Кларисса Рис – Начало после конца (страница 5)

– Новый труп? – ехидно вскинул бровь мой коллега.

– Да, – кивнула я головой. – Тот же почерк. Только теперь практически в самом центре города. Фонтанка проснулась от истошных воплей несчастного дворника, обнаружившего тело в мусорных баках.

– Не повезло тебе, – хохотнул собеседник. – Ну, желаю тебе продержать до приезда КГБ и не натворить ещё больше бедовых выходок, а то твои прогулки по кладбищу в пиджаке эксперта уже стали достоянием общественности. На первых полосах всех утрешних газет. Ты Петрова поаккуратнее, а то опозоришь не только себя, но и все имена честных следаков.

– Иди к чёрту! – рявкнула я и вылетела за дверь.

Вязин заржал мне вслед, а я, быстро тряхнув головой, бросилась вниз по лестнице. Мне срочно надо проветрится. В голове стоял настоящий кавардак. Словно я в одиночку пыталась биться головой о закрытую дверь. Ключик-то вот он висит, но до него ещё допрыгнуть надо, а такой трюк провернуть очень непросто. Особенно если не понимаешь, с какого конца тянуть за клубок. Да и нормально изучить материалы мне не удалось. Для этого надо сесть и закопаться в них, а я носилась по городу, как заведённая и пыталась успокоить родителей, сделать вид, что милиция работает и вообще, мы защитим этот город от врагов! И всё это на глазах журналистов.

Если слух о дерзких убийствах разойдётся на весь СССР, то нашему отделу точно не сносить головы. Мало того, что это подорвало бы веру народа в милицию, так ещё и накануне Олимпиады. За такое расстрел полагался. СМИ проходили жесточайшую цензуру, потому рассказать о появившемся злодее обычным гражданам было запрещено, но эти ушлые людишки, всё равно находили способ, как вставить палки в нашу работу. Так что несмотря ни на что действовать нужно было очень быстро, эффективно и скрытно. А времени уже упущено столько, что я не удивилась бы узрев КГБ-шника на своём пороге с расстрельным приговором. И ни один отец, меня бы не спас от столь печальной участи.

Не зря же на каждом практическом занятии нам повторяли: «Маньяки и убийцы – головная боль буржуазного Запада, а в Советском Союзе их быть не должно». Работать нужно так, чтобы ни одна живая душа не могла прознать про сложности и трудности, с которыми мы постоянно сталкивались. Советский милиционер – образцово показательный гражданин с идеальной военной выправкой, отзывчивый, сострадающий и останавливающий злодеяния прямо на подходе. И с этим тоже приходилось мириться. Ибо другого портрета нам не давали. На практике же оказалось, что милиционеру до этого образа, ой как далеко!

Я прекрасно понимала, что начальство будет давить и сваливать на меня все косяки предыдущих следаков. Они упустили столько возможностей, а отвечать за это предстояло лишь мне одной. Несправедливо… Но такова жизнь, косяки вешают на самых беззащитных, кто не в состояние дать отпор и постоять за себя. Мне кровь из носа нужны были хоть какие-то результаты. И как можно скорее… Одно дело – стычка с хулиганами и поножовщина за дорогие цацки, и совсем другое – серийный маньяк, ещё и работающий по детям.

Полуденное солнце стояло в зените и ярко отражалось в оконных стёклах, отбрасывая жутковатые тени и не позволяя рассмотреть все место преступления разом. Мариинский проезд будто бы пылал охваченный суматошным пожаром. Всё яркое, режущее глаз и словно искусственное. Казалось, столь дивный день не должен приносить с собой ничего дурного, но я вместе с криминалистами уже спускалась к мусорным бакам и не ждала ничего нового. Кругом густо стояли дома, а одинокие старушки на лавочках уже сбились в кучку, обсуждая, что же тут произошло. Место хоть и не безлюдное, но идеальное для убийства. Глухой двор, колодезного типа, никакой милиции в округе и вряд ли бы кто-нибудь из соседей выбежал бы на крики.

– Видимо, у нашего упыря настоящая ломка, он даже не дождался ночи, – прошептал криминалист, присаживаясь на корточки рядом с телом. – Если судить по степени окоченения, то её убили около девяти вечера. Но в этот раз, девчонка пыталась сопротивляться. Вырвано половина волос. Скорее всего она пыталась отбиться, а он со всей дури выдернул у неё всю косу разом. Могу сказать, что от болевого шока она и сердечный приступ могла поймать. И я не представляю, какой силищей надо обладать, чтобы вырвать у ребёнка косу. На задержание такого урода, я бы тебе посоветовал не просто опергруппу взять, но и поддержки попросить. Одна ты с ним точно не справишься. Тут мужику-то тяжело будет, но то, что зелёной девице, едва закончившей школу милиции и пришедшей в уголовный розыск.

