Кларк Смит – Вино из Атлантиды. Фантазии, кошмары и миражи (страница 176)
Под этим неземным взглядом Фёрнэм застыл. Исходивший от существа свет бесконечным потоком заливал его собственные глаза, проникая прямо в мозг. Из света складывались образы, поначалу бесформенные и непонятные, но с каждым мгновением все более ясные и четкие. Потом они обросли подобием слов, которые непостижимым образом, словно во сне, Фёрнэм понимал.
– Мы не хотим причинять вам вред, – говорил загадочный голос. – Но вы нашли наш город, и вас нельзя отпускать. Люди не должны узнать о нас. Мы живем тут уже много лет. Когда мы только обосновались здесь, Лобнор был плодородным краем. Мы бежали в ваш мир с большой планеты, что раньше обращалась вокруг Солнца и целиком состояла из ультрафиолетовой субстанции, но погибла от ужасной катастрофы. Зная, что катастрофа неминуема, мы построили огромный космический корабль и улетели на Землю. Этот город воздвигнут из материалов, которые составляли наш корабль, а также из того, что мы привезли с собой. Город называется Циис, если произносить его название на человеческий лад. Благодаря нашим замечательным способностям мы видим в вашем мире все – даже то, что недоступно вам. Нам не требуется искусственное освещение. Но почти сразу по прибытии выяснилось, что мы и наши строения не видны людям. Из-за одного странного феномена после смерти в наших телах распадается определенная субстанция, и они проявляются в инфрафиолетовом спектре. Мертвыми вы можете нас видеть.
Голос затих, и только тут Фёрнэм осознал, что звучал он только в его голове – это была телепатия. Он мысленно сформулировал вопрос:
– Что вы собираетесь с нами делать?
– Мы хотим, чтобы вы остались здесь навсегда. – Голос был ровным и невыразительным. – Вы провалились в нашу ловушку, и мы применили обезболивающие средства, после чего вы много часов пролежали без сознания. В это время мы вкололи вам специальный препарат. Он уже начал менять твое зрение – ты ведь теперь до определенного предела различаешь ультрафиолетовое вещество вокруг. Нужно ввести этот препарат еще несколько раз, очень медленно, и тогда наш город станет для тебя таким же видимым, как и объекты твоего собственного мира. Мы собираемся подвергнуть вас и другим процедурам… они помогут приспособиться к новым условиям.
Позади странного собеседника по ступеням сошли еще несколько призрачных существ. Одно из них склонилось над Лэнгли, который как раз зашевелился и уже приходил в себя. Фёрнэм принялся мысленно формулировать другие вопросы и сразу получил ответ:
– На твоего товарища напало наше домашнее животное. Мы были заняты в лабораториях и не знали, что вы забрались в город, пока не услышали выстрел. А те вспышки света, которые вы видели, – результат любопытного явления, связанного с рефракцией. Падающие под определенным углом солнечные лучи преломляются и усиливаются молекулярным строением невидимого для вас вещества.
Тут Лэнгли очнулся, сел и затравленно огляделся.
– Что это, черт подери, такое? И где мы вообще? – спросил он, переводя взгляд с Фёрнэма на обитателей загадочного города.
Фёрнэм пустился в объяснения и поведал все, что ему только что передали телепатически. К концу рассказа Лэнгли уже поглядывал на призрачного собеседника Фёрнэма со смесью удивления и понимания: по всей видимости, до него тоже начали доходить успокаивающие мысленные сигналы.
И снова в голове раздался безмолвный сверхзвуковой голос, но теперь он приказывал:
– Пойдемте с нами. Вас немедленно следует адаптировать к нашей жизни. Если вам надо как-то мысленно ко мне обращаться, можете называть меня Аисфа. Мы сами коммуницируем без посредства языка, поэтому никаких имен не используем – только в исключительных формальных случаях. Наш народ зовется тиисины.
Фёрнэм и Лэнгли встали и последовали за Аисфой, беспрекословно подчинившись приказу (такую свою исполнительность они потом и сами не могли толком объяснить). Их словно загипнотизировали. Фёрнэм на автомате отметил про себя, что винтовка исчезла. Ее, конечно же, забрали тиисины, пока он валялся без сознания.
Они с некоторым трудом вскарабкались по высоким ступеням из каменного мешка. Несмотря на недавнее падение, путешественники, как ни странно, не ощущали боли от ушибов, но их это не удивило – будто под воздействием дурмана, они покорно принимали любые чудеса и загадки.
Фёрнэм и Лэнгли вышли на улицу и оказались среди поразительных светящихся зданий: над их головами пересекались бесчисленные хрустальные изгибы и плоскости. Аисфа уверенно шагал по направлению к фантастической волнообразной арке, открывавшей вход в самое высокое строение, чьи прозрачные невесомые купола и шпили устремляли свое кристальное великолепие прямо к стоявшей в зените луне.
