внутрь, помечая в блокноте, сколько воды он вытеснил. И, произведя расчет на калькуляторе, он бросил свирепый взгляд на Райфа Абала.

Глаза Райфа гневно вспыхнули. Его охрана мигом отреагировала: Хуан почувствовал, как к спине приставили пистолет.

Игнорируя внезапный всплеск агрессии, Макс невозмутимо улыбнулся.

— Три целых пятьдесят две сотых, джентльмены. Это самый настоящий бриллиант.

Абала медленно опустился на стул и расслабил руку, пальцы которой еще несколько секунд назад были сжаты для щелчка. Хуан впоследствии едва не убил Хенли: тот действительно перегнул палку.

Макс проверил еще восемь камней, и все они показали одинаковый результат.

— Итак, с моими обязанностями в нашей сделке покончено, — сказал Абала. — Четверть фунта чистых алмазов за вооружение.

Пока Хенли проверял остальные камни, Линк повел полковника к ящику, предварительно просигналив помощнику на корабле спустить его на пристань. Пирс с треском пошатнулся под тяжестью груза. Вслед за ними последовало еще пятеро повстанцев. При свете фонаря Абала и его люди схватили десять автоматов вместе со снаряжением и боеприпасами к ним, пользуясь мачете, чтобы вскрыть вощеные коробы.

Удостоверившись, что он стоит довольно близко к Абале, на случай, если повстанцы попытаются его схватить, Линк наблюдал за тем, как они тщательно заполняют магазины новенькими блестящими патронами. Хуан, в защитном жилете, надетом под объемистым свитером, пристроился рядом с Максом по той же причине. Из каждого автомата было сделано по десять выстрелов точно в цель, которой послужил полуразрушенный склад. Выстрелы эхом пронеслись по широкому берегу, вспугнув десятки птиц в ночное небо. Один из солдат направился к складу взглянуть на ущерб, причиненный выстрелами. Абала довольно проворчал, обращаясь к Линку:

— Неплохо. Весьма неплохо.

А за столом Макс все проводил необходимые вычисления. Он уже взвесил пустую сумку из-под алмазов и записывал результат. Затем, вооружившись специальной черпалкой, он поместил все камни обратно в сумку. И все это время за каждым его движением неотступно наблюдали солдаты Абала. После этого он снова взвесил сумку, но уже с камнями внутри. Посчитав разницу, он прошептал Кабрильо:

— Недостает восемь карат.

В зависимости от самих камней, восемь карат могли им стоить десятки тысяч долларов.

— И, тем не менее, я буду счастлив убраться отсюда живым и невредимым уже с тем, что у нас есть, — вздрогнул Хуан.

Кабрильо обратился к Линку:

— Капитан Линкольн, мы можем не успеть добраться до Бома, и портовые власти отдадут наше место другому судну. Нам нужно отправляться.

Линк повернулся к нему.

— Вы правы, мистер Кабрильо, благодарю вас.

— Хотелось бы мне предложить вам более широкий выбор оружия, полковник, но, вы сами понимаете, это чистая случайность, что данный груз оказался у нас в руках, — обратился он к Абале.

— Если вам опять когда-нибудь так же повезет, вы знаете, как с нами связаться.

И когда они приблизились к столу, Линк спросил Макса:

— Все готово?

— Так точно, капитан.

На лице Абалы засияла еще более самодовольная улыбка. Он намеренно утаил те восемь карат, которые полагались по условиям сделки, зная, что численное превосходство его вооруженной армии не заставит их сопротивляться. Недостающие алмазы покоились в кармане его униформы и должны были значительно обогатить его и без того внушительный счет в швейцарском банке.

— Тогда в путь, джентльмены, — произнес Линк, взяв сумку с камнями из рук Макса, и зашагал к корабельному трапу. Кабрильо и Хенли едва поспевали вслед его широким шагам. Но не успели они вступить на трап, как из джунглей высыпали десятки повстанцев, громко крича и стреляя в воздух. Несколько членов команды корабля столпились у контейнера, стараясь как можно быстрее отцепить его от крюков крана, а двое начали отстреливаться.

Неизвестно, какими оказались бы последствия этой коварной уловки для команды Кабрильо, не просчитай он все действия на два хода вперед. За секунду до того, как Абала подал команду об атаке, Кабрильо и Линк бросились бежать. Прежде чем они успели выхватить собственное оружие, им пришлось обезвредить двух повстанцев, стоявших у трапа. Линкольн своим весом сшиб одного из них с пирса, Хуан же крепко сжал второму горло и, пока тот задыхался, выхватил из его рук винтовку и выстрелил в живот.

Кабрильо круто развернулся, чтобы встречным огнем прикрыть взбиравшихся по трапу Линка и Макса. Когда всем троим удалось взойти на него, Кабрильо нажал на кнопку подъемника, и обшитый железом трап стал подниматься, скрыв мужчин от обстрела. Пули со стоном рикошетили от корабельной обшивки.

— Хм, наивные дикари, будто мы не знали, что так будет.

Машинист отрегулировал спусковой механизм трапа так, чтобы мужчины могли перебежать в рубку. Время игры прошло, и сам Кабрильо взял командование кораблем. Он в спешке ударил по кнопке внутренней связи.

— Доложите обстановку, мистер Мерфи.

В одном из самых дальних отсеков Марк Мерфи, глава оружейно-компьютерного отсека, по монитору, подсоединенному к пяти камерам, установленным на корабельных кранах, наблюдал за тем, что происходило на пристани.

— Трап поднят, поэтому обстрел почти прекратился. Думаю, что они готовят нападение. Абала собрал всех вместе и отдает приказания.

— Что с ящиком?

— Их люди практически отсоединили крюки. Минуту. Да! Мы свободны.

— Передай мистеру Стоуну, чтобы готовился вытащить нас отсюда.

— Капитан, а как же швартовы? Мы все еще привязаны к пристани, — нерешительно проговорил Мерфи.

— Черт с ними. Полный вперед, — приказал Кабрильо, вытирая струйку крови, сочившуюся из порезанного куском обшивки корабля уха.

Корабль даже не пришлось разворачивать: носом он смотрел как раз в нужную им сторону. Судно вообще таило в себе немало секретов, о которых знали лишь посвященные. Его корпус сплошь испещрила ржавчина, краска во многих местах облупилась, на палубе красовались многочисленные выщерблины, а корабельные краны практически вышли из строя, но весь этот мрачный наряд был не более чем маскарадом, скрывавшим его истинные способности. Это был настоящий шпионский корабль, находившийся на попечении Хуана Кабрильо. И он, называющийся «Орегон», являлся воплощением оригинального замысла самого Кабрильо и единственной любовью всей его жизни.

Потрепанный снаружи, внутри он изобиловал одними из самых современных боевых систем на планете — морскими ракетными и торпедными установками, вырученными у какого-то русского адмирала. Вдобавок к ним, на борту были установлены тридцатимиллиметровые пушки «гатлинг» и стодвадцатимиллиметровые ядрометатели с такой же системой наведения, как у танков «М1А2». Более того, судно было оборудовано автоматами для отражения нападений. Все это снаряжение располагалось либо под палубой вдоль всего судна, либо было замаскировано под мусор и всякий хлам, валявшийся на ее поверхности. Автоматы дистанционного управления, например, разместили в бочках, стратегически размещенных вдоль бортов корабля. По команде крышки этих резервуаров открывались, и из них поднимались автоматы, снаряженные инфракрасными камерами.