Новой жертвой оказалась девочка лет двенадцати на вид. На ней было жёлтое платье в крупный белый цветочек. Светлые волосы были заплетены в две косички и одна из них отсутствовала, как и сказал эксперт, выдернута с корнем, словно никогда и не росла на голове. Жертва лежала на спине с широко распахнутыми голубыми глазами. На шее и груди расползалось кровавое пятно, а две неизменные полосы шли все в том же направлении. Сомнений не оставалось, это наш маньяк. Вряд ли бы подражатель успел раздобыть схожее оружие, за такой короткий отрезок времени. Мы его в базе не смогли найти, что уж говорить про посторонних.

Пошарив по карманам девочки, криминалист обнаружил ключ от квартиры и платок с вышитой на нем фамилией. Скворцова Таня. Судорожно сглотнув, я постаралась отрешиться от всего происходящего. В первую очередь, я милиционер и обязана найти того, кто это совершил. А уже потом, переживать и наматывать сопли на кулак. Сегодня очередное испытание, последняя попытка найти маньяка до того, как в город пожалует представитель КГБ. Я готова была всем богам молиться, чтобы этот день ещё отсрочили. Пусть я в них и не верила, но ради такого, готова была во всё что только можно уверовать.

Пока мы стояли подле трупа и пытались понять, как она связана с пятью убитыми до этого мальчишками, участковые уже начали опрос свидетелей и тех самых бабушек, сбившихся около лавочек. Опять никаких следов и улик на месте преступления. Полное отсутствие свидетелей. И обескровленный труп… Распорядившись о допросе жильцов ближайших домов, я подошла к пожилой женщине, которая обнаружила тело. Та выглядела неважно, но всё же согласилась продолжить диалог уже со мной.

– Живёт недалеко: на Фруктовой, дом пять, – тихо произнесла та, кутаясь в платок. – Танечка была хорошей девочкой, всегда ходила вместе с моей Людочкой. Ей же всего десять… Как же так… Какой супостат мог такое сотворить, на ребёнка руку поднять. Неужто перед богом не страшно представать.

– Главное, чтобы перед судом было страшно, – записав все в блокнот, я поплотнее закуталась в плащ. – У нас только он решает, кому и как жить. А за это поплатится, милиция всё равно отыщет, куда бы не спрятался. Как вы вообще нашли тело?

– Я всегда хожу этой дорогой, когда домой возвращаюсь, – лепетала перепуганная гражданка. – Вдруг вижу: лежит что-то большое в темноте. Подумала, кто из соседей ковёр выкинул, а что добру пропадать, для мужа в гараж, всё сгодится. Я приблизилась, думала, может, пока никто не заметил, домой унесу, не далеко. Утром-то тут темень стоит, я и подумала, что ковёр. А тут она… Мёртвая! Глаза голубые-голубые, стеклянные, что та чешская ваза, которую мне дочка из Уссурийска привезла. Я смекнула, что не от сердечного приступа померла и тут же побежала к большому проспекту, там и наткнулась на милиционера. Рассказала ему всё, а он уже вас вызвал. Ну, вот, собственно, и всё. Теперь сами видите, что произошло. Кто же знал… Кто же знал…

– С какой стороны вы обычно ходите? – продолжала допрос, несмотря на то что вокруг нас уже начали толпиться люди. – Постарайтесь вспомнить все детали, которые предшествовали обнаружению тела.

– Так, я с соседнего двора иду, я уборщицей работаю в продуктовом, – кивнула та, – а по вечерам за сторожа в детском садике. Вот со смены и возвращалась. Когда полы шла мыть, тут ещё ничего не лежало. Потому и заинтересовалась, кому же ковёр приспичило в ночь-то выкидывать.

– Вы видели кого-нибудь, когда свернули сюда с центральной улицы? – продолжала записывать я слова женщины. – Или подозрительных личностей, которые по ночам тут блуждали? Хотя бы примерный портрет человека, который никогда тут не появлялся?

– Нет, никого, – отрицательно помотала головой женщина, руша последние перспективы на свидетельские показания. – Я просто особого внимания не обратила на людей, шедших мне на встречу. К тому же, мало ли кто в семь утра на работу спешил. У нас район хоть и близкий к центру, но все в основном на заводах за городом трудятся. Потому, на прохожих-то и не смотришь. У них свои дела, у меня свои.

– Неподалёку от убитой кто-нибудь был? – предприняла я очередную попытку, ухватить удачу за хвост. – Может быть, мелькнул среди дворовых построек или в арках? Наблюдая за вашими действиями? Или в окнах подъездов мелькал силуэт?

– Нет, – в очередной раз потрясла та головой, в отрицательном жесте. – Тут довольно безлюдное место даже днём. Сколько лет хожу этой дорогой, редко встречаю тех, кому действительно есть дело до нашей помойки. Даже бомжи и те предпочитают места позажиточнее. Потому, никого подозрительного припомнить не могу. Даже соседей и то на улице не было. Из-за того, что раннее утро, ещё и день рабочий.