Клариса Фламель – Игры судьбы (страница 16)

— Он превращается?

— Да, но к сожалению, я не знаю итог этого превращения.

— Что это значит? — с тревогой спросила Таволга.

Голос у неё хрипел, горло горело дикой болью, но она не обращала на это внимание. Её взгляд был направлен только на Арона.

— Он либо станет человеком, либо позёмкой. — холодно и отрешённо сказала Метель — В этом случае всё по-другому. Если твой друг станет позёмкой, я не смогу тебе помочь…

— Так не честно! Это всё вы виноваты!

— Я? — она вскинула вопросительно бровь, льдистые глаза с усмешкой смотрели на Таволгу — Ты думаешь я открыла дверь к тебе и пустила его? Но зачем мне всё это?

— Вам нужен Арон.

— Поверь, девчонка, у меня много позёмок. И я могу сделать ещё и ещё.

— Тогда отпустите нас!

— Иди, я не держу.

— Но Арон?

— Арон? Если он останется позёмкой, то лучше ему быть здесь, со мной, а если человеком, то идите оба.

— Так просто?

Метель ухмыльнулась, поправляя шубу.

— Из такого состояния как он никто ещё не возвращался.

Арон — Позёмка извивался у Метели в ногах, ему было больно, он шипел, раздирая чешую об лёд, в глазах горел огонь безумия и страха.

Таволге казалось иногда, что он смотрит на неё с мольбой о помощи. Девушка сдерживала себя что б не кинуться к нему, обнять. Но понимала, от этого ничего не измениться.

— То есть вы хотите сказать, что такое уже было?

— Очень давно, наверное, лет сто назад.

Метель подошла к Таволге ближе и посмотрела ей в лицо синими, льдистыми глазами.

— И что стало с Позёмкой? — она стояла нешелохнувшись.

— Однажды, облетая свои владения, я нашла на снегу умирающую от холода девушку. — голос госпожи стал мелодичным и очень спокойным, обычно так рассказывают детям сказки на ночь — Жизнь в ней еле теплилась. В обличье человека она бы не выжила, и я превратила её в позёмку. Точнее она сама меня попросила. Из последних сил открыла глаза, синеющими от холода губами прошептала одно единственное слово «поземка». Я не знаю, что привело её сюда, но она верно служила мне. Тогда Позёмкам я не стирала память, разрешала навещать людей, летать в города, деревни делать то, что вздумается. Но вдруг, я стала замечать, что моя слуга слишком часто летает в соседнюю деревню. А спустя какое-то время за ней пришёл молодой парень, просить, что бы я её освободила. Тогда мне стало обидно, что верная позёмка предала меня, и в гневе я сказала парню: «Если ты её любишь, тогда скажи это. Освободи от чар.» Он послушался. Его возлюбленная долго мучалась, пока позёмка не овладела ей на всегда.

С тех пор я предпочитаю не рисковать. Считай, что это акт милосердия с моей стороны.

— То есть это…

— Ты сама все знаешь.

Таволга заплакала, села на снег, рядом с извивающимся Ароном.

— Прости меня Арон, я не знала! Пожалуйста, вернись ко мне! Ты мне нужен!

— Что толку ты плачешь? — Позёмка нависла над ней белой тенью, — от твоих слёз ему легче не станет.

Сзади послышали шаги. Девушка повернулась, увидела Бурана. Старичок шёл быстро, твердыми, уверенными шагами. Его белые, кустистые брови сдвинулись на переносице, а глаза стали тёмно-синими.

— Госпожа, я всё понимаю, но зачем вы так издеваетесь?

— Буран, не мешайся.

— Простите, но я больше не могу терпеть! — голос его был суровым.

— Что ты не можешь терпеть?

— Вот это! — он показал рукой в сторону Таволги и Арон, — Вы мучаете бедную девочку. Что она вам сделала?!

— Я думаю, тебе стоит помолчать. — без эмоционально бросила госпожа и отвернулась от старика.

— Я не буду молчать! — голос Бурана становился громче и суровее, — Много лет я служил вам, не возражал, безропотно терпел все ваши приказы!

— А что тебе оставалось делать?! — в кинула изумленную бровь Метель.

— Я Буран! Мне служат ветра!

— Молчать! — оборвал она его резко, — Ты мой слуга! Тебя создала моя мать — Морена!

Буран и Метель ни уступали друг-другу в споре, как вдруг…

— Арон! Ты…

Посреди снега лежал парень. Его одежда была потрёпанной, а рыжие волосы засыпаны снегом. Не моргая он смотрел на небо, потом перевел взгляд на Таволгу.

— Вы кто? — тихо прошептал он — Где я? Что со мной произошло?

Арон медленно поднялся, опираясь на лёд. Таволга хотела ему помочь, но он выставил руку вперед, останавливая её.

— Ты меня не помнишь?! — растерянно сказала девушка, глядя парню в лицо, ища в нём опровержение своих слов, — Я Таволга.

— Нет, не помню. — он наморщил лоб, отошёл потирая виски.

— Подожди, — окликнула его Таволга — А своё имя ты помнишь?

Парень остановился, посмотрел на неё вопросительно, а потом покачал головой.

— Тебя зовут Арон.

— Странное имя… — пробормотал он.

Таволга посмотрела в сторону Метели.

— Госпожа, что с ним?

— Не знаю, Он первый кто стал человеком, а не позёмкой.

— Его память, она восстановится? — с надеждой в голосе спросила девушка.

— Не знаю, — опять повторила Метель.

Она отошла в сторону в сторону ледяного фонтана и провела пальцем по хрупкому узору на нём — Вы — свободны, можете идти.

— Вы нас отпускаете?

— Да. Убирайтесь прочь! — резко сказала Метель, развернулась и ушла, шурша юбками.

— Но как мы спустимся? — крикнула ей в след Таволга, — Замок же на вершине горы!

Метель ничего не ответила. Буран покачал головой.

— Помогу вам в последний раз, — сказал он, снова превращаясь в ворчливого старика, — Сейчас позову своего коня, Северного ветра, он вас вниз спустить. Только держитесь крепче!

— Буран, спасибо большое, — обняла его Таволга, — не знаю, чем вас отблагодарить?!

— Ничего не надо! Для себя я это делал. Однажды отказал одному парню, который пришёл за своей любимой, а потом никак не мог себя простить. Тогда я думал, что госпожа справедливая, отпустит её. Но… — Буран замолчал и вздохнул, — вышло всё очень грустно. Поэтому, я очень не хотел, чтобы такое повторилось вновь.

— Всё равно, спасибо!