Кларк Смит – Лабиринт чародея. Вымыслы, грезы и химеры (страница 132)

Похоже, демоническая птица знала все повороты зачарованного лабиринта, которым окружил свое жилище колдун, ибо вывела оттуда охотника, почти не плутая. По дороге Ралибар Вуз слышал далекие крики своих людей, но его собственный голос был тонок, словно писк летучей мыши. Вскоре он оказался высоко на склоне, у подножия изрытого пещерами горного уступа. Ему еще не случалось бывать с этой стороны горы.

Рафтонтис поднялся к нижней пещере и парил у входа, пока охотник с риском для жизни пробирался между грудами обглоданных костей, кремнями и прочим не заслуживающим упоминания хламом, который выбросили вурмы. Эти отвратительные жестокие дикари, высунув омерзительные физиономии из темных отверстий пещер, приветствовали продвижение Ралибара Вуза свирепым воем и неисчерпаемыми запасами мусора. Впрочем, Рафтонтиса они не трогали и, казалось, изо всех сил старались в него не попасть, а когда Ралибар Вуз приблизился к нижней пещере, широкие крылья парившей впереди птицы заметно мешали дикарям целиться.

Отчасти благодаря этому охотнику удалось добраться до входа в пещеру, избежав серьезного вреда здоровью. Отверстие оказалось довольно узким; Рафтонтис налетел на вурмов с раскрытым клювом, отогнав их вглубь пещеры, пока Ралибар Вуз закреплял позиции на пороге. Некоторые вурмы, впрочем, пали ниц, уступая дорогу птице, а когда она пролетела мимо, вскочили и атаковали Ралибара Вуза, вступившего в смрадную тьму их жилища. Они передвигались на полусогнутых, огрызаясь, словно псы, а их косматые гривы доходили им до колен; они царапали охотника крюкообразными когтями, но когти застревали в звеньях его кольчуги.

Повинуясь заклятию, безоружный Ралибар Вуз сражался с ними, колотя по омерзительным физиономиям латной перчаткой с подлинным ожесточением, далеким от охотничьего азарта. Он слышал, как трещат когти и зубы вурмов, ломаясь о звенья его кольчуги, однако по мере того, как он продвигался вглубь пещеры, место выбывших из строя занимали другие; их самки бросались ему под ноги, точно змеи, а детеныши, еще не успевшие отрастить клыки, мусолили его лодыжки беззубыми челюстями.

Впереди Ралибар Вуз слышал хлопанье крыльев Рафтонтиса и резкие крики – наполовину шипение, наполовину карканье, – которые птица то и дело издавала. Тьма душила Ралибара Вуза тысячей смрадных запахов, ноги оскальзывались в крови и грязи. Однако вскоре вурмы отстали. Пещера шла под уклон; теперь к вони примешивались едкие неорганические запахи.

Спускаясь на ощупь по крутому склону сквозь непроглядную тьму, спустя некоторое время Ралибар Вуз оказался в подземном зале, где было не темно и не светло. Каменные арки подсвечивались какими-то скрытыми лунами. Мимо обрывистых гротов, вдоль бездонных ущелий Рафтонтис вел его в подземный мир под горой Вурмисадрет. Все вокруг было залито мутным искусственным светом, источника которого Ралибар Вуз не находил. Крылья, слишком широкие для летучей мыши, скользили над его головой; порой во мраке пещер мелькали громадные тени, напоминавшие бегемотов и гигантских рептилий, какие топтали Землю в доисторические времена, но в полумраке он не мог разглядеть, были это живые существа или каменные изваяния.

Сильно было заклятие, наложенное на Ралибара Вуза; его страх притупился, и теперь он ощущал только ошеломленное изумление. Воля его и мысли отныне как будто принадлежали не ему, а другому человеку. Охотник брел к неизвестному, но неминуемому концу по темному, но предначертанному пути.

Наконец Рафтонтис остановился и многозначительно завис в пещере, отличавшейся особо сложным смрадом. Поначалу Ралибару Вузу показалось, что пещера пуста. Продвигаясь к Рафтонтису, он спотыкался о склизкие останки, напоминавшие обтянутые кожей скелеты людей и зверей. Проследив за горящим, как уголь, взглядом демонической птицы, охотник различил возлежащую в темной нише бесформенную массу. При его приближении масса шевельнулась, бесконечно ленивым движением приподняла огромную жабью голову, словно пробуждаясь от дремы, и на черном лице без бровей показались две сочащиеся фосфором щелки.

Среди зловония, забившего ноздри, Ралибар Вуз уловил запах свежей крови. Его охватил ужас; охотник заметил лежащую перед жутким чудищем съежившуюся шкурку, не принадлежавшую ни человеку, ни зверю, ни вурму. Ралибар Вуз замер, боясь приблизиться и не имея возможности отступить. Впрочем, подгоняемый сердитым шипением археоптерикса и хлестким ударом клюва между лопаток, он подошел так близко, что сумел разглядеть густой темный мех, покрывавший тело чудища, и его сонно выставленную голову.

