Клаудия Грэй – Звёздные войны. Расцвет Республики. Во тьму (страница 56)

– Мой герой.

Жеод не ответил, но Рит знал, что он понял.

Когда датчики зажглись красным, лианы еще продолжали ползти вдоль кабины, довершая полное опутывание «Посудины». Разгерметизация станции вызвала панику, которая захватила всех. Но когда Орла и остальные наконец узнали, что Рит в безопасности, а станция не пострадала, они повернулись и увидели, что лианы не только перестали расти, но и начали чернеть. Они умерли вместе с дренгирами.

После этого выбраться с амаксинской станции не составило проблем. Да, пришлось повозиться, разрезая все эти толстые, жилистые мертвые лианы, которые опутывали «Посудину», но время теперь у них было, поскольку ни о дренгирах, ни о нигилах можно было не думать.

Как минимум часть нигилов уцелела; их корабль оставался на ходу. Вероятно, большинство выживших были там, а не на станции, когда Рит открыл шлюз. Но их не могло быть много: сканы указывали на то, что они обесточили большинство отсеков своего корабля и были заняты оценкой ущерба. Орла не сомневалась, что когда-нибудь нигилы захотят отомстить, но они понимали, что сейчас не время.

– Станция полностью вычищена? – спросила Аффи, в то время как Лиокс и Жеод проводили последнюю проверку систем. – Испорчена? Бесполезна?

– Честно говоря, в основном она осталась в довольно приличном состоянии, – сказала Орла, которая только что закончила беглый осмотр. – Некоторые растения росли снаружи дендрария… могу предположить, что со временем они проникнут внутрь. В чем им помогут те 8-T, которые были во внешних частях станции, когда Рит открыл шлюз. Все основные системы целы. Однако гиперпространственных капсул больше нет, все они были запущены в места, далекие от возвратных механизмов, а потому тактическую ценность это место утратило. Теперь это просто дендрарий.

Аффи кивнула. Почему-то разоружение станции девчонку очень обрадовало, но Орла решила не допытываться. Достаточно того, что все они живы – даже Дез! – и более-менее здоровы. И скоро отправятся домой.

А так как гипертрассы с каждым днем все больше очищались, Орла знала, что фронтиру недолго уже от нее ускользать. Далекий неизведанный космос манил к себе, и ей не терпелось ответить на зов.

Всю дорогу до Корусанта Риту было велено отдыхать. Травмы, вызванные разгерметизацией, были мелкими, но многочисленными: царапины и порезы от осколков и обломков, легкое растяжение мышц руки, которой он изо всех сил цеплялся за лестницу, а также ушибы и синяк вокруг глаза от спасительного столкновения с Жеодом. Так что он валялся на своей койке, попивая горячий чай, нежась под одеялом и наслаждаясь похвалами своему героизму, которые были лучшим болеутоляющим.

Для того чтобы присматривать одновременно за обоими пациентами, джедаи убрали перегородку между «каютами» Рита и Деза. К сожалению, Дез чувствовал себя отнюдь не так хорошо.

Он лежал на койке, прерывисто дыша. Его золотистая кожа приобрела пепельный оттенок и была липкой от пота. Несмотря на синтепластовые повязки, раны на руках и ногах оставались багровыми и чувствительными.

Мастер Комак, зашедший проведать раненых, пробормотал:

– Ты не пробовал лечить Силой?

– Пробовал, – кивнул Рит. – Мастер Джора постоянно говорила, что пробовать стоит всегда. Но вряд ли сильно помогло. Мы ведь не знаем, какие именно токсины ему впрыскивали дренгиры… а это существенно.

Тут в каюту просунула голову Орла:

– Как он?

– Хуже ему не стало, – ответил Рит. – Но и лучше тоже. – Было ясно, что состояние Деза необходимо улучшить сильно и быстро.

– Простите за вторжение, – сказал Лиокс, входя с каким-то обмотанным тканью свертком в руках. – Возможно, у меня найдется снадобье, чтобы немного унять боль нашего друга.

Орла и Комак переглянулись, а Лиокс подошел и сел у изголовья. Дальше Рит перестал замечать их реакции – настолько был шокирован сам, когда Лиокс достал спрессованные листья, которые издавали отчетливый, сильный и легко узнаваемый запах спайса.

Лиокс начал прикладывать широкие мягкие листья к груди Деза, потом обернул его раны и, наконец, положил один листок на лоб. К тому времени, когда он закончил, дыхание Деза уже стало более ровным.

Когда мастера снова переглянулись, Лиокс сказал:

– Говорил же, он медицинский.

Мастер Комак неожиданно улыбнулся. Рит обычно не считал, что держать что-то в секрете от Совета джедаев – это хорошо… но один раз можно было сделать исключение. К тому же Совет наверняка и без того был ими недоволен.

С тех пор как они покинули Корусант, прошло немногим больше суток, но казалось, будто это было давным-давно. Рит снова подумал, какие правила они нарушили, отправившись на станцию, и какие последствия это непременно возымеет.

– Нас ведь накажут, правда? За то, что вообще туда полетели.

– Может статься, они решат, что достигнутое нами заслуживает помилования, – сказал мастер Комак. – Если же нет, то нас не просто накажут, а возможно, вообще вышвырнут из Ордена.