У идущего впереди Аисфы никакого оружия при себе не было, но у четверых его сородичей, замыкавших ряды, имелось что-то вроде стеклянных или хрустальных серпов с широкими лезвиями и тупыми концами. По улице и в дверях неземной красоты строений сновали другие представители невероятного ультрафиолетового народа, занятые своими загадочными делами. В городе кипела тихая призрачная жизнь.
Перед самой аркой Фёрнэм и Лэнгли разглядели вдалеке усыпанный камнями склон Лобнора, который в лунном свете казался до странности прозрачным и нереальным. Потрясенный Фёрнэм сообразил, что под влиянием того самого препарата, о котором рассказывал Аисфа, земные объекты тоже теперь видятся не так, как раньше.
Они вошли в огромное здание, заставленное разнообразными приспособлениями – искривленными сферами, асимметричными дисками и кубами, очертания которых постоянно менялись, сбивая путников с толку. Некоторые вбирали в себя лунный свет, подобно сверхмощным линзам, и переливались ослепительным огнем. Ни Фёрнэм, ни Лэнгли не могли даже вообразить, для чего нужны подобные устройства, а Аисфа и его спутники не снизошли до телепатических объяснений.
Внутри здания ощущалась назойливая вибрация, от которой обоим путешественникам сделалось не по себе. Непонятно было, откуда она исходит; возможно, она просто-напросто им мерещилась или же воспринималась не осязанием, а каким-то другим органом чувств. Как бы то ни было, неприятная дрожь внушала тревогу и словно одуряла, а Фёрнэм с Лэнгли инстинктивно противились ее воздействию.
Весь первый этаж занимал один огромный зал. Причудливые приспособления становились все выше, уходя наверх концентрическими ярусами. В грандиозном куполе пересекались под всевозможными углами живые лучи загадочного света, сплетаясь в яркую и постоянно меняющуюся паутину, от которой слепило глаза.
Аисфа вывел их на пятачок в самом центре. Там стояла тонкая колонна футов пяти высотой, вокруг которой кольцом выстроилось с десяток тиисинов. На верхушке колонны в небольшом углублении лежал светящийся эллипсоид, крупный, как яйцо гигантской ископаемой птицы. От этого предмета во все стороны, как спицы от ступицы, горизонтально расходились лучи – они пронзали головы и тела застывших вокруг колонны тиисинов. Фёрнэм и Лэнгли ощутили испускаемое яйцом пронзительное гудение, которое каким-то образом было неразрывно связано с лучами, словно само сияние звучало.
Аисфа остановился, повернулся к ним, и в голове снова раздался его голос:
– Этот светящийся предмет называется Дōир. Сейчас вы все равно не способны осмыслить его истинную природу и происхождение. Скажу только, что он имеет некоторое отношение к тому, что вы называете минералами; и в том мире, откуда мы явились, существовали и другие подобные ему. Дōир генерирует мощную энергию, неразрывно связанную с нашим жизненным циклом, а его лучи заменяют нам пищу. Если мы потеряем Дōир, последствия будут весьма плачевными. Сейчас мы живем многие тысячи лет, но без него наша жизнь значительно укоротится из-за недостатка питательных и восстанавливающих лучей.
Фёрнэм с Лэнгли как зачарованные смотрели на сияющее яйцо. Оно загудело громче, количество лучей увеличилось, и они вытянулись еще дальше. Именно от Дōира, догадались путешественники, и исходит вибрация, которая так тревожила их и угнетала. Она как будто исподтишка давила и гипнотизировала, словно эллипсоид обладал собственным сознанием и хотел противоестественным образом смять их волю и поработить чувства и разум.
В голове раздался мысленный приказ Аисфы:
– Идите туда – к тем, кто вкушает свет Дōира. Мы полагаем, что с его помощью вы сможете с течением времени очиститься от земного несовершенства, а ваши тела постепенно трансформируются и станут схожи с нашими, и тогда вы будете воспринимать то, что воспринимаем мы.
Неохотно, словно по принуждению, Фёрнэм и Лэнгли шагнули вперед.
– Не нравится мне это, – прошептал Фёрнэм. – Слишком уж все странно.
Призвав на помощь последние остатки воли, он застыл, не дойдя до мерцающих лучей, и за плечо удержал Лэнгли.
Ослепленные сиянием, они стояли и глядели на Дōир. В его сердцевине пульсировал холодный неугомонный огонь, в котором ощущалось некое безымянное зло, отличное от зла земного. Длинные, чуть подрагивающие лучи копьями пронзали полупрозрачные тела стоявших вокруг колонны тиисинов.
– Поспешите! – велел Аисфа. – Сила Дōира убывает и прибывает через равные промежутки времени, еще несколько мгновений – и она постепенно уйдет внутрь. Лучи исчезнут, и вам придется ждать много-много минут, пока излучение не вернется.