Кларк Смит – Вино из Атлантиды. Фантазии, кошмары и миражи (страница 70)
Горные склоны над ними выглядели необитаемыми, и это наверняка отпугнуло бы путешественников менее выносливых и терзаемых менее чудовищными страхами. Вскоре высокие грибные леса уменьшились до альпийских размеров и теперь скорее напоминали лишайники; впереди был только голый черный камень. Худощавый и жилистый Эйбон хорошо переносил подъем, в то время как Морги, обладавший солидными габаритами жреца, вскоре выбился из сил. Когда он останавливался, чтобы перевести дух, Эйбон говорил ему: «Вспомни о матери народа», – и Морги преодолевал следующий крутой уступ, словно резвая, хоть и несколько одышливая горная козочка.
К полудню они добрались до перевала, откуда открывался вид на страну йдхимов. То была обширная и изобильная местность с лесами из гигантских грибов и других таллофитов, больше и многочисленнее тех, что им доводилось видеть прежде. Даже предгорья с этой стороны выглядели плодороднее, ибо не успели гиперборейцы спуститься, как очутились в роще громадных дождевиков и поганок.
Они как раз восхищались размером и многообразием этих грибов, когда в горах раздались громовые раскаты. Грохот приближался, обрастая все новыми раскатами. Эйбон мог бы обратиться к Зотаккуа, а Морги – вознести молитву богине Йундэ, но, к несчастью, времени на это не было. Гиперборейцев подхватила волна катившихся по земле дождевиков и лавина поганок, выкорчеванных обвалом, который начался высоко в горах; и с нарастающей скоростью, в головокружительном вихре разбухающей грибной массы они завершили спуск с гор менее чем за минуту.
Пытаясь выбраться из-под груды таллофитовых наносов, под которой они были погребены, Эйбон и Морги заметили, что полная тишина не наступила, хотя лавина сошла. В соседних кучах кто-то копошился. Когда удалось выпростать шею и плечи, гиперборейцы обнаружили, что там барахтаются местные, отличавшиеся от их бывших хозяев наличием рудиментарных голов. Это и были йдхимы, на один из городов которых обрушилась лавина. Из булыжников и дождевиков торчали крыши и башни; прямо перед гиперборейцами возвышалось здание, похожее на храм, и от его заблокированной двери йдхимы пробивали путь в грибной массе. При виде Эйбона и Морги они перестали копать, и колдун, который успел выбраться и убедиться, что его кости целы, воспользовался возможностью обратиться к ним:
– Внемлите! У меня послание от бога Хзиулкуоигмнзхаха! Я бесстрашно пронес эту весть через все испытания. На божественном языке она звучит так: «Икхуи длосх одхклонкх».
Поскольку говорил он на диалекте бхлемфроймов, который отличался от местного, сомнительно, чтобы йдхимы поняли первую часть его речи. Но Хзиулкуоигмнзхах был их святым покровителем, и они знали язык богов. На словах «икхуи длосх одхклонкх» копошение и непрерывная суета заметно активизировались, раздались гортанные крики, и из грибной массы показались новые головы и конечности. Те, кто успел выбраться из храма, вернулись и вынесли громадный образ Хзиулкуоигмнзхаха, несколько образов поменьше, изображающих менее значимых, но родственных божеств, и древнего идола, в котором Эйбон и Морги углядели сходство с Зотаккуа. Остальные йдхимы принялись выносить своих домашних божков, мебель и пожитки, и, сделав знак гиперборейцам, чтобы те следовали за ними, население в полном составе покинуло город.
Эйбон и Морги были сильно озадачены. И только после того, как в долине, покрытой грибными лесами, на расстоянии дня пути от старого города был возведен новый, и после того, как они стали жрецами в новом храме, гиперборейцы узнали причину переселения и каков смысл выражения «икхуи длосх одхклонкх». Оно означало: «Иди своей дорогой!»; произнеся его, бог хотел всего лишь отвязаться от Эйбона. Однако то, что сход лавины совпал с появлением Эйбона и Морги и доставленным ими божественным посланием, заставило йдхимов воспринять это как руководство к действию, как божественную директиву сменить место жительства. Что и привело к массовому исходу населения вместе с идолами и домашним скарбом.
Новый город назвали Гхломпх – по имени погребенного лавиной. И здесь до скончания своих дней Эйбон и Морги жили в почете и уважении, а их появление со словами «икхуи длосх одхклонкх» на устах было сочтено весьма удачным стечением обстоятельств, ибо теперь, когда город находился на удалении от гор, лавины ему не угрожали.
Последовавшие за переездом тучные годы повлияли и на гиперборейцев. У йдхимов, которые предпочитали размножаться более традиционным способом, не было матери народа, и жизнь Эйбона и Морги текла безмятежно. Эйбон наконец-то оказался в своей стихии, ибо весть, которую он принес от бога Зотаккуа, еще почитаемого в этой части Сикраноша, превратила его в своего рода местного пророка, даже помимо славы, которой он пользовался как носитель божественного послания.
