Кларк Смит – Вино из Атлантиды. Фантазии, кошмары и миражи (страница 152)

Даже самым мощным вашим телескопам далеко до моих глаз. По ночам я изучало Землю и другие планеты и немало поняло об их устройстве. Во многом мне ясны ваша жизнь, история и уровень цивилизации. Также я хорошо представляю себе геологические, зоологические и растительные явления вашей планеты. Прекрасно понимаю ваше несовершенство, социальное неравенство, неприспособленность, многообразные болезни и беды, которым вы подвержены из-за того, что разделены на множество негармоничных сущностей и распыляете свой жизненный потенциал.

Мне все эти злосчастья неведомы. Я обладаю практически абсолютным знанием и могуществом, во всей Вселенной мне нечего бояться, кроме разве что естественного процесса, которому, как и другие стареющие планеты, подвергается Марс, – осушения.

Этот процесс я не в состоянии повернуть вспять, но могу лишь немного замедлить. Уже не единожды мне пришлось использовать артезианские воды планеты. Я могло бы питаться одним только воздухом и солнечным светом, но вода нужна мне, чтобы поддерживать питательные свойства атмосферы. Без живительной влаги я со временем лишусь бессмертия, увянут мои гигантские стебли, засохнут исполинские листья.

Ваш мир еще молод, в нем сверх меры морей и рек, а воздух напоен влагой. У вас более чем достаточно того, в чем я так нуждаюсь, и вот я пригласило вас сюда как представителей человечества и хочу сделать исключительно выгодное как для меня самого, так и для вас предложение.

В обмен на малую толику воды вашего мира я открою вам тайну вечной жизни и неисчерпаемой энергии, научу, как преодолеть социальное несовершенство и полностью подчинить себе окружающую среду. Мои огромные стебли и отростки оплетают экватор и доходят до полюсов, а потому я не смогу покинуть родной Марс, но зато расскажу вам, как колонизировать другие планеты и исследовать звезды за пределами Солнечной системы. Я предлагаю заключить межмировой договор о вечном союзе между мною и людьми Земли.

Хорошенько обдумайте мое предложение, ибо такой возможности никому и никогда еще не представлялось. Рядом со мной люди – что букашки рядом с божеством. Невозможно сполна оценить те блага, которые я могу вам дать. В обмен я лишь прошу, чтобы вы, следуя моим инструкциям, установили на Земле передающие станции, которые с помощью сверхмощных волн будут телепортировать на Марс морскую воду, очищенную от нежелательных солей. То количество, которое мне требуется, никак или почти никак не скажется на земном уровне морей и влажности воздуха, зато я смогу обеспечить себе вечную жизнь.

Произнеся эту эффектную речь, двойник Гейлларда умолк, устремив на землян непроницаемый взгляд и вежливо ожидая ответа.

Конечно же, разных участников делегации после этой необычайной тирады обуревали эмоции весьма разнообразного толка. Люди так устали удивляться бесконечным чудесам, которые являли себя одно за другим, что их мыслительные способности слегка притупились и все даже приняли как должное человеческую фигуру, выросшую у них на глазах и наделенную способностью к разумной речи. Однако предложение, высказанное этим человекообразным органом, несомненно, вызвало отклик и совершенно по-разному отозвалось в душах ученых, журналистов, мэра и начальника полиции.

Гейлларду оно сразу же понравилось: он с каждой минутой все отчетливее чувствовал сродство с марсианским растением и готов был немедленно согласиться на все и гарантировать собственную поддержку, а также поддержку своих спутников, чтобы заключить союз и поскорее начать оговоренный обмен. Но астроном был вынужден напомнить марсианину, что даже если вся делегация будет единодушна, у них нет полномочий представлять народы Земли и заключать от их имени подобные сделки; самое большее, что они могут, – пересказать условия правительству Соединенных Штатов и других стран.

После некоторых раздумий примерно половина ученых объявили, что план им нравится и они будут всеми силами способствовать его воплощению. К ним примкнули трое репортеров, которые (возможно, опережая события) пообещали поддержку всего мирового журналистского сообщества.

Стилтон и другие ретрограды были против, вернее, даже категорически против и тут же отмели предложение марсианина. Любое соглашение подобного рода казалось им в высшей степени неуместным и нежелательным. По их словам, народам Земли не следовало связывать себя договором такого сомнительного свойства или же торговать чем-либо с существом, подобным этому чудовищному растению, которое даже не обладало никаким правовым биологическим статусом; ни один ученый в здравом уме просто не мог поддержать столь подозрительный проект. Им во всем мерещился подвох, да и в любом случае происходящее настолько выходило за рамки общепринятого, что заслуживало сурового порицания.

Произошел раскол, и между учеными разгорелся яростный спор, в ходе которого Стилтон прямо назвал Гейлларда и других сторонников предложения предателями человечества, большевиками от науки и распространителями опасных и порочащих человеческое мышление идей. Грешэм и Полсон, будучи по роду своей профессии консерваторами, выступали за закон и порядок во всем, и таким образом комиссия разделилась почти поровну на тех, кому предложение марсианина импонировало, и тех, кто отвергал его с подозрением и неприязнью.

Пока путешественники яростно спорили, солнце скрылось за огромными листьями, небо окутали бледно-розовые сумерки, и воздух мгновенно остыл, ведь они находились на пустынной планете с разреженной атмосферой. Ученые задрожали от холода; все более очевидный физический дискомфорт отвлек их от горячо обсуждаемой проблемы.

И вот в полумраке снова заговорил странный человекообразный отросток:

– Я предложу вам приют на выбор – на эту ночь, а также на все то время, что вы пробудете на Марсе. Космический корабль хорошо обогревается и освещается, там вы найдете все необходимые удобства. Есть и другой вариант: справа за листвой я прямо сейчас обустраиваю не менее удобное пристанище. Переночевав там, вы сможете составить представление о том, на что я способно.

Космический корабль ярко осветился, восхитительным аметистовым цветом засияли его фиолетовые иллюминаторы. И тут же где-то совсем рядом начали фосфоресцировать или излучать какую-то неведомую энергию сами листья.

На ученых повеяло теплом, хотя царило полное безветрие, и, подойдя поближе к странному мерцанию, они увидели, что листва приподнялась, образуя что-то вроде пещеры, внутри которой было тепло, словно весенней ночью где-нибудь в субтропиках. Пол там был устлан неким подобием ковра неярких расцветок, толстым и мягко пружинящим под ногами, будто матрац. На низких столиках ждали кувшины с питьем и тарелки с пищей.

Гейллард и другие ученые, которые симпатизировали марсианину, сразу же согласились воспользоваться чудесным прибежищем, которое вызвало их искреннее изумление и любопытство. Те же, кто занимал антимарсианскую позицию, и слышать ничего не желали, полагая все это дьявольскими происками. Какое-то время они бродили по поляне, стуча зубами от холода, а потом поднялись на борт гостеприимного космического корабля, поскольку, следуя какой-то своей прихотливой логике, сочли это наименьшим из двух зол.

Устроившиеся под сенью листвы сторонники марсианина отведали яств и напитков со столь загадочно появившихся столов и улеглись на мягкий пол. Жидкость из кувшинов прекрасно их освежила – это была не вода, но нечто вроде бодрящего ароматного вина. Еда же (в буквальном смысле манна небесная) оказалась на вкус гораздо лучше той, которую они ели в полете. Из-за пережитого путешественники находились в состоянии сильнейшего возбуждения, нервы их были взвинчены до предела, и потому все думали, что заснуть не удастся. Непривычные воздух и сила тяготения, неведомое излучение, испускаемое марсианской почвой, да и само невероятное путешествие и фантастические открытия прошедшего дня – все это выбивало из равновесия и смущало разум и тело.

Однако едва Гейллард и его товарищи улеглись, их тут же охватил глубокий сон без сновидений. Возможно, тому способствовали еда и напитки, которые они отведали, а может, дурманящее гипнотическое воздействие воздуха, огромных листьев или же самого центрального мозга.

Тем же, кто отправился на корабль, повезло гораздо меньше: спали они плохо, ворочались, то и дело пробуждались. Многие едва прикоснулись к предложенному угощению, а Стилтон так и вовсе отказался есть и пить. Несомненно, из-за их враждебного настроя гипнотическая сила растения (если таковая применялась) воздействовала на них гораздо слабее. Как бы то ни было, тем, кто ночевал на судне, спалось гораздо хуже тех, кто остался снаружи.

Незадолго до рассвета, когда ночной марсианский сумрак еще освещали две небольшие тусклые луны, Фобос и Деймос, Стилтон встал с мягкой кушетки, на которой всю ночь метался без сна, и, ничуть не обескураженный предыдущей неудачной попыткой, снова принялся экспериментировать с рычажками и клавишами на панели управления.

К его удивлению, кнопки причудливой формы поддались. Он мог спокойно нажимать их и двигать переключателями, вскоре выяснил принципы управления и смог поднять корабль в воздух.

На его торжествующий вопль сбежались остальные. Никто уже не спал – все ликовали, надеясь убраться подальше от Марса и юрисдикции чудовищного растения. Надежда мешалась со страхом – ученые опасались, что в любую минуту марсианин снова чудодейственным образом захватит контроль над бортовыми приборами, но судно беспрепятственно поднялось с темной поляны в небеса и устремилось к зеленому шарику Земли, ярко сиявшему среди незнакомых созвездий.