Клара Колибри – Желать надо осторожно (страница 47)

Послышались ее шаркающие шаги в сторону лестницы на первый этаж.

— Интересовалась, все же? Не ревнуешь ли? — он приблизился, улыбаясь.

— Кто я такая? Забыл? Кто ты, и кто я! Сам не так давно все по местам расставил, еще в Египте.

— Брось притворяться, что тебе безразлично, как я провожу вечера. Одно твое слово и останусь здесь и с тобой. Ну? Как?

— А Ирина, как на это посмотрит? Зачем ее впутывать в наши разборки? И потом, тебя, наверное, на приеме будут ждать?

— Это точно. Ждать будут. Лучше теперь все же пойти. Я попросил бывшую невесту быть спутницей сегодня, потому что там все будут с дамами. Она согласилась.

— Все же, считаю, что это нечестно, по отношению к ней.

— А тебе безразлично. Это хочешь сказать?

— Нет. Мне неприятно. Но хватит уже об этом. Ты поздно вернешься?

— А что? — остановился у самой двери, собираясь, было, меня покинуть.

— Хотела тебя попросить, кое о чем.

— Интересно, о чем же?

— Подойди к окну, там женщина вышла на пробежку. Заметил?

— Это наша соседка. И что?

— Мне нравится ее горнолыжный костюм. Вот бы и мне такой, когда стану выходить на улицу.

— Не уж-то первая просьба ко мне? Может, я и еще чего от тебя дождусь?

— Это вряд ли. Мне мама позвонила. Через пять дней они прилетают. Мне надо будет их встретить в аэропорту. Надо начать выходить на воздух, чтобы окрепнуть. А там мы и расстанемся.

— Посмотрим, — он отвернулся от окна и быстро вышел.

Я поднялась с кровати и подошла вплотную к окну. В свете фонарей на замершую землю падали крупные белые снежинки. И все вокруг быстро становилось белым бело. По никем не тронутой дорожке, словно устланной белой простыней, неспешно бежала молодая женщина. Ее яркий костюм на фоне девственного снега смотрелся буйным оазисом посреди пустыни. Она приблизилась к повороту, развернулась в сторону будки охранника, махнула ему рукой, и перед ней приподняли шлагбаум, как делали это всегда, стоило ей захотеть продолжить пробежку в небольшом леске сразу за участками. Только яркая точка скрылась из поля моего зрения, как заметила под окном Олега, выходящего под руку с яркой брюнеткой. Он помог ей сесть в машину. Смахнул зачем-то снег с ветрового стекла, а сам потом уселся к даме на заднее сидение. Вот как. Решил ехать с шофером. А вот и тот показался из боковой двери коттеджа и заспешил к большой черной машине. Сел за руль и тронул автомобиль.

— Так и