Возможно, Морги и не был здесь совершенно счастлив, ибо йдхимы, хоть и верили в богов, не разжигали свой религиозный пыл до фанатизма и нетерпимости, а стало быть, абсолютно невозможно было преследовать их за ересь и вероотступничество. Впрочем, были и приятные моменты: грибное вино йдхимов, хоть и сильно горчило, славилось крепостью, да и женщин, если не быть слишком брезгливым, здесь находилось в достатке. Так Морги и Эйбон продолжили вести жизнь священнослужителей, которая, если честно, не слишком отличалась от жизни духовных лиц на Мху Тулане и в прочих краях.
Таковы были всевозможные приключения и такой удел в конце концов обрела эта грозная парочка на Сикраноше. Тем временем в доме Эйбона из черного гнейса, что стоял на утесе над северным морем на полуострове Мху Тулан, прислужники Морги несколько дней ждали своего господина, не осмеливаясь ни последовать за верховным жрецом, ни ослушаться приказа и удалиться. Спустя некоторое время особым разрешением, выданным временным заместителем Морги, их отозвали. Однако произошедшее нанесло сильный урон культу богини Йундэ. Сложилось мнение, что Эйбон с помощью могущественной магии, которой научился у Зотаккуа, не только сумел сбежать от Морги, но в придачу и сокрушил этого последнего. Как следствие, вера в богиню Йундэ захирела, и в последние века перед наступлением великого ледникового периода на полуострове Мху Тулан возродилось поклонение темному божеству Зотаккуа.
Красный мир Полярной звезды
Капитан Вольмар наблюдал за изменчивыми очертаниями созвездий, глядя в большой зеркальный телескоп своего небесного корабля «Алкиона». Вдруг нахлынули воспоминания о том, как в молодости он служил старшим помощником на трансатлантическом лайнере; так ярко представились ему рваные клочья тумана и безоблачное, холодное, сапфировое небо, когда он ночами на капитанском мостике наблюдал за Полярной звездой. Вот и сейчас посреди россыпи крошечных светящихся точек, образующих едва узнаваемые созвездия, одна вспыхнула ярче других, мало-помалу приобретая размеры далекого солнца, и, если верить звездным картам, точка эта – Полярная звезда.
Отраженный свет приближающегося небесного тела озарял худощавое лицо капитана, чьи резкие черты несли на себе отпечаток внутреннего огня, почти жреческой преданности идеалу. Вольмар смотрел на Полярную звезду с трепетом мистика и с жадным любопытством ученого, с неослабным юношеским пылом и в то же время с чувством, что дело его жизни близится к завершению. Те, земные ночи, которые он помнил так ярко, заронили в нем высокое стремление, годы спустя отправившее Вольмара в первое межзвездное путешествие и в конце концов – в нынешнюю экспедицию с намерением обойти всю известную человеку вселенную. Когда-то он видел в Полярной звезде далекую, недостижимую цель; она стала символом его мечты, путеводным светом всех его надежд. И вот теперь он приближается к ней, после десяти с лишним лет странствий среди бессчетных планетных систем.
Для Джаспера – старшего помощника на «Алкионе», для Ровертона – второго помощника, для пяти членов команды Полярная звезда – всего лишь одно из мириад солнц, заслуживающее не большей доли интереса, чем остальные. Джаспер сейчас дежурил у панели управления. Он обернулся и, не выражая никаких особенных чувств, попросил указаний:
– Сэр, часа через четыре минуем Полярную звезду, пройдем чуть левее. Держать прежний курс?
– Нет, бери вправо. Хочу посмотреть на Полярную. И если при ней есть планетная система, любопытно было бы ее увидеть.
Сухой официальный тон Вольмара успешно скрыл его внутренний азарт.
– Есть, сэр!
Больше ничего не было сказано. Джаспер повернул тяжелый рычаг рулевого привода из неомарганцовистой стали, и корабль откликнулся невероятно чутко, позволяя одной лишь сменой курса преодолеть громадный промежуток на скорости, превышающей скорость любых космических колебаний.
Сияя сверхъестественной белизной в черной бездне эфира, Полярная звезда час от часу росла и скоро превратилась в огромный ослепительный диск. Уже можно было разглядеть огненную корону, пылавшую в бездонной тьме пространства. Ее лучи проникали сквозь прозрачные иллюминаторы космического корабля, смешивались со светом электрических лампочек, приобретая фиолетовый оттенок, и бросали потусторонние блики на бледные лица Вольмара и его команды.
Орлиный взор Вольмара первым различил планеты, числом три: одна находилась совсем близко к Полярной звезде, примерно как Меркурий по отношению к нашему Солнцу, а две другие двигались по более отдаленным и от звезды, и друг от друга орбитам. Ближайшая к звезде планета была очень мала, и путешественники вскоре увидели, что поверхность ее – сплошь пустыня раскаленного камня, бесплодных песков и суровых неприступных гор, нигде ни следа воды или растительности. Когда «Алкиона» приблизилась ко второй планете, оказалось, что та немногим отличается от первой; Вольмар со своими людьми лишь бегло ее осмотрели. Теперь их главным образом интересовала третья, самая дальняя от звезды планета; она как раз находилась в афелии, по другую сторону от Полярной звезды.