Рит побледнел. Неужели его первая экспедиция в качестве самостоятельного джедая будет и последней?

Тут Орла рассмеялась:

– Комак, пожалей его. Рит не настолько опытен, чтобы понимать разницу между тем, что только может случиться, и тем, что, вероятно, случится. – Она повернулась к юноше: – Да, у нас неприятности. Но сильно тревожиться я бы не стала.

Орла серьезно недооценивала глубокие и давние отношения Рита с тревогой. Он натянул одеяло по плечи и принялся мысленно составлять свою защитную речь.

Возвращение на Корусант должно было принести облегчение. Они снова были в безопасности, и дренгиры вряд ли могли им встретиться в обозримом будущем. Нигилы… да, те никуда не делись, но, по крайней мере, Аффи знала, что какое-то время не доведется иметь с ними дело.

И все же она словно онемела. И не знала, куда двигаться.

В то время как Аффи на автомате проделывала действия, связанные с прибытием – смазывала шарниры посадочных опор, вводила коды гильдейского банка для дозаправки, – она не переставая думала об амаксинской станции.

Сковер больше не сможет использовать ее по исходному назначению. Джедаи об этом позаботились, сделав факт ее существования общеизвестным. Несомненно, какой-нибудь предприимчивый народ или коллектив завладеет ею и превратит в типичную остановку на космическом пути. Доведенные до отчаяния зависимые контрабандисты больше не смогут использовать ее в нелегальных целях. Коварных «бонусов» Сковер не станет. Никому больше не придется умирать так, как умерли родители Аффи.

Однако Сковер не прекратит использовать зависимых пилотов. Амаксинская станция – далеко не единственное опасное место в Галактике. Она будет и дальше принуждать этих пилотов браться за опасные работы. Ведь это будет единственная возможность выбраться из кабалы раньше, чем придет старость.

«Я думала, это послужит для нее уроком, – решила Аффи. – Но нет, не послужит. Она всего лишь увидит, насколько я сердита, и только».

Вечером она отправилась в отель к Сковер и вытерпела неизбежную выволочку.

– Твое исчезновение было весьма тревожным, – говорила ее приемная мать за роскошным ужином, накрытым на обширном балконе с видом на огни Корусанта. Ее ровный тон не вязался со словами о тревоге, но такими уж были байволлы. Такой была Сковер. Так всегда говорила себе Аффи и в основном до сих пор сама верила. – Я догадалась, что тебе нужно быть на «Посудине», но не могла подумать, что ты уйдешь не простившись.

– Джедаи хотели лететь обратно как можно скорее, и к тому же тайно. – Что было правдой, хотя и не всей.

– А клиент всегда прав, – кивнула Сковер. – Хорошо, что ты научилась ставить желания клиента на первое место. Иначе стабильного притока прибыли не достичь.

– Есть вещи поважнее прибыли, – не удержалась Аффи.

– Да, – сказала Сковер, – но их немного.

– Жизни наших пилотов, например, важнее, – заявила Аффи и после некоторой паузы прибавила: – Ты не находишь?

На Сковер это не подействовало:

– Каждый пилот должен решать сам за себя. Все мы взвешиваем риск и вознаграждение, Аффи.

– Обычно никто не рискует своей жизнью за вознаграждение. Обычно ею рискуют, чтобы избегнуть чего-то ужасного.

– Очень многие рискуют жизнью за вознаграждение. – Сковер продолжала пробовать чандрильские лакомства, от которых ломился стол. – Гонщики, к примеру. М-м, скушай баху. Помнится, тебе она очень понравилась.

Аффи послушно взяла блюдце с бахой. Но даже ее прохладная сладость не могла развеять туман депрессии. Это было все равно что жевать обычный толченый лед.

– Ну-ну, полно. – Легкая улыбочка на лице Сковер стала немного шире. – Ты ценишь все хорошее, Аффи. Цени и то, что все это у нас есть благодаря процветанию «Гильдии Байн». Когда-нибудь, лет через двадцать или тридцать, я уйду на покой, и все это станет твоим. Но я должна быть уверена, что оставляю гильдию в надежных руках. Теперь ты это понимаешь, не правда ли?

– Да, – сказала Аффи. – Понимаю.

Ночью девушка подумывала о том, не отправиться ли спать на «Посудину». Но вид с балкона навевал умиротворение, неумолчные звуки города сливались в белый шум, который сам по себе успокаивал. Ей сейчас требовалось что-то успокаивающее. Голова пухла от мыслей.

После того как Сковер отправилась в постель, Аффи еще долго сидела на балконе. Ветерок ерошил ее каштановые волосы. Она глядела в странное, беззвездное небо Корусанта и гадала, не лучше ли хранить молчание. Тогда Сковер будет понемногу передавать ей все больше и больше управленческих полномочий. Аффи могла бы получить возможность освобождать зависимых работников раньше и за намного меньшую выплату. Когда Сковер умрет или уйдет на покой, Аффи унаследует все – и богатство, и власть за пределами воображения… если, конечно, их планы экспансии в Республику осуществятся. Тогда она сможет покончить с кабалой в гильдии и защитить всех.