Клара Колибри – Желать надо осторожно (страница 48)

— Тебе они не были нужны. Ни любовь, ни верность. А до клятв у нас с тобой и вовсе дело не дошло.

— Как заговорила! Я тебе не мой безвольный братец, который простит, что угодно, лишь бы быть рядом с тобой. Могу снова показать, кто здесь главный. Хочешь?

— Ты был сдержаннее раньше. Что с тобой стало?

— А то ты не знаешь, что прошел войну.

— Многие ее прошли. Вернулись в семьи и…

— Заткнись. Не тебе на меня рот открывать.

— Твоя мама получила похоронку.

— И что? В прошлое все равно возврата не бывает. Я избрал другой путь.

— Какой же? Стал киллером? — моментально получила удар в лицо, из разбитого рта на грудь потекла горячая кровь. Мысленно призывала себя справиться и не отключиться вновь.

— Вот как. Все же ты меня узнала тогда, во дворе, ночью. Говори, узнала?

Не знала, что лучше сказать, на самом деле в том темном силуэте не было ничего от моего бывшего любимого, как не было его и в теперешнем мучителе. Но злить его не хотелось, поэтому решила просто смолчать.

— По глазам вижу, что узнала. Но никому не созналась. Что это значит? Не уж-то старые чувства не заржавели? Выходит, я в тебе не ошибся…

— Что ты имеешь в виду?

— Что не ошибся? — Вадим отступил и присел на стул возле стола, а я с ужасом сравнивала его с братом-близнецом.

Одно лицо с Вовкой, очень схожие фигуры, манеры и жесты, но совершенно разные люди. Раньше я тоже безошибочно их различала, меня было не обмануть, но тянуло тогда только к этому брату. Почему? Хотелось закричать этот вопрос. Кому он адресовался? Я сама ответа не знала. Сколько времени прошло, сколько ошибок, как больно было мне, и скольких ранила сама…

— Может и правда из тебя выйдет толк? Иначе, зачем было оставлять тебе жизнь?

— Я не верю тебе.

— Что? Что ты сказала?

— Ты хочешь сказать, что встретил меня только несколько месяцев назад и в нашем дворе, где застрелил того журналиста?

— А ты не согласна с этим? — ему стало весело. — Не уж-то так поумнела теперь?

— Ведь это ты был, там, в Италии. Сознайся. Что тебе теперь терять?

— Тебе понравилось проснуться в ремнях? Может и к лучшему, если сразу между нами не останется недомолвок. Поэтому расскажу все, как было. Первого твоего мужа убрал потому, что на него поступил заказ. А потом пораскинул мозгами и придумал, что богатая вдова и самому может пригодиться. Решил познакомиться. А меня ждал такой сюрприз! Бывшая возлюбленная! Торопиться не стал. Тогда и работы было много. Когда надумал возобновить знакомство, оказалось, что ты снова замужем. И какой красавчик был в новых мужьях! Просто подарок судьбы! Его грохнул с огромным удовольствием. Но допустил какой-то нелепый промах. Мне на хвост села полиция. Пришлось затаиться. А у тебя получилась отсрочка до нашего воссоединения. Недавно получаю новый заказ. И так удачно все складывалось. В родном городе! Ехал, как на праздник. А что я здесь увидел? Моя крошка собрала вокруг себя мужиков, как течная сука кобелей. И бегает с ними по городу.

— И я тебе такой не понравилась.

— Сойдешь. Я не привередливый. Особенно с твоими-то капиталами. Но численность соперников следовало сократить.

— Ты даже брата не пощадил.

— Нет. Я его не толкал. Только тебя. Этот недоумок сам прыгнул. Я, как раз, думал, что спасать тебя кинется морячок. А он удивил — бросился догонять меня. Правда, с дыханием у него проблемы, задохнулся быстро, и я ушел. А Вовка всегда был дураком, не велика потеря.

— Ты не знаешь, что он жив? Он выжил, сейчас в больнице. Во что же ты превратился?

— Только без истерик. Этого я не терплю. И не надо делать из меня монстра. Я просто обхожусь без лжи и приукрашиваний.

— А Ванька тебе, чем мешал?

— Ванька — это у нас морячок? Которого я застрелил в твоей квартире? Под ногами постоянно путался. А так, да, толку от его кончины никакой. Я бы лучше убрал того, что Олег. Но еще лучше, чтобы ты вышла за него замуж сначала. А, девочка моя, что скажешь? Ради такой прибавки к твоему добру даже могу подождать немного с объятиями и жаркими ночами. Что замерла? — он криво усмехнулся и зло хохотнул. — А мне понравилось с тобой. Помнишь ту ночь, когда напилась снотворного? Было весело.

— Пожалуй, мне не суждено слиться с тобой в экстазе снова.

— Не понял, — он напрягся, глаза сделались злыми и какими-то дикими, но и, правда, не понимал, что хочу ему сказать.

— Мы вряд ли будем вместе. Ты не достаточно хорош для меня.

— Нарываешься! Хочешь снова получить в зубы?

