Клаудия Грэй – Звёздные войны. Расцвет Республики. Во тьму (страница 27)
Орла кивнула:
– Как по мне, звучит логично. Сила предупреждала нас, что с этим надо что-то делать, иначе будет беда. Каковы будут наши следующие шаги?
Тут, наконец, заговорил мастер Комак:
– Статуи нужно убрать со станции. Если их изолирующие свойства на пределе, то тьма, которую они удерживают в себе, в любой момент может вырваться на волю. И поскольку похоже, что станцию уже время от времени посещают контрабандисты… – он кивнул в сторону Аффи, которая почему-то поморщилась, – то это может быть крайне опасно.
Лиокс поднял руку:
– Меня больше интересует, как сделать так, чтобы они не оказались крайне опасными для нас самих.
– Мы наложим узы, – ответил мастер Комак. – Втроем мы наверняка сможем призвать достаточно энергии. Я обучу тех, кому нужно освоить детали ритуала.
– Я его знаю. – Рит с трудом сдерживал ликование. Его постоянная погоня за дополнительными баллами окупилась снова. – Он встретился мне в одном из прошлых проектов.
Мастер Комак положил ладонь ему на плечо:
– Тогда ты должен понимать, насколько он опасен. Твоя храбрость послужит примером для всех нас.
Риск, который доселе был только теоретическим, вдруг проступил более рельефно. Но Рит не испугался. Лучший урок тот, который усвоен на реальном примере. Юноша был готов.
После лекции Рита Орле наконец-то удалось улучить момент, чтобы поговорить с Комаком наедине.
– Что с тобой такое? – В этом вопросе звучали и беспокойство, и раздражение. – Одно дело быть не в духе, но совсем другое – свалить обязанности на ученика, причем даже не на своего. Да, гибель Деза – трагедия, которую тяжело пережить, но ты едва знал его… или вас что-то объединяло, о чем мне неизвестно?
– Я едва знал его, – признал Комак. Его лицо оставалось бесстрастным, но темные глаза впились в Орлу, отвечая вызовом на вызов. – Но все же успел заметить, что он был полон жизни и энергии, что всегда был готов помочь тем, кто рядом, и что впереди у него были десятки лет жизненного пути. И когда я думаю об этой… бессмысленной, абсурдной смерти – лишь одной из бесчисленных смертей, вызванных гиперпространственной катастрофой, – меня охватывает гнев.
Орла кивнула:
– Нам всем нужно обуздывать наш гнев…
– Зачем? Почему я должен его обуздывать? Если я не чувствую гнева из-за такой утраты, тогда я вообще не способен ничего чувствовать. Орден требует от нас искоренять свои самые глубинные порывы… и ради чего? Чтобы молодой человек умер никем не оплаканным?
Орла опешила. При всем своем несогласии с направлением, в котором ныне вело Орден его руководство, в фундаментальных основах учения она никогда не сомневалась.
– Ради того, чтобы мы не соскользнули на темную дорожку, – как можно мягче сказала она. – Нет таких справедливых и благородных эмоций, которые не вели бы к безумию, если забыть о пропорциональности.
«Это все из-за мастера Симмикса», – сообразила Орла. Учитель Комака был мертв уже четверть столетия, но та утрата до сих пор довлела над ним.
– Ты уже давно несешь это бремя, – со всей возможной мягкостью проговорила она. – Ты же понимаешь, что никаких серьезных ошибок тогда не совершил? И что ошибались тогда все, не ты один.
Комак покачал головой:
– Я пришел к выводу, что не ошибки оставили шрамы в моей душе. Я прокручивал их в голове потому, что Орден не разрешал мне предаться горю. Моя тоска не находила другого выхода. Хотя именно так, говорят нам, положено вести себя джедаю.
Орла задумалась о том, стоит ли продолжать выпытывать, потому что это лишь побудило бы Комака еще больше погрузиться в думы о происшествии, которое ему следовало отрефлексировать десятки лет назад.
«Или это просто отговорка? – спросила она себя. – Повод не присматриваться слишком внимательно к недостаткам друга?»
Но пока она разбиралась в собственных мотивах, момент был упущен.
– Тебе эта часть пути всегда давалась легче, чем мне, – сказал Комак. После чего снова занялся приготовлениями к ритуалу наложения уз.
В душе Орлы промелькнуло сомнение. «Я ухожу, чтобы стать искателем пути, потому что такова воля Силы? Или просто хочу отдалиться от других?»
Лиоксу и Жеоду было поручено подготовить место на «Посудине», что пилот по какой-то причине считал очень непростой процедурой, которую следовало доверить профессионалам:
– Мы все сделаем. Насчет этого не волнуйтесь. Да и заходить сюда не надо, пока мы не закончим. Просто доверьтесь мне.
