Клавдия Лукашевич – Босоногая команда (страница 5)
Жизнь в маленьком сером доме изо дня в день текла тихо и однообразно. Обитатели его вставали очень рано: летом с восходом солнца, зимой – когда еще было темно.
Татьяна Петровна варила в кухне на тагане кофе, Агния убирала квартиру, Семен Васильевич чистил клетки с птицами.
В семь часов Семен Васильевич появлялся в кухне в халате и нес с собою газету «Сыны Отечества», Агния клала ему на стул вышитую подушку, – он садился, Татьяна Петровна отделяла ему несколько сухарей и ставила стакан кофе.
– Темирочка, а где же мои прихлебатели? Без них никак нельзя… Зовите моих прихлебателей… – говорил старик.
– Сидите, маменька, я позову… – и Агния уходила на двор.
– Со двора, как ураган, врывались две собаки и кот и, ласкаясь, окружали хозяина.
– Папенька, не бросайте на пол куски… за вами, как за малым ребенком, не наубираешься… – замечала Агния.
– Симушка, не давай им булок, тебе самому мало. Их ведь булочками не накормить, им овсянка есть, – говорила старушка.
– Без друзей нельзя, Темирочка… Они обидятся, если я один все съем… К тому же, Каро должен сделать «носовую».
– На вас, папаша, смотреть досадно, – вставляла свое словечко Агния.
– А ты не смотри… Правда, мой верный пес?
Умный рыжеватый сеттер умильно поглядывал на хозяина черными глазами, поворачивал на бок голову и громко хлопал хвостом по полу… Другая собака, Резвый, маленькая черная дворняжка, становилась на задние лапы и служила с самым печальным видом.
Семен Васильевич клал Каро на нос сухарь и говорил: «По моему указу пожаловать тебе сей сухарь с тем, чтобы ты почитал всероссийскую азбуку. Аз… Буки… Веди… Добро… Есть!..» При слове «есть» Каро ловко подбрасывал сухарь и ловил его прямо в рот. Семен Васильевич говорил, что Каро «сделал носовую».
Резвый читать всероссийскую азбуку не умел и получал сухарь за то, что служил на задних лапках и умел на них пройтись по всей кухне.
Огромный серый кот Мусташ садился сзади Семена Васильевича на кресле, и когда тот, обмакнув сухарь в кофе, подносил ко рту, то кот тихонько трогал его лапкой.
Мусташ получал сухарь, размоченный в молоке.
– Полно тебе их кормить, Симушка. Одно баловство! Самому ведь мало… – сокрушалась Татьяна Петровна.
– Нельзя, Темирочка, обидеть закадычных друзей.
Вскоре после кофе Семен Васильевич уходил на службу. А Татьяну Петровну и Агнию поглощало домашнее хозяйство, работа – вся эта суета, которой так много у каждой хорошей хозяйки.
С тех пор как помнят «советника» в тех местах, помнят его окруженным детьми, большею частью, мальчиками, детьми бедными, оборванными, босоногими…
С первым теплым днем весны открывалось окно в кабинете «советника». Ребята, как мухи, липли к этому, будто сладкому для них, окну… Около этого окна пускались мыльные пузыри и обсуждались очень важные ребячьи дела.
Зимою, куда реже, но все же проходили заседания «босоногой команды» в кабинете; по праздникам маленький кабинет изображал из себя бочонок, набитый селедками… Весело было и в тесноте!
Летом, в праздничные дни, старик отправлялся обыкновенно с ребятами за город. Видя это шествие, взрослые обыкновенно говорили:
– Вон «советник» опять куда-то пошел со своей «босоногой командой».
Великое змеепускание
Целую неделю «босоногая команда» находилась в большом волнении. Целую неделю мальчишки каждую свободную минуту что-то строгали, клеили, мастерили и волновались без конца.
Сам «советник», этот большой ребенок, был занят и волновался не меньше «босоногой команды». Его кабинет и маленький двор были завалены какими-то щепками, мочалами, бумагой.
Приходя со службы, наскоро пообедав, старик спешно принимался за работу. Степа и курносый Гришка ему часто помогали.
Они были не на шутку заняты и обсуждали серьезно дело со всех сторон.
– Важный хвост! – восхищался Степа, связывая длинные мочалы одну с другой.
