Клаудия Грэй – Звёздные войны. Расцвет Республики. Во тьму (страница 29)
– Не скажу точно, – ответил Комак. – Насколько я понимаю, еще остается немало межзвездных обломков «Наследного пути», которые нужно учитывать. Зонды, высланные с Корусанта, дали экипажу – конкретно Жеоду, наверное, – достаточно информации, чтобы сшить для нас импровизированную трассу, которая состоит из нескольких кусков, соединенных навикомпьютером. Обычно полет обходится без промежуточных прыжков, отсюда и ощущение ухабистой дороги.
Орла вздохнула:
– Иными словами, безопасно, но не комфортно.
– Именно, – сказал Комак. – Даже немного жалею, что не был более внимательным на уроках сверхсветовой топографии.
– Разве архивариусам не положено интересоваться всем подряд?
– Теоретически. – В очень-очень редкие моменты, такие как сейчас, на лице Комака Вайтеса появлялась озорная улыбка.
Рит проводил перелет в своей каюте: Орла посоветовала ему начать составлять отчет для мастера Джоры Малли. Во время экспедиции они многое взвалили на плечи падавана; он заслужил немного отдыха и уединения. Орла знала, что его опечалила смерть Деза, тем более что у парней был общий учитель. Джедаю не подобало оплакивать чью-либо смерть, но печаль следовало переживать, а не прогонять. Особенно сложно это могло быть для падавана, впервые познавшего настоящее горе.
«Пусть лучше горюет, – сказала себе Орла, – чем злится». Она искоса поглядела на Комака. Ее старый друг снова выглядел достаточно спокойным и сосредоточенным. И все же та буря, что подпитывала его гнев, – она все еще бушевала под спудом. Орла это знала. Но она уже достаточно расковыряла рану. Дальше пускай сам.
Палуба дрогнула под ногами; идолы покачнулись.
– Если один из них упадет и сломается, – сказала Орла, – как думаешь, какова вероятность, что это неведомое нечто вырвется на волю?
Комак медленно покачал головой:
– Будем надеяться, что нам не доведется это узнать.
Ни один из путей, что вели на «Посудину», не был прямым. Путь Аффи был даже более странным, чем иные.
Аффи Холлоу тогда исполнилось четырнадцать, и она горела желанием вписать свое имя в историю гильдии. Ее приемная мать – сама Сковер Байн – решила, что неплохо будет понемногу обучать девушку ремеслу. К тому времени «Гильдия Байн» разрослась настолько, что Сковер почти уже не поспевала контролировать все сама. Преданная, смышленая, способная дочь могла бы стать идеальной помощницей… после того как познакомится с реальным миром за пределами летных тренажеров.
Поэтому, когда Аффи отправилась в турне по кораблям гильдии, ее переполняло возбуждение; впервые ступив на мостик корабля без сопровождения матери, она прямо сыпала искрами. Однако, увидев лица экипажа, искриться перестала. Мягче всего всеобщее мнение можно было описать словами: «ничего особенного».
Да и что в ней могло быть особенного? Аффи знала, что она еще мала и не обучена – больше обуза, чем подмога. Но разве не в том и заключался смысл обучения? Чтобы подготовить полезного помощника?
На протяжении следующих месяцев она перебегала с одного корабля на другой; нигде ее не прогоняли (в конце концов, она была дочкой Сковер), но и за свою тоже нигде не принимали. Несколько пилотов неохотно обучили ее базовым навыкам. Однажды девушка подслушала, как один навигатор проворчал: «Моя работа – прокладывать курс, а не учить сопливых малявок». Это было глубоко несправедливо, и у Аффи развился комплекс, из-за которого она потом еще несколько месяцев таскала с собой носовые платки.
Потом ее отправили на самый маленький корабль из всех, что она до сих пор видела: на «Посудину».
За все это долгое время Жеод стал первым, кто дал Аффи почувствовать, что на борту ей искренне рады; ему она сразу же стала доверять. Совсем другое дело Лиокс Джиаси. Он пах спайсом, разглагольствовал о «глубинных духовных измерениях космоса» и носил открытую до пупа рубашку с бусами, будто не замечая, что в долгих перелетах это непрактично; сама Аффи благодаря влиянию Сковер очень заботилась о практичности. «Посудина» была крохотной и ничем особо не примечательной, так что Аффи не знала, насколько местные порядки актуальны для других кораблей.
Но ей нужно было ознакомиться со всей гильдией, а не только с главными кораблями. Так что она скрепя сердце приготовилась к перелету.