— Ты думаешь, что тебе нет равных? А ты лох и неудачник! У тебя одни косяки. Даже свою теперешнюю работу не научился делать чисто. Какой же ты киллер, если не умеешь стрелять? Ванька-то жив! Ты промазал! Три раза выстрелил и ни одного смертельного ранения.

Вадим уже поднялся и медленно приближался ко мне. Но остановиться уже не могла, мне было на него наплевать.

— Любовник ты тоже, не приведи господи. Одно самомнение, — от удара в живот захлебнулась словами. — Мне было скучно с тобой. Скучно и грустно.

Последние фразы шептала, не владея голосом от боли.

— Врешь, сучка! — он навалился сверху, схватил за волосы, запрокинул мне голову и стал больно кусать, а не целовать, мои разбитые губы.

Этого момента я и ждала, чтобы оказался как можно ближе ко мне. Руки у меня были свободны. Одной уперлась ему в лицо, растопырила пальцы и метила в глаза. Но главное было выхватить у него из-за спины его же пистолет, что заметила за поясом джинсов. К счастью, все получилось, как и задумала. До оружия добралась, завладела им и с силой ударила тяжелой ручкой корпуса пистолета по затылку Вадима. Он обмяк, но чувствовалось, что скоро придет в себя. Я напряглась и скинула его с себя. Быстро поднялась и заметила, что мой противник тоже не думает долго отлеживаться на диване. Вадим поднимался, полон решимости, добраться до меня снова. Лицо перекошено злобой, глаза горели, как угли.

— Стой, где стоишь, — я спустила предохранитель. — Или ты забыл, кем был мой отец? Вспомнил? Точно… военным. В отличие от тебя, я стрелять умею, папа научил. Промаха не допущу.

Он мне не поверил. Первый выстрел прогремел, отбросив его назад к дивану. Вадим как бы присел. Но я знала, что уже с этого дивана не поднимется. Не дам. Но он еще жил.

— Ты никого никогда не любил. Ни мать, ни брата, ни спорт, ни родину, — на его губах заиграла улыбка, не знаю отчего, но вдруг она напомнила мне того мальчишку, которого увидела на катке.

— Ни тебя?!

— Не ври, я давно в прошлом. А вот Алку я тебе не прощу.

Я начала снова поднимать руку, для нового выстрела, когда входная дверь, разлетевшись в щепы, грохнулась внутрь прихожей. Следом за ней вломились двое. Не успела признать в них Юрика с его «братом», когда мой палец нажал на курок. Хотела убить быстро, но малая заминка отвлекла, и пуля, изменив траекторию, снова ранила.

— Стоять! Руки вверх! Оружие бросили! — вопил «брат».

— Охренеть! Эта девка опять удивила! Тихо, тихо. Оружие опусти. Мы друзья.

Я подчинилась. Для верности даже бросила пистолет на пол. Юрик подошел, поднял. Взглянул на меня, на раненого.

— Не порядок, — грянул выстрел, теперь уже Вадиму в голову. — Вот, теперь порядок. Все надо делать до конца.

— Теперь ясно, кто заказал журналиста, — сказала, устремив взгляд к потолку, нервно сглатывая дурноту.

Эти слова могли стоить мне жизни. Юрик развернулся ко мне и принялся сверлить взглядом.

— Что, не хочешь дружить?

— Нет, не хочу.

— Не задирайся. Мы здесь не по своей воле. Нас хозяин послал тебя охранять. Сказал, что ты теперь член его семьи. Уразумела?

— Не очень.

— Это ничего. Значит, так. Славик, братан, мы с тобой кинулись девушку спасать. Этот садист сдаваться не хотел. Пришлось его убить. Отличился ты. Держи пистолет.

И тут снова началось светопреставление. Только теперь с воем сирен и с голосом из громкоговорителя. Пожаловала родная полиция. Нам велели выйти из дома с поднятыми руками. Мы, конечно, подчинились. Но остаток этого дня и весь следующий все равно был просто ужасен. Потом все стало понемногу разруливаться. В итоге, как и сказал Юрик, нас вернули в семью. Только немного по-разному. Его и «братана» передали хозяину, а меня в объятия Филатова.

— Хороший костюмчик. Тебе очень идет, — встретил он меня на улице около распахнутой двери своей машины. Я тогда вышла из-под охраны и предварительного заключения и спортивной походкой, и вся такая нарядная в том самом горнолыжном костюме, что подарил мне недавно, направилась к остановке автобуса. Он схватил за руку и забросил в салон своей машины. — В следующем месяце полетим в Альпы, в свадебное путешествие, непременно возьми его с собой.

— А сейчас мы куда?

— Домой. И тебя еще собака ждет. Не забыла? Всю дверь изодрал, негодник. Не подскажешь, чей он пес?

— Я тоже скучала по тебе, Олег. Если хочешь, поцелуй меня.

— Я за рулем.

— Ну и что? Можешь остановиться.

— Ладно. Довольна. Я остановился. Теперь иди сюда.