Клаус Хагерюп – Маркус и девочки (страница 24)
И он ушел.
– Бедный Макакус, – вздохнула Муна.
– Расслабьтесь, – успокоил их Сигмунд. – Я его знаю. Он просто так не сдается.
– И какой же у тебя план? – спросила Эллен Кристина.
– Сейчас расскажу.
В половине шестого вечера зазвонил телефон, и Монс снял трубку:
– Симонсен слушает… Кто? А-а, это вы! Надо же… вот так сюрприз…
Маркус, сидевший на диване с «Вертером» на коленях, оторвал взгляд от книги. Монс начал теребить галстук, будто его собеседник может увидеть, что тот плохо завязан.
– Значит, вы уже вернулись? Но почему?.. Не получилось? Что ж, очень обидно.
Голос его был грустным, но на лице появилась чуть странная, дурацкая улыбка.
– Могу ли я… завтра… Подождите, посмотрю в ежедневнике. – Он отложил трубку и завязал галстук, а потом снова схватил трубку. – Да, всё в порядке… Да, хорошо… Очень буду рад… то есть… хорошо их проверить. Звенит… Да, большое спасибо… Хорошо, договорились. До завтра.
Отец положил трубку.
– Эллен вернулась, – сказал он с волнением в голосе.
– Я думал, она уехала на две недели, – сказал Маркус.
– Да, но она вернулась! – разъяснил Монс.
– Почему?
– Да что-то там не получилось.
– Что?
– Ну… с ее мужем.
Отец расхаживал по комнате взад-вперед.
– Я так и думал, – проговорил он и повторил: – Я так и думал.
Он взял гитару и начал перебирать струны.
– Oh my darling, oh my darling, oh my darling Clementine.
– Вы еще и на гитаре играете, господин Симонсен?
Сигмунд вошел в гостиную вместе с Муной и Эллен Кристиной.
– Мы звонили, но вы, наверно, не слышали, и мы вошли.
Монс прекратил играть.
– Пожалуйста, спойте еще, – попросила Муна.
– У вас очень красиво получается, – закивала Эллен Кристина.
– Правда, господин Симонсен! – дружелюбно заметил Сигмунд. – Нам нравится хорошая музыка и песни.
– Вообще-то меня зовут Монс, – напомнил отец и ушел в свою комнату, где продолжил петь.
– Послушай, – сказал Сигмунд.
– Не хочу, – отрезал Маркус.
– Муна и Эллен Кристина подружились с Александрой.
– Что?
– Мы подружились с Александрой, – повторила Муна. – А он часто поет?
– Кто?
– Твой отец.
– Нет. Только изредка. Что ты сказала?
– Наверно, лучше начать с начала, – сказал Сигмунд медленно. – Первое. Муна и Эллен Кристина подружились с Александрой. Второе. Теперь мы очень много про нее знаем. Третье. Они расскажут тебе все, что знают. Четвертое. Это и есть мой план.
– А-а, – протянул Маркус.
– Тебе что, больше не интересно? – спросила Эллен Кристина. – Может, ты уже в другую влюбился?
– Я никогда не влюблюсь в другую!
– Вот и хорошо, – кивнул Сигмунд. – Девчонки, рассказывайте.
– Она очень хорошая, – начала Муна. – И Бастер ей показался ужасно милым.
– У нее отец – дипломат, – продолжила Эллен Кристина. – Поэтому они жили в Париже, но теперь ее родители развелись, а мать получила работу на местном радио.
– Да, – кивнула Муна. – Вообще-то она актриса. Мать то есть. Но, наверное, не так-то просто найти работу по специальности после такого долгого отсутствия. Теперь она хочет открыть здесь театр.
– Ее мама, – пояснила Эллен Кристина.
Муна кивнула.
– Александра тоже играла в театре. В школьном, еще в Париже.
Эллен Кристина кивнула.
– У нее очень много интересов. Гандбол, например. Еще – ориентирование.
– Какое ориентирование? – спросил Маркус.
– Ориентирование на местности, – пояснила Муна. – Это такой вид спорта.
Маркус понял:
– А, такое ориентирование!
– А как насчет мальчиков? – весело спросил Сигмунд и подмигнул Маркусу. – Это тоже в сфере ее интересов?
– Нет, – покачала головой Эллен Кристина. – Она ни разу ни с кем не встречалась. Она говорит, они ее избегают. Ей кажется, это потому, что она уродина.
– Неправда! – возразил Маркус. – Это потому, что она очень красивая.
– Мы так ей и сказали, – кивнула Муна. – Но она считает себя уродливой, потому что у нее глаза разного цвета.
– Что за ерунда?! – горячо воскликнул Маркус.
Кто только посмел сказать, что у Александры некрасивые глаза! Да что же это такое?! Тот, кто это сказал, может поцеловать себя в… Потом он сообразил, что она сама так про себя сказала, и немного успокоился.
– Они не уродливые, они очень красивые, – проговорил он спокойно.
– Окей, – резюмировал Сигмунд. – Теперь мы знаем достаточно, и самое главное, мы знаем, что наша дорогая Александра…
– Что ты имеешь в виду, когда говоришь – «наша дорогая Александра» – подозрительно переспросил Маркус.