Кларк Смит – Вино из Атлантиды. Фантазии, кошмары и миражи (страница 153)

Глядя в иллюминаторы, пассажиры видели, как из темноты за ними наблюдают глаза – два синеватых мерцающих озера. Но вопреки всем страхам, по каким-то своим неведомым соображениям, марсианин отпустил корабль, не чиня ему никаких препятствий. Впрочем, в путешествии не обошлось без неприятностей: пилот из Стилтона получился так себе – не чета полубожественному всеведущему растению. Не единожды они сталкивались с метеоритами, но, к счастью, ни один не пробил обшивку. И вот после многочасового путешествия судно достигло Земли. Стилтон не сумел вовремя сбросить скорость, и корабль рухнул где-то в Южной Атлантике, уцелев лишь потому, что удар смягчила вода. От падения механизмы серьезно повредились, а почти все пассажиры были оглушены и изранены.

Несколько дней они болтались по волнам – изувеченный корабль больше невозможно было поднять в воздух, – а потом медно-золотистый корпус заметили с океанского лайнера, и потерпевших отбуксировали в Лиссабон. Ученые сошли на берег и вернулись в Америку, но перед этим подробно поведали о своих приключениях представителям мировой прессы и зловеще предостерегли население Земли, рассказав о гнусных предложениях и губительных замыслах инопланетного чудовища.

Их возвращение вызвало настоящую сенсацию, в прессе поднялась невообразимая шумиха. Землю захлестнули тревога и паника, отчасти вызванные исконной человеческой неприязнью ко всему неизвестному; в невежественных людских умах, подобно призрачным гидрам, плодились жуткие, смутные и уродливые страхи.

Этому немало способствовали Стилтон со товарищи: им удалось настроить жителей Земли против марсианина и пробудить в них догматическую злобу и слепую неприязнь. На свою сторону консерваторы перетянули столько ученых, сколько смогли, – то есть всех, кто мыслил подобным же образом, а также тех, кто опасался выступать против большинства; вдобавок им удалось собрать под свои знамена политиков со всего света, поэтому и речи уже не шло о том, чтобы принять предложенный марсианином союз.

По всей планете множились враждебные силы, правили бал косность, разобщенность и невежество – и, конечно же, не обошлось без религии. Марсианин утверждал, что обладает божественной мудростью и силой, и эти слова сочли гнусным богохульством представители самых разных вероисповеданий: христиане и мусульмане, буддисты и зороастрийцы, не остались в стороне даже адепты вуду. Священники не могли стерпеть столь нечестивые заявления и боялись, что люди начнут поклоняться неантропоморфному божеству. Халиф и папа римский, лама и имам, пастор и махатма – все единодушно решили дать отпор инопланетному захватчику.

Политиков пугали обещания создать на Земле социальную утопию – в этом им мерещилось что-то большевистское. Финансисты, бизнесмены и промышленники полагали, что подобный союз угрожает их процветанию и стабильности. Короче говоря, в антимарсианском движении были обширно представлены все грани человеческого общества.

Меж тем на Марсе Гейллард и его товарищи пробудились и увидели, что сияние изогнутых листьев померкло, а на небе занимается пламенный золотой рассвет. Они поднялись и вышли из убежища, поскольку воздух на поляне успел прогреться до приятной температуры.

Человекообразный отросток известил их об отлете корабля сразу же – еще прежде, чем они заметили перемену. В отличие от людей отросток не ведал усталости, а потому так и простоял всю ночь рядом с растением, к которому крепился. Вот что он сказал землянам:

– Я не препятствовало вашим спутникам, и на то у меня имелись причины. С таким безрассудным и враждебным отношением здесь от них было бы больше вреда, чем пользы, их присутствие нарушило бы связь, которую до́лжно установить между вами и мною. Они доберутся до родной планеты и настроят земные народы против меня, взрастят в умах ядовитые предубеждения против моего прекрасного плана. Увы, это было бы неизбежно, даже верни я их на Марс или отправь корабль скитаться в вечной межпланетной пустоте. Мне ведомо, что нам придется преодолеть величайшие невежество, косность и безрассудный эгоизм, и лишь после этого озарит повергнутые во тьму земные умы даруемый мною чудодейственный свет… Несколько дней вы пробудете здесь, и я раскрою вам многие божественные тайны, научу повелевать невероятными силами, что докажет народам Земли мое превосходство, а потом отправлю домой в качестве своих послов. Ваши собратья отнесутся к вам враждебно, но в конце концов мы восторжествуем, ибо на моей стороне неизменно выступают наука и правда.

