Клара Конти – Грешник. Не играй со мной, девочка (страница 3)
– Эй!!! Кто бы там ни был, откройте!!!
Все звуки стихли. Только мои рыдания не прекращались.
Посидев еще немного у порога, я поползла к кровати и, ухватившись за покрывало, приподнялась.
Тело не слушалось. Меня мотало из стороны в сторону, во рту скопилась тошнотворная слизь.
На четвереньках я добралась до двери, ведущей в ванну, и крепко–накрепко обнялась с унитазом. Мои внутренности пожелали выбраться наружу. Целых три раза.
Потом я залезла в душевую кабину и врубила горячую воду. Пар быстро заполнил стеклянный короб и спрятал меня от всего мира.
Я плакала и молилась. Взывала к небесам, словно они единственные могли меня выручить.
Спустя тридцать минут, я обернулась полотенцем и кое–как заставила себя дойти до кровати, одеться в предложенную шелковую пижаму и лечь спать.
Хотя о сне речи и не шло.
Я просто лежала на спине и не моргала. До тех пор, пока мои глаза не стянуло от сухости.
Когда такое происходило раньше, я просто смежала веки и проваливалась на дно воспоминаний. А они мне не нужны сейчас.
По словам Грешника, я стала его игрушкой. И он будет играться со мной столько, сколько пожелает.
Очередной приступ панической атаки вперемешку со слезами настиг меня электрическим импульсом. Я накрылась одеялом и подтянула ноги к подбородку…
С первыми лучами рассвета в комнату зашла вчерашняя незнакомка с пышными формами.
– Просыпайтесь, Давид Романович вас ждет.
Я прикинулась глухой.
– Ангелина? Вы меня слышали?
Да и нет.
Молчаливо послала ее к черту.
– Встаем, – пухлая ручка дернула одеяло и оголила меня всю, – если не хотим получить наказание!
– А что он мне сделает? – я резко присела, забыв о том, насколько слаба физически.
Пышка усмехнулась, подобрала разбросанные мной ночью подушки и аккуратно положила их в кресло, которое я вчера почему–то упустила из виду.
– Прошлая куколка Давида Романовича оказалась у арабских любителей садо–мазо. – Она задумчиво скривила губы. – Они ее наверняка уже всю из…
– Ладно! – я слезла с кровати и наспех пригладила длинные каштановые волосы. – Куда мне идти?
– Второй этаж. Крайняя дверь.
Пижама мне не по размеру и поэтому, я подвернула пояс и закатала рукава повыше. Пышка опять расплылась в довольной улыбке.
Я ничего ей не сказала. Пусть хоть со смеху лопнет.
За пределами своей «одиночной камеры», я поразилась, как светло вокруг. Вчерашнее ощущение мрачной пещеры мигом улетучилось.
Я дошла до роскошной лестницы с мраморными ступенями и несмело сделала первый шаг наверх. В доме было неприветливо тихо. Мое сердце забилось быстрее.
Внутренний советчик мечтал сбить меня с пути. Подталкивал на глупости, вроде звонка отцу или маме. Но я знала, Грешник не дурак. Следил за моими передвижениями, как око Саурона.
Ррр–ав! – прогремело гулким эхом, где–то очень близко.
Я ускорилась, не желая стать завтраком голодного ротвейлера и запыхавшись, занеслась в спальню, где обитал Давид Романович.
Черт, Давид…
Никогда раньше не задумывалась, как его зовут.
И лучше бы продолжила жить в неведении, ведь теперь…
Ой, блин!
Я ойкнула и шустро развернулась на пятках от полностью обнаженного мужчины с полотенцем на плече.
– Иди за мной.
Приказал он, а я с трудом дышала. Дрожала, обняв себя руками.
– Ангелина! – гаркнул из ванны, судя по пустым отголоскам.
Я приложила все усилия, дабы собраться духом и пойти на его зов.
Войдя, обнаружила Давида…Романовича…в белоснежной чаше с пышной пеной.
– Не стой. Возьми синюю мочалку и налей на нее гель из прозрачной бутылки.
Я отрицательно повертела головой.
– Я не буду мыть вас. Ни за что.
Мой голос пробился трусливыми нотками. Я отступила к раковине и ухватилась за холодный бортик.
Грешник неторопливо встал в полный рост. Пена клубками покрывала его мощное тело. Там, куда я никогда в жизни не смотрела, было черным–черно. Даже густой мыльный слой не справился с повышенной растительностью.
Мамочки…
Я отвернулась. Щеки запылали огнем.
– Либо ты берешь гребаную мочалку, либо раздеваешься и присоединяешься ко мне.
Кровь сгустилась, и я почувствовала приближающийся микроинсульт.
– Я не могу…
Я родилась в мире боли и ненависти. Видела кровь, смерть и медленную пытку. Но сейчас Грешник требовал от меня слишком многого. Мало того, что я теперь принадлежала ему, он еще хотел выдрессировать меня, словно я одного из своих зубастых хищников. Это слишком.
Я сильно зажмурилась и затаила дыхание.
Мокрая рука схватила меня за предплечье и круто развернула. Я носом уткнулась в мокрую волосатую грудь и взвизгнула пискляво.
Грешник не поленился вылезти из воды и вразумить меня.
– Не прикидывайся скромницей, Ангелина. – Больно вдавил пальцы в мою горящую страхом кожу. – Трешь мне спинку или я тебя своим парням отдаю на часок!
ГЛАВА 3
– Нет, вы не станете…
Жалко. Тухло. Неубедительно.
Давид Романович вернулся в чашу с горячей водой и ароматной пеной, оставив меня будто бы голой в плену своих разрозненных чувств.
Я ничего не видела.