Кларк Смит – Вино из Атлантиды. Фантазии, кошмары и миражи (страница 68)

Ход его мыслей прервала тень, которая внезапно чудовищной кляксой пролегла наискосок от его ног на крошащемся камне. Тень ему сразу не понравилась: она выглядела слишком вызывающей с точки зрения каких бы то ни было эстетических стандартов, и ее искаженные, уродливые формы отличались по меньшей мере экстравагантностью.

Эйбон обернулся, желая посмотреть, что за создание отбрасывает такую странную тень. Описать его было непросто: безумно короткие ноги, чрезмерно вытянутые руки, круглая голова, которая свисала с шаровидного тела, словно существо совершало сомнамбулический кувырок. Впрочем, приглядевшись, Эйбон заметил, что покрытое мехом тело и сонное выражение смутно напоминают искаженные пропорции Зотаккуа. Вспомнив слова божества, что форма, которую он принял на Земле, не совсем совпадает с тем, как он выглядел на Сикраноше, Эйбон спросил себя, не повстречал ли он родственника божества.

Он попытался выговорить почти непроизносимое имя, доверенное ему Зотаккуа в качестве пароля, однако существо, никак не выказав, что заметило колдуна, начало спускаться по террасам и уступам к озеру. Передвигалось оно в основном на руках, ибо странные ножки были слишком коротки и не доставали до ступеней. Добравшись до кромки озера, оно принялось с жадностью поглощать жидкий металл, что окончательно убедило Эйбона в божественной природе существа; определенно, создание низшего порядка не стало бы утолять жажду столь необычной жидкостью. Затем, вновь поднявшись на уступ, где стоял Эйбон, существо впервые обратило на колдуна внимание.

И тут Эйбон наконец вспомнил нелепое имя.

– Хзиулкуоигмнзхах! – с трудом выговорил он.

Несомненно, результат едва ли мог считаться приемлемым с точки зрения местных стандартов, но Эйбону, с тем речевым аппаратом, которым он располагал, очевидно, удалось не оплошать, ибо существо уставилось на него своими перевернутыми глазами чуть менее сонно, чем раньше, и даже удосужилось вымолвить нечто, что выглядело попыткой улучшить произношение колдуна. Эйбон гадал, удастся ли ему когда-нибудь выучить этот язык, а выучив, освоить произношение. Впрочем, то, что его поняли, уже было неплохо.

– Зотаккуа, – промолвил он и повторил имя трижды, торжественно и распевно, словно произносил заклинание.

Перевернутое создание слегка расширило глаза и снова поправило Эйбона, произнеся слово в совершенно особой, неописуемой манере, пропуская гласные и выделяя согласные. Затем постояло еще немного, задумчиво разглядывая колдуна. Наконец оно подняло руку длиной в эль и показало вдоль берега, где среди холмов был виден выход в долину, а затем отчетливо произнесло загадочные слова:

– Икхуи длосх одхклонкх.

Пока Эйбон размышлял над смыслом сего необычайного речения, существо отвернулось и принялось подниматься по широким ступеням к довольно поместительной пещере с колоннами на входе, которую Эйбон не заметил раньше. Не успело существо скрыться в пещере, как колдуна приветствовал верховный жрец Морги, нашедший его по следам в пепле.

– Презренный колдун! Омерзительный еретик! Я тебя арестую! – величаво промолвил Морги.

Эйбон удивился, если не сказать больше, однако тут же успокоился, увидев, что Морги прибыл в одиночестве. Эйбон вытащил меч из закаленной бронзы и улыбнулся.

– Советую тебе выбирать слова, Морги, – сказал он. – К тому же твоя идея арестовать меня несколько не к месту, ибо мы с тобой находимся на Сикраноше, откуда до Мху Тулана и казематов храма богини Йундэ много миллионов миль.

Судя по всему, услышанное не доставило Морги особенной радости. Он оскалился и пробормотал:

– Полагаю, это все твое проклятое колдовство.

Такое возмутительное предположение Эйбон предпочел проигнорировать.

– Я только что говорил с одним из богов Сикраноша, – высокопарно промолвил он. – Божество, имя которому Хзиулкуоигмнзхах, велело мне отправиться в указанном им направлении, дабы исполнить доверенную мне миссию и передать его послание. Предлагаю тебе забыть о наших мелких дрязгах и последовать за мной. Разумеется, ничто не мешает нам перерезать друг другу глотки или выпустить друг другу кишки, ибо мы оба вооружены. Однако в сложившихся обстоятельствах это кажется мне чистым ребячеством, не говоря о том, что это бессмысленно и бесполезно. Живыми мы принесем друг другу больше пользы в этом странном непознанном мире, где лучше действовать сообща.

Морги нахмурился и задумался.

– Хорошо, – буркнул он, – я согласен. Но предупреждаю, что по возвращении на Мху Тулан я от тебя не отстану.

– Об этом нам пока нечего беспокоиться, – возразил ему Эйбон. – Так мы идем?

Два гиперборейца продвигались вперед по узкой тропе, что вела в долину от озера из жидкого металла вдоль холмов, чья растительность становилась тем обильнее и гуще, чем ниже они спускались. Эту долину указало Эйбону перевернутое двуногое. Морги, дознаватель по призванию, забрасывал его вопросами:

– Кем или чем было то странное существо, которое скрылось в пещере, когда я с тобой заговорил?

