Кларк Смит – Лабиринт чародея. Вымыслы, грезы и химеры (страница 173)

Даже солнце изменило свое положение. Когда они с Сефорой подошли к торфянику, оно все еще стояло довольно низко слева от Ансельма. А сейчас, озаряя своими янтарными лучами лес, оно почти касалось горизонта справа.

Юноша вспомнил, как Сефора говорила ему, что она волшебница. Это поистине было подтверждением колдовства. Он взглянул на нее со странной нерешительностью и опасением.

– Не тревожься, – ободряюще улыбнулась Сефора. – Я же говорила тебе, что дольмен – это врата в мои владения. Теперь мы в стране, лежащей вне времени и пространства, в том смысле, в каком ты до сих пор их понимал. Даже времена года здесь другие. Но никакое колдовство тут ни при чем, кроме тайного знания древних великих друидов, владевших секретом этого скрытого царства и воздвигших этот огромный портал для перехода между мирами. Если устанешь от меня, можешь в любое время вернуться через эти врата. Но, надеюсь, это случится не слишком скоро.

Ансельм, хотя все еще недоумевающий, при этих словах вздохнул с облегчением. Он поспешил доказать, что надежда Сефоры небеспочвенна. Он уверял ее в этом столь долго и убедительно, что прежде, чем она снова отдышалась и смогла говорить, солнце зашло за горизонт.

– Воздух становится прохладным, – сказала она, прижимаясь к Ансельму и слегка дрожа. – Но отсюда рукой подать до моего дома.

Уже в сумерках они подошли к высокой круглой башне, возвышавшейся среди деревьев и поросших травой холмов.

– Давным-давно, – сказала Сефора, – на этом месте был огромный замок. Сейчас от него осталась одна башня, и я ее владелица, последняя в моем роду. Башня и эта земля вокруг носят имя Силер.

Высокие свечи тусклым светом озаряли помещение, стены которого были затянуты роскошными гобеленами со странными и непонятными рисунками. Дряхлые мертвенно-бледные слуги в старомодных одеждах сновали взад и вперед с бесшумностью призраков, поднося изысканные яства и вина в просторный зал, где расположились волшебница и ее гость. Вина обладали превосходным букетом и были выдержаны в течение неизмеримо долгих лет, а еда была приправлена диковинными пряностями, и Ансельм воздал угощению должное. Все происходящее напоминало ему какой-то немыслимый сон, и он принимал то, что его окружало, как воспринимает свое видение спящий, нимало не тревожась его странностью.

Крепкое вино ударило ему в голову, и все чувства его растворились в жарком забвении, но близость Сефоры пьянила куда сильнее любого вина.

Однако юноша слегка вздрогнул, когда в зал вбежал тот самый черный волк, что был утром на берегу пруда, и, как верный пес, принялся тереться о ноги хозяйки.

– Как видишь, он довольно смирный, – сказала та, бросая зверю куски мяса со своей тарелки. – Я частенько позволяю ему приходить в башню, а порой он сопровождает меня, когда я выхожу из Силера.

– Вид у него свирепый, – нерешительно заметил Ансельм.

Казалось, волк понял его слова, ибо немедленно оскалил на юношу зубастую пасть, хрипло и сверхъестественно низко зарычав. Красные огоньки вспыхнули в его угрюмых глазах, точно угли, раздуваемые чертями в глубинах преисподней.

– Уходи прочь, Малаки, – решительно скомандовала волшебница.

Волк повиновался и покинул зал, на прощание бросив злобный взгляд на Ансельма.

– Ты ему не понравился, – заметила Сефора. – Впрочем, это не слишком удивительно.

Ансельм, во власти вина и любви, не обратил внимания на ее последние слова и не спросил, что они значат.

Утро наступило слишком быстро, позолотив косыми солнечными лучами верхушки деревьев вокруг башни.

– Я ненадолго тебя оставлю, – объявила Сефора, после того как они закончили завтракать. – В последнее время я что-то совсем забросила магию. Кроме того, мне необходимо кое-что разузнать.

Грациозно склонившись, она поцеловала его ладони. Затем, на прощание одарив гостя улыбкой, чародейка удалилась в комнату на вершине башни, рядом с ее спальней. Здесь, сказала она Ансельму, хранились всякие снадобья, манускрипты и прочие принадлежности ее магии.

Пока ее не было, Ансельм решил выйти из замка и исследовать лес вокруг башни. Памятуя о черно-сизом волке, в чью кротость, несмотря на все заверения Сефоры, он совершенно не верил, юноша прихватил с собой дубину, которую вырезал накануне в зарослях у реки Исуаль.

Тропинки были повсюду, и каждая вела в какое-нибудь очаровательное местечко. Силер был поистине волшебной землей. Восхищенный дивным золотистым светом и ветром, источавшим свежий аромат весенних цветов, Ансельм переходил от одной опушки к другой.

Наконец он очутился в травянистой ложбине, где из-под мшистых валунов бил маленький родник, и устроился на валуне. Размышляя о странном счастье, столь неожиданно вошедшем в его жизнь, влюбленный юноша будто снова окунулся в один из тех старинных романов и волшебных преданий, которые так любил читать. С улыбкой он вспомнил ту язвительность, с какой Доротея де Флеше критиковала его пристрастие к подобной литературе. Что, интересно, она бы подумала теперь? В любом случае, вероятно, ей было бы все равно…

Размышления его внезапно прервал шорох листьев. Черный волк выскочил из рощи и заскулил, будто пытался привлечь внимание Ансельма. Вся волчья свирепость, казалось, куда-то исчезла.

Заинтригованный и немного встревоженный, Ансельм с удивлением смотрел, как волк лапами выкапывает какие-то растения, немного напоминающие дикий чеснок, а затем с жадностью их глотает.

Дальнейшее изумило юношу еще больше. Только что он видел перед собой волка – а в следующее мгновение на том же самом месте возник худощавый мускулистый мужчина с иссиня-черной гривой волос и бородой. Глаза незнакомца пылали мрачным огнем, волосы доходили почти до бровей, а лицо заросло бородой практически до самых нижних ресниц. Руки, ноги, плечи и грудь его были покрыты щетиной.

– Не волнуйся, я не хочу тебе зла, – произнес мужчина. – Я Малаки дю Маре, колдун и бывший любовник Сефоры. Пресытившись мной и опасаясь моего колдовства, она превратила меня в оборотня, тайком напоив водой из одного озера, что таится в заколдованных землях Силера. На озере этом с давних времен лежит проклятие ликантропии, и Сефора укрепила его мощь своими заклинаниями. Я могу сбрасывать волчью личину лишь ненадолго во время новолуния. В остальное время я могу обрести человеческий вид совсем на короткий миг, проглотив корень, который, как ты видел, я выкопал и съел. Но корни эти – большая редкость, и отыскать их очень сложно.

Ансельм понял, что Силер опутан волшебными чарами гораздо более изощренными, чем он представлял себе до тех пор. Но в своем ошеломлении он все же не мог поверить странному существу, стоявшему перед ним. Ему доводилось слышать множество историй про оборотней, которые в средневековой Франции считались делом совершенно обычным. Люди говорили, что их жестокость была жестокостью демонов, а не простых животных.

– Позволь мне предостеречь тебя от смертельной опасности, в которой ты находишься, – продолжал между тем Малаки дю Маре. – Ты опрометчиво позволил Сефоре соблазнить тебя. Если у тебя есть хоть капля мудрости, беги прочь из Силера как можно быстрее… Эта страна уже давно погрязла в колдовстве и зле, и все, кто живет в ней, так же стары, как и сама здешняя земля, и точно так же прокляты. Слуги Сефоры, встретившие вас прошлым вечером, – вампиры, которые днем спят в склепах под башней, а ночью выходят. Через врата друидов они пробираются в Аверуань и охотятся там на людей.

Он немного помолчал, точно желая придать особое значение словам, которые собирался сказать. Глаза его зловеще сверкнули, в низком голосе послышались шипящие нотки.

– Сефора и сама – древняя ламия, почти бессмертная, и пьет жизненные силы молодых мужчин. На протяжении этих веков у нее было множество любовников, и я могу лишь оплакивать их печальный конец, хотя и не знаю всех подробностей. Молодость и красота, которые она сохранила, – лишь иллюзия. Если бы ты мог видеть Сефору в истинном ее обличье, ты с отвращением содрогнулся бы и в мгновение ока излечился от своей опасной любви. Ты увидел бы ее – немыслимо старую и омерзительно порочную.

– Но разве такое возможно? – удивился Ансельм. – По правде говоря, я вам не верю.

Малаки пожал волосатыми плечами:

– Ну, я тебя предупредил. Однако близится время моего превращения в волка, и мне пора. Если придешь ко мне потом в мое жилище, в миле к западу от башни, возможно, мне удастся убедить тебя, что я сказал правду. А пока спроси себя, попалось ли тебе на глаза в комнате Сефоры хотя бы одно зеркало, какие непременно должны быть у молодой и красивой женщины. Вампиры и ламии боятся зеркал, и отнюдь не без причины.

В башню Ансельм вернулся в смятении. То, что он услышал от Малаки, было неправдоподобным. И все же его беспокоили слуги Сефоры. Утром он не заметил их отсутствия, но с предыдущего вечера они все еще не появлялись. И он действительно не видел среди безделушек Сефоры ни одного зеркала.

Чародейка уже ожидала его возвращения в зале башни. Одного взгляда на ее совершенную женственность оказалось достаточно, чтобы ему стало стыдно за сомнения, порожденные словами Малаки. Серо-голубые глаза Сефоры вопросительно глядели на Ансельма, глубокие и нежные, точно глаза языческой богини. Он без утайки поведал ей о встрече с оборотнем.