– Ты только подожди… подожди!.. – взволнованно говорил «советник», склеивая огромные листы бумаги. – Мы около хвоста трещотку такую привяжем… Она затрещит…
– У-у-у-ух, дяденька… Знатно! – только и мог произнести Гришка, качая своей встрепанной головой.
– Это ужасно! У нас не квартира, а хлев какой-то! Это ни на что не похоже! – слышались в зале от времени до времени отчаянные возгласы Агнии.
– Ну что тебе, Агнесочка, пусть их себе занимаются, – возражал ей кроткий голос матери.
– Да что это, право, маменька… папашиным затеям конца нет… Точно малый ребенок! Что только не придумает! Даже смотреть неприятно!!! Ведь этой грязи век не наубираешься!..
– Ты бы пошла пройтись, – советовала мать.
– Пожалуйста, не ворчи, «принцесса на горошенке», я ведь тебя не трогаю и к себе в помощницы не зову, – отзывался добродушно отец из своего кабинета.
Агния умолкала… А за перегородкой в комнате Семена Васильевича кипела спешная работа.
В следующее воскресенье, на гаванском поле, которое тянулось огромной, зеленой площадью в конце Васильевского острова, было назначено «великое змеепускание». Сам «советник» так и сказал своей «босоногой команде», чтобы они все готовили змеи, что в воскресенье будет «великое змеепускание». И к такому важному событию старик сам готовил «гигантского змея».
Пришло воскресенье… День был отличный, а легкий ветерок точно нарочно хотел покровительствовать веселой затее.
В этот день с самого раннего утра в бедных закоулках, углах и подвалах, где по большей части ютились горе да нужда, с веселыми мыслями поднялись со своих жестких подушек многие дети… поднялись и вспомнили… Вспомнили «великое змеепускание»… Радостно забились сердца, заблестели счастьем глаза.
«Босоногая команда» показывалась из калиток в воротах небольших домов.
Ветер качал верхушки деревьев, поднимавшихся из-за старых заборов и сулил успех «змеепусканию».
Пришел полдень… Сколько раз пробегали и мальчики и девочки мимо любимого серого домика, они заглядывали в окно, но оно было задернуто синей занавеской; дети жадно припадали к щелкам забора, но и в саду было тихо.
Ожидание и волнение истомили «босоногую команду». Вдруг все ожило и заволновалось…
Марфуша первая увидела и пронеслась не помня себя по 15 линии.
– Вышел!.. Вышел… Идет!.. – прерывистым голосом сообщала она по всей улице и, сама не зная почему, неслась, как стрела, по направлению к гаванскому полю.
Туда же бежали и мальчишки со змеями… Только некоторые поджидали «советника» и шли ему навстречу.
Он вышел из калитки серого дома. За ним вышли Степа и Гришка и двинулись с огромным змеем посреди улицы. Они с гордостью посматривали по сторонам.
«Советник» шел по деревянным мосткам.
Толпа около змея все больше и больше увеличивалась… Даже взрослые люди останавливались и с улыбкой смотрели то на великолепного зеленого с красными разводами змея, то на мальчишек, несших его, то на «советника».
– Ишь ты! Чудак «советник», право, чудак! Опять со своими мальчишками пошел. Сегодня змея запускать пошли. И охота ему забавляться! – судили и рядили взрослые.
А на гаванском поле ребятишки сгорали от нетерпеливого ожидания.
– Идет! Идет! – радостно крикнул кто-то.
Целая толпа со змеями в руках и без змеев с радостным гулом бросилась к показавшемуся из-за угла «советнику», а вслед за ним – к гигантскому змею, который торжественно несли Степа и Гришка.
– Вот так змей! Это, можно сказать, настоящий змей.
– Как ты, дяденька, долго! Уж мы тут не дождемся…
– Хвостище-то! Ну, знатный хвост!
– Смотрите, ребята, по змею-то разное зверье намалевано…
– Хвост-то поболе сажени будет…
– Эва хватил! И все три считай…
Восторги, восклицания, одобрения так и слышались со всех сторон.
Да что дети… – тут и многие старики, взрослые мастеровые и фабричные с нескрываемым удовольствием и с простодушным восторгом смотрели на эту затею, с детства близкую их сердцу.
Между тем змей, окруженный плотной глазеющей толпой, был принесен на середину поля.
– Знаете, ребята, сначала запустим ваши – мелкие… Посмотрим, как они сегодня будут держаться в воздухе! – схитрил Семен Васильевич, чтобы порадовать ребят.