– Это был бог Хзиулкуоигмнзхах.

– А кто он, этот бог? Признаюсь, я никогда о нем не слыхал.

– Дядя Зотаккуа по отцовской линии.

Морги замолчал, издав звук, который походил на подавленный чих или недовольное восклицание. Впрочем, спустя некоторое время он не выдержал и спросил:

– А в чем заключается твоя миссия?

– Все выяснится в свое время, – с достоинством ответствовал Эйбон. – Я не уполномочен говорить о ней до поры. У меня есть послание от божества, которое я должен доставить кому следует.

Против воли Морги был впечатлен.

– Полагаю, ты знаешь, что делаешь и куда идешь. Можешь хотя бы намекнуть, куда мы направляемся?

– Это тоже будет явлено в надлежащее время.

Холмы плавно спускались в лесистую долину, флора которой заставила бы земного ботаника схватиться за голову. Под последним из холмов неожиданно начиналась узкая дорога, уходившая вдаль. Эйбон решительно ступил на нее, – впрочем, выбора у него не было, ибо заросли каменных кустов и деревьев вскоре стали непроходимыми. Эйбон и Морги двигались вдоль зазубренных сучьев, походивших на связки дротиков и кинжалов, лезвий и игл.

Вскоре гиперборейцы заметили на дороге большие круглые следы с отметинами длинных когтей, однако не стали делиться друг с другом своими опасениями.

Спустя час или два путешествия по пружинящей под ногами тропинке из пепла, по обеим сторонам которой щетинилась растительность, напоминающая ножи и капканы, странники вспомнили, что проголодались. Морги так спешил схватить Эйбона, что не позавтракал; Эйбон же, стремясь избегнуть ареста, допустил тот же промах. Они присели на обочине, и колдун поделился со жрецом едой и вином. Впрочем, ели они экономно, ибо припасы были ограниченны, а местность вокруг вызывала сомнения в том, что им удастся вскорости раздобыть что-нибудь съедобное.

С новыми силами они продолжили путь и вскоре заметили впереди удивительное чудище, которому, очевидно, принадлежали многочисленные круглые следы. Чудище разлеглось на дороге, протянув задние ноги по направлению к путешественникам и загораживая им путь. У него были мириады коротеньких задних конечностей, но гиперборейцы понятия не имели, как выглядят передние и на что похожа голова.

Эйбон и Морги сильно перепугались.

– Еще одно твое божество? – попытался разрядить обстановку Морги.

Эйбон не ответил. Однако мог ли он ударить в грязь лицом? Колдун храбро выступил вперед и выкрикнул: «Хзиулкуоигмнзхах!», стараясь, чтобы прозвучало как можно внушительнее. Одновременно он выхватил меч и ткнул им между роговыми наростами, которые покрывали задние конечности чудища.

К их величайшему облегчению, животное продолжило путь по дороге, а гиперборейцы последовали за ним; когда сороконожка замедляла шаг, Эйбон повторял оказавшееся столь полезным заклинание. Морги взирал на него с некоторым почтением.

Таким манером они продвигались еще несколько часов. Громадное светящееся тройное кольцо все еще пересекало зенит, однако на удивление маленькое и холодное солнце уже прошло его и теперь клонилось к западу. Лес вокруг по-прежнему щетинился острой металлической листвой, но теперь от главной дороги, по которой шагало чудище, начали ответвляться тропинки и обходные пути.

Стояла тишина, за исключением топота многочисленных ножек их неуклюжего проводника; на протяжении миль ни Эйбон, ни Морги не произнесли ни слова. Верховный жрец все больше сожалел о поспешности, с которой последовал за Эйбоном сквозь панель; Эйбон горевал, что Зотаккуа не показал ему проход в какой-нибудь другой мир. От размышлений их отвлек шум низких бубнящих голосов, раздавшихся на дороге впереди чудища. В гуле нечеловеческих гортанных криков и карканья различались упрек и порицание, точно сварливая барабанная дробь, – чудище явно подвергалось поношениям со стороны неких невообразимых существ.

– И что дальше? – спросил Морги.

– Все будет явлено в надлежащее время, – ответствовал Эйбон.

Лес скоро поредел, и ведьминские завывания стали громче. Продолжая следовать по стопам гигантской сороконожки, которая нехотя продвигалась по дороге перед ними, путешественники неожиданно выступили на открытое пространство, и перед ними предстала живописная сцена. Чудище, которое явно отличалось покорностью, безобидностью и глупостью, съежилось перед группой созданий размером с человека, вооруженных лишь кнутами с длинными рукоятками. Эти создания, хоть и были двуногими, а их анатомия не так поражала воображение, как анатомия существа, которое Эйбон повстречал у озера из жидкого металла, все же выглядели весьма необычно: голова и тело представляли собой единое целое, а уши, глаза, ноздри, рты и другие органы неизвестного назначения располагались в произвольном порядке на груди и животе. Странные создания были полностью обнажены, смуглы и без всяких признаков растительности на теле и конечностях. Позади них высились постройки, которые плохо соотносились с человеческими понятиями об архитектурной симметрии.