Гейллард и его товарищи слушали эту речь, а также многие последовавшие за ней, с величайшим почтением – почти с благоговением. Они все более убеждались, что марсианское растение, это высшее существо, которое обращается к ним посредством человекообразного посредника, многократно превосходит людей, поистине всеведуще и фактически бессмертно, а также обладает многими качествами, присущими богу.

Хотя почти все ученые по складу характера или в силу образования были агностиками, они чтили своего невероятного марсианского кумира и внимали его речам покорно, едва ли не униженно, впитывая накопленную с годами мудрость и бессмертные тайны космоса, жизни и энергии, которыми делилось с ними великое инопланетное существо.

Знание, что им открылось, было одновременно простым и сверхсложным. Вначале божественное растение подробно разъяснило монистическую природу всего сущего: материи, света, цвета, звука, электричества, силы тяготения и других форм излучения, а также времени и пространства – все это были лишь разные проявления одного и того же единого принципа или субстанции.

Затем их научили порождать и контролировать – при небольшом содействии определенных химических веществ – различные виды энергии, которую невозможно было ощутить человеческими органами чувств или измерить доступными людям инструментами. Земляне выучились управлять страшной силой, генерируемой при помощи определенных сверхчувствительных элементов в процессе рефракции ультрафиолетового и инфракрасного излучения. В концентрированной форме эту силу можно было использовать, чтобы аннигилировать или же воссоздать молекулярную структуру вещества.

Сторонники марсианина узнали, как конструировать двигатели, испускающие разрушительные или трансформирующие материю лучи. С помощью этих доселе не известных человечеству лучей, даже более мощных, чем так называемые космические лучи, можно было обновлять организм и исцеляться от болезней и старости.

Божественное растение учило их, а между тем строило новый космический корабль, на котором ученые должны были вернуться на Землю, чтобы проповедовать там слово марсианское. Крепления и обшивка материализовались из воздуха прямо у них на глазах – то был практический урок по использованию открывшихся перед ними таинственных сил природы. Невидимыми магнитными лучами улавливались в космосе атомы для нужных сплавов, в особых рефракционных слоях атмосферы под воздействием концентрированной солнечной энергии плавились и принимали желаемую форму металлы – корабль послушно обретал форму, словно бутылка, выдуваемая стеклодувом.

Вкусившие невероятных знаний и могущества сторонники марсианина загрузили на борт поразительные механизмы и устройства, созданные для них растением, и отправились наконец к родной Земле.

И вот спустя неделю после похищения тридцати пяти землян со стадиона Беркли в полдень на том же самом месте опустился корабль с марсианскими неофитами. Управляемый сверхискусным божественным растением, он без всяких происшествий легко, словно птичка, коснулся земли. И как только новости о его прибытии распространились, на стадион хлынула толпа. Любопытных и враждебных в ней было поровну.

Стилтон и его товарищи-ретрограды успели выдвинуть множество обвинений, а потому ученых во главе с Гейллардом и троих журналистов заочно объявили по всей Земле преступниками. Их появления ждали, и все правительства, опасаясь происков божественного растения, издали закон, воспрещающий ученым высаживаться где-либо на планете под угрозой заключения под стражу.

Гейллард и его соратники ничего об этом не знали; не ведали они и о том, с какой скоростью распространились по миру предубеждения против них, а потому спокойно открыли люк и приготовились выйти наружу.

Гейллард первым шагнул вперед и замер на верхней ступеньке металлического трапа, глядя вниз на пеструю мозаику лиц. На многих читались злоба, страх, ненависть и подозрительность, кто-то вопросительно пялился на него, раззявив рот, словно на циркового уродца. Грубо распихивая зевак локтями и раздавая тычки и затрещины, к кораблю пробирался небольшой отряд полиции. То тут, то там кто-то выкрикивал насмешки и угрозы, которые постепенно слились в единый хор, и хор этот буквально обрушился на экипаж корабля:

– Проклятые марсиане! Покончить с мерзкими предателями! Повесить тварей!

Большой перезрелый помидор полетел в Гейлларда и шлепнулся у самых его ног на верхней ступеньке. К крикам добавились свист, улюлюканье и шиканье, но сквозь весь этот бедлам отчетливо пробивался тихий голос, вещавший внутри корабля, – голос марсианина, долетавший через невообразимые космические дали:

– Будьте осторожны, не нужно пока выходить наружу. Доверьтесь мне, и все будет хорошо.