Остальные с мастером Комаком во главе направились в центр дендрария, где находились все четыре идола. За прозрачными шестиугольными плитками, из которых состояла поверхность центральной сферы, поблескивали звезды. Звуки вентиляции, пойманные в витках колец, доносились сюда подобно шуму моря в раковине: далекий, еле различимый рокот. От адреналина у Рита пощипывало кожу: так тело реагировало на видение, которое он пережил накануне и вполне мог пережить снова. Интересно, подумал он, у других джедаев то же самое… или только у него собственные страхи и само присутствие тьмы вызывают панику?
Нет, не только у него. Тени под глазами мастера Комака проступили еще отчетливей, а плечи напряглись, будто в ожидании удара. Дыхание Орлы было таким ровным, что тут явно не могло обойтись без упражнений для самоуспокоения и концентрации, но она держала ладони перед собой, будто отталкивая тьму.
Наконец все они оказались в самом центре сферы. Вокруг стояли четыре идола, образуя что-то вроде компаса: Рит решил, что насекомоподобная королева обозначает север, человеческая женщина – юг, амфибия – запад, а птица – восток. В свете звезд грани украшений отсвечивали ржаво-красным, кобальтовым и золотистым оттенками. Листья так плотно окутывали каждую статую, что и пьедесталы, и стены были практически скрыты под их покровом. Юноша чувствовал себя здесь чужим, как будто растения и были истинными обитателями станции.
Мастер Комак закрыл глаза и послал вперед импульс Силы такой интенсивности, что Рит даже его почувствовал – легчайший нажим на фоне его собственной концентрации, прикосновение чужого сознания.
– Четыре статуи, похоже, связаны между собой, – сказал мастер Комак. – Надо связать их Силой все сразу, иначе узы не выдержат.
– Ясно, – ответила Орла. – Начнем.
Джедаи стали в круг, спинами друг к другу. Рит глядел на королеву-воительницу – женщину человеческой расы в нагруднике и короне, – пока не ощутил, что настало время закрыть глаза.
– Вместе, – нараспев произнес мастер Комак, – наши разумы образуют средоточие всей энергии в этом помещении. Мы – центр. Ось. Ядро. Почувствуйте это.
Рит сосредоточился, пока и в самом деле не почувствовал, прямо физически: что-то вроде теплого свечения, окружавшего их всех.
– Раздвигайте стены ядра наружу. Расширяйте сферу. Пусть ваш разум заполняет пространство.
Ощущение было не менее явственным, чем все, что Рит испытывал до сих пор: поток, который нес его вперед, раскачивая все тело. Энергия, которой они оперировали, возрастала экспоненциально по мере того, как их разумы объединялись, и созданная ими светящаяся сфера заполнила практически все пространство, остановившись перед самими идолами.
А дальше юноша почувствовал… холод. Неподвижность – не покой, а скорее инертность могилы.
– А теперь все вместе… взяли идолов, – сказал мастер Комак.
Их разумы потянулись вперед как один, раздвигая сферу до самых стен помещения и дальше. Что-то неуловимое сломалось внутри идолов; Риту показалось, что он услышал короткий, сухой треск. Правда, тьма по-прежнему бурлила вокруг них, но совсем по-другому, более размыто. Похоже, узы Силы действовали.
Юноша открыл глаза; как и он, остальные джедаи, тяжело дыша, приходили в себя. Они посмотрели друг на друга, и мастер Комак улыбнулся.
– Хорошая новость в том, что идолов удалось связать, – сказал он.
– А плохая? – спросил Рит.
– Теперь нам надо перетащить их на «Посудину», – ответила Орла. – А они тяжелые.
Что было правдой. Но никогда еще Рит не тащил столь тяжелую ношу с таким легким сердцем.
Аффи не стала смотреть, что там за диковинную магическую церемонию затеяли республиканские монахи. Вместо этого она занялась съемкой строчек записей контрабандистов, всех до единой.
Водя сканнером по стенам, девушка не могла удержаться от попытки расшифровать еще какие-то символы. Два кольца, разделенных звездочкой из зазубренных линий – что это, полет, прерванный какой-то катастрофой? Ясно, что одной из главных целей этих значков было предупреждать других пилотов об опасностях.
«Не все они нужны для того, чтобы дурачить Сковер», – подумала Аффи. Мрачная шутка.
Вот снова звезда – символ «Гильдии Байн». Аффи увеличила разрешение, чтобы эти сканы получились самыми четкими и качественными из всех.
И вдруг…
Аффи нахмурилась, глядя на значок, который явно изображал голову какого-то существа с высоким гребнем посредине. Как у байволла.
Сковер Байн была байволлом.
«Они злоумышляют против нее. Это не просто хищения – они покушаются на ее жизнь».
Девушка снова вгляделась в два кольца с неровной звездой между ними. Что если это взрыв? Намек на саботаж какой-то будущей экспедиции?
– Хвала духам, что мы скоро улетаем отсюда, – пробормотала она, быстро заканчивая съемку. Как знать, на какой стадии уже пребывает заговор?
За свою жизнь Лиокс Джиаси повидал немало странного. Настолько немало, что он редко использовал само слово «странно». Для подготовленного ума ничто в Галактике не должно было казаться чуждым; все вокруг состояло из одной и той же звездной материи, просто время от времени она принимала разные формы.