Кларисса Рис – Не время для любви (страница 22)

— Но это легко проверить, — не согласился Инетер, — Камелд все еще в академии и может передавать сведения.

— Вот только она видела что? — вскинул бровь Тонсли.

— Что я набросилась на нее с кулаками, — загнула я первый палец, — и что вы наорали друг на друга. Поток грязи и обвинений во всех смертных грехах. Да и я не льнула к вам, а пыталась придушить эту дуру. Она не видела всего остального. И уж тем более, на преподавательском этаже мы вообще первый раз пересеклись. Обычно все разговоры проходили в кабинете ректора, ну, если не считать тот самый первый. Получается, она сама себя обманула, а теперь пытается как-то проанализировать события.

— А если на фоне этого завтра, точнее уже утром, ты появишься на завтраке с засосами по всей шее, у нее от любопытства взорвется мозг, — кивнул Ланвельд. — Она не поверит, что ты легко переспала с кем-то неизвестным. Как я и сказал, свободных преподавателей в академии нет, все женатые.

— И у нее останется лишь два возможных варианта, с которыми я контактировала за все время пребывания в этих стенах, — поняла я ход его мыслей. — И вопрос, с кем из вас я переспала, будет не просто риторическим. В свете подобных событий от моего выбора будет зависеть весь их дальнейший план!

— А если все запутать еще больше? — усмехнулся блондин. — На завтраке с засосами по всей шее появишься не только ты!

— Тогда она мгновенно поймет, с кем именно я провела ночь, — непонимающе тряхнула я головой и внимательнее всмотрелась в веселые глаза блондина.

— Да, если только у нее логика окончательно не сломается, увидев два размера засосы на трех разных шеях, — склонил тот голову к плечу. — Такого они не могли бы предсказать, как бы ни пытались просчитывать варианты.

— И что это нам даст? — задумчиво протянул Тонсли.

— А на фоне этого мы делаем все то, о чем говорила Эсбила, — не стесняясь, заржал тот. — Ты пишешь своей проститутке бесплатной, что она может катиться с детьми к тому, от кого их нагуляла. Я объявляю о начале процедуры развода из-за отсутствия наследника. Ребенку через три недели стукнет пять, и проверка будет законной. А Эсбила цветет и пахнет, строча один донос о фальсификации за другим, попутно привлекая внимания к тому, что перед смертью Канвижер сообщил нечто важное кому-то из герцогского дома. Догадаешься, почему?

— Почему? — мы с Тонсли на пару подались ближе.

— Никому в голову не придет подумать о том, что с твоим появлением мы резко решили зарыть топор войны и начать думать не головой, а головкой, — не переставал веселиться блондин. — Единственный разумный вариант заключается в чем?

— В том, что вам стало скучно в постели. Вы решили таким образом переманить эксперта на свою сторону, — догадалась я.

— Но поддержка граждан… — пискнул Тонсли.

— Не переживай, Эсбила уравновешивает данный аспект, — плеснул еще на пару пальцев в бокалы блондин. — Если уж мы ее затащили в койку, то вариантов много и гостеприимная постелька может принять и остальных. А если мы разводимся, представь какой поток обделенных дамочек попытается стать следующей Авгельд, и желательно с кольцом по финалу страстного секса.

— Как представительница женского пола, заявляю, у каждой в голове хотя бы раз были фантазии не просто об измене, а о горячих мачо, которые будут любить ее всю ночь напролет, — отсалютовала я им стаканом. — Дело не в конкретных личностях, это просто эфемерная фантазия. Когда не хочется ничего решать, и ты просто думаешь о том, чтобы тебя зажали в крепких объятиях и не отпускали, пока не отрубишься от очередного оргазма.

— Это все, конечно, прекрасно и круто, но вы не подумали о том, что тем самым мы можем похоронить себя? — Тонсли насторожено смотрел на нас.

— Нет, — покачал головой Стиверс, — потому что все это будет лишь фантазией Камелд. Она сама себе это придумает, никто не сможет подтвердить. В любой момент сможем пройти проверку и доказать, что никогда ничего подобного не происходило. Лишь чушь, выдуманная завистливой и истеричной стервой, которая в очередной раз позавидовала Авгельд. Никто и не подумает усомниться в том, что Инистра решилась на очередной обман в угоду собственным наивным интересам.

— Замечательно, так даже лучше, чем я могла предположить, — рассмеялась я. — Мы не просто выведем ее из равновесия, но еще и сможем поймать за руку. Ведь никому в голову не придет копаться в грязном белье, все журналисты будут обсасывать лишь то, что она вынесет за пределы академии. У нас закрытое учебное заведение, попасть сюда можно лишь по специальному пропуску.

— И тем самым моя невестка, почти уже бывшая, загонит саму себя в капкан, из которого не сможет выбраться, даже если очень постарается, — кивнул головой Тонсли.