К удивлению девушки, за один только рейс на «Посудине» она узнала больше, чем за все предыдущие, вместе взятые. Лиокс объяснял каждое действие; Жеод позволял наблюдать за ним, когда и сколько вздумается. Никто не смотрел на нее свысока лишь потому, что она молода и неопытна. Они дали ей возможность учиться на практике.
Когда по завершении рейса Аффи попросила еще раз слетать на «Посудине», Сковер была ошеломлена. Она склонила свою синюю птичью голову и сказала:
– Я думала, ты захочешь попробовать один из больших транспортных кораблей – например, «Наследный путь».
«Наследный путь» был самым огромным, самым крутым из всех транспортов, управление которым доверяли только лучшим капитанам, и на секунду Аффи заколебалась. Но не дольше.
– Я останусь на «Посудине», если не возражаешь.
Сковер это не понравилось, но возражать она не стала.
Когда они занимались последними приготовлениями к новому перелету, Аффи придумала, как она надеялась, тактичный способ спросить:
– Как думаешь, почему вообще Сковер послала меня сюда?
– Потому что со мной тебе безопасно, – отвечал Лиокс.
– В каком смысле?
– В таком, что мне посчастливилось родиться избавленным от лихорадочных страстей, которыми снедаемы столь многие. – Пилот откинулся в кресле; по-видимому, он переделал спинку таким образом, чтобы ее можно было опускать. – Я не обладаю ни желанием размножаться, ни – что ближе к делу – каким-либо желанием совершать репродуктивные действия без цели воспроизводства.
Аффи взвесила все это в голове.
– Ты хочешь сказать… что не занимаешься сексом. – Ее лицо вспыхнуло; она не была каким-то там ребенком, просто не привыкла говорить про это с взрослыми.
С Лиоксом, однако, это было все равно что разговаривать о погоде.
– Я пробовал. Занятие не лишено приятности, это правда. Но у меня нет к нему непреодолимой тяги, за что я неизменно благодарен. Похоже, это раскрепощает разум… насколько я могу судить по разумам других. И уж точно освобождает уйму времени. К тому же меня тешит осознание того, что я являюсь логичным завершением своей родовой линии, в котором осуществились все стремления моих предков. – После паузы он добавил: – Ну, то есть я и моя сестра. Пока у нее не родятся дети. В таком случае великий цикл начнется заново.
– Но… у нас хорошие пилоты, не какие-то преступники, или контрабандисты, или… никто не станет…
Лиокс поднял руку:
– Даже хорошие пилоты время от времени приводят на корабль своих возлюбленных, и почем знать, что может увидеть юная особа вроде тебя в столь замкнутом пространстве. Но здесь только я и Жеод, а у него брачная плавка начнется только через… сколько, лет девять? – Жеод не счел нужным уточнять. – Как я и сказал, ты в безопасности. Кроме того, ты здесь работаешь. Как насчет перестать волынить и показать мне, что можешь вывезти эту лодчонку за пределы атмосферы?
Впервые в жизни Аффи управляла настоящим кораблем. Курс получился немного рваным, но она справилась. Лиокс не стал ни расхваливать ее, ни критиковать, сказав только:
– В следующий раз не забудь проверить турбулентность. Дальше курсом займется Жеод.
И все. Лиокс принял ее в экипаж, ожидая, что она не подведет. И Аффи ни разу его не подводила. За следующие два с чем-то года у них установилось нечто большее, чем просто рабочее взаимопонимание. Если она и могла кого-то назвать своим лучшим другом, то именно Лиокса.
А потому она просто не могла вечно на него дуться.
Жеод немного спрямил путь, так что было просто ощущение слегка ухабистой дороги. Аффи отважилась подать голос:
– Надеюсь, Сковер нас встретит. – Произнести это было легче, чем «Надеюсь, Сковер жива».
Лиокс все понял без слов.
– Уверен, с твоей мамой все в порядке. – Он вел себя так, будто никакой размолвки и не было. Возможно, в его представлении ее и не было. – Только за тебя волнуется, конечно.
Аффи понимала, что вопрос деликатный, но ей хотелось это сказать:
– Я намерена доложить обо всем, что нашла на станции. Сковер наверняка знает, как это истолковать.
– Несомненно.
Лиокс произнес это достаточно спокойно, но… встревожился, что ли? Он никогда ни о чем не тревожился. Никогда. До этого момента.
Аффи не стала размышлять о причинах, по которым ему не хотелось, чтобы она докладывала о контрабандистах. Она сосредоточилась на том, чтобы курс оставался стабильным, а все остальное выкинула из головы.