В нахлынувшем ужасе, с чувством кошмарной обреченности Ралибар Вуз услышал свой голос, говорящий помимо его воли:

– О божество Цатоггуа, меня прислал тебе в дар колдун Эздагор.

Последовал вялый наклон жабьей головы; щелки глаз чуть расширились, и свет потек из них вязкими струйками над сморщенными нижними веками. Ралибару Вузу показалось, что он слышит низкий рокот, но неясно было, в сумрачном воздухе это рокочет или в его голове. Рокот обернулся звуками и словами, хотя и не совсем внятными:

– Следует поблагодарить Эздагора за его дар. Но поскольку я только что принял кровавую дань, мой голод утолен, и я не требую подношения. Однако другие Древние могут испытывать жажду или голод. И поскольку ты пришел сюда с поручением, негоже отпускать тебя просто так. Поэтому я налагаю на тебя новое заклятие и велю спускаться вниз до тех пор, пока не достигнешь бездонной пропасти, в которой божественный паук Атлах-Наха вьет бесконечную паутину. Ты должен будешь сказать ему: «Я дар, присланный Цатоггуа».

Ведомый Рафтонтисом, Ралибар Вуз покинул Цатоггуа другим путем, не тем, которым пришел. Дорога все круче забирала вниз, пролегая через пещеры, которые невозможно было окинуть взглядом; она вела вдоль отвесных обрывов, под которыми на невообразимой глубине волны вяло плескались о скалы черной пеной и сонно бормотали подземные моря.

Наконец на краю пропасти, дальний берег которой терялся во тьме, ночная птица зависла, расправив крылья и опустив хвост. Ралибар Вуз подошел к краю и увидел, что через определенные промежутки к нему крепились толстые паутины, заплетая пропасть бесчисленными серыми нитями толщиной с веревку. Перейти пропасть можно было только по ним. Вдалеке на одной из нитей охотник различил темный силуэт размером с человека, сидящего на корточках, только конечности у него были длинные, как у паука. Затем, словно из кошмарного сна, он услыхал собственный громкий голос:

– О Атлах-Наха, я дар, присланный Цатоггуа.

Темный силуэт метнулся к нему с невообразимой быстротой. Когда тварь приблизилась, Ралибар Вуз разглядел между многосуставчатых ног на приземистом, иссиня-черном туловище нечто, напоминающее лицо. Лицо смотрело вверх со странной гримасой, удивленно и вопросительно; и ужас пробежал по жилам храброго охотника, когда он встретился взглядом с лукавыми глазками, заросшими шерстью.

Тонким и пронзительным, как жало, был голос паучьего божества Атлах-Нахи:

– Премного признателен за такой дар. Однако, поскольку больше некому замостить эту пропасть, а для выполнения задачи требуется вечность, я не стану тратить время на то, чтобы извлечь тебя из этих металлических колечек. Возможно, колдун Хаон-Дор, еще до появления людей обитавший на дальней стороне пропасти в своем дворце изначальных чар, найдет тебе применение. Мост, который я только что закончил, ведет к порогу его обители; а ты испытаешь прочность моей паутины. Я налагаю на тебя заклятие пересечь мост и предстать перед Хаон-Дором со словами: «Меня прислал Атлах-Наха».

С этими словами паучье божество перенесло свой вес с паутины на край ущелья и скрылось из виду, несомненно торопясь возвести новый мост где-то подальше.

И хотя третье заклятие сковало его волю неодолимой тяжестью, Ралибар Вуз не слишком охотно последовал за Рафтонтисом над черной как ночь пропастью. Паутина Атлах-Нахи выглядела прочной и лишь слегка раскачивалась под ногами; но охотнику казалось, что между ее нитями в бездонных глубинах он видит, как порхают драконы с когтистыми крыльями и какие-то устрашающих размеров черные глыбы, словно бурлящая тьма, то возникают, то снова исчезают во мраке.

Наконец Ралибар Вуз и его проводник добрались до противоположного края пропасти, где паутина Атлах-Нахи соединялась с нижней ступенью роскошной дворцовой лестницы. Лестницу охранял свернувшийся змей, чьи пятна размером напоминали щиты, а кольца обхватом превосходили торс крепкого воина. Роговой хвост змея гремел, как систр, а когда змей вскинул голову, клыки его были подобны секачам. Однако, заметив Рафтонтиса, змей свернул свои кольца и позволил Ралибару Вузу подняться по ступеням дворца.

Повинуясь третьему заклятию, Ралибар Вуз вступил в тысячеколонный дворец Хаон-Дора. Странными и безмолвными были залы этого дворца, вырезанные из древней седой породы. Безликие фигуры из дыма и тумана беспокойно перемещались туда-сюда; статуи изображали многоголовых чудищ. Светильники во мраке верхних сводов горели перевернутым пламенем, как будто плавился лед и камень. Холодный дух изначального зла за пределами человеческого разумения витал в этих залах; древние страхи и ужасы расползались по ним, как невидимые змеи, пробужденные ото сна.