— Ладно, этот вопрос мы будем улаживать уже по факту, — постаралась я вернуться к изначальной теме разговора. — Сейчас главное – сосредоточиться на том, что происходит в нашем окружении. Если присмотреться, то Камелд уверена, что выйдет сухой из воды. Но даже самый опытный преступник всегда в чем-то проколется. Не бывает такого, чтобы улик не оставалось. Ты должен понимать, что целая огромная команда спецов не сможет предусмотреть всего. Что уж говорить о недоучках.

— Но остаются варианты, при которых от нас не будет никакого толку, — хмыкнул Стиверс. — Брось мы все силы на поиски улик, может сдаться, что ищем мы вообще не в том месте. Не думаю, что люди, стоящие за Камелд, настолько идиоты.

— Конечно, не идиоты, на это рассчитывать не приходится, — покачала я головой. — Меня уже посещала мысль, что единственный человек, способный разыграть все это – твой отец! Но тогда бы ты не был под ударом, а являлся надеждой на спасение. Теперь же, когда Анелийс Стиверс восстал из мертвых, мы можем попытаться решить кое-какие проблемы и выйти на новый уровень. Для начала сделаем так, как договорились, а обо всем остальном подумаем по ходу спектакля.

— Что ж, можно расходиться по спальням, — блондин отставил недопитый бокал. — До рассвета не так много времени. Надеюсь, про чары иллюзии вы с утра вспомните. Перед глазами Инистры мы должны пройти почти одновременно, дабы у той в мозгу родилась правильная картина мира и она начала действовать по запланированному нами сценарию.

На том беседа завершилась. Я понимала желание Инетера выспаться, но в голове блуждали весьма странные мысли о том, что все как-то неправильно. Словно на каждое мое открытие у него заранее был готов ответ. Чушь полнейшая, но все же мне следовало поспать. Тут он был прав. Недосып пагубно сказывается на мозговой деятельности, и в голове появляются причудливые мысли, которым нет обоснования.

Я тоже начинала анализировать и примерять стратегии. Меня тоже могли подозревать в сговоре. Ведь все улики и мельчайшие крючки, по которым мы распутывали дело, приносила я. Чем не повод для того, чтобы обвинить в сотрудничестве с теми, кто пытается устранить Ланвельда и Стиверса с политической арены? Но я верила словам блондина. Если Москва дала ему ответ, что меня не назначали на это дело, так, скорее всего, и было. Это немного пугало.

Пойти против воли штаба простому полевому агенту немыслимо. Как можно ослушаться приказа? Но мне бы и в голову не пришло, что меня пытаются подставить свои. Сеть, которая была закинута, казалась настолько огромной и неправильной, что кружилась голова при попытке продумать все возможные дальнейшие действия. Да еще и ситуация менялась каждые несколько дней. Информация по крупицам соединялась в единую цепочку и становилась полноценной картиной, от которой легче мне не становилось.

Я, грешным делом, подумала, что, возможно, кто-то целенаправленно пытается столкнуть лбами две разведки мира. Но ведь Стиверс запросил подтверждение и ему сказали, что агент действует не по приказу штаба. Тем самым они сняли с себя ответственность за любые мои поступки. Я осталась наедине со всеми проблемами. Потому нет ничего удивительного в том, что связной так и не появился. Да и микросхема была лишь источником сигналов, сообщающих мои физические и биометрические данные. Полноценной связи с агентом она не давала.

Фактически запертая в академии, я не имела способов связаться с внешним миром. Каждый преподаватель и студент знали, что ворота тут открываются всего четыре раза в год. Даже если за стенами произойдет что-то необъяснимое, мы не сможем покинуть это место. Академия являлась неприступной крепостью, где можно было не только спрятать, но и заживо похоронить какого-нибудь неугодного неудачника. Ибо все несчастные случаи остаются на откуп ректору и не расследуются полицией.

Единственным исключением из правил стала смерть самого ректора, которую оказалось некому расследовать. Но даже так, улик на месте преступления нашлось одновременно слишком мало и слишком много. Парадоксально, но факт. В моей практике еще ни разу не случалось, чтобы так сильно сказывался диссонанс поисковых способностей одной группы и зачистка другой. Сомнений не осталось, кто-то пытался подражать отцу Инетера и вести свою игру, но ему явно не хватало сил и навыков.

Уверена, Анелийс Стиверс никогда бы не допустил провальных выпадов со стороны третьей группы, участвующей в разборках. Он бы просчитал любое наше движение, возможное развитие событий. И, черт, он бы все равно предположил, что я спала с его сыном и Ланвельдом до кучи. Это было чем-то обыденным. Я частенько слышала упреки в том, что невозможно долго находиться в замкнутом пространстве с одним и тем же мужчиной в полностью неформальной обстановке и не переспать с ним. У людей мозг плавился при попытке решить парадокс, почему я не воспользовалась шансом залететь ни от одного из тех, с кем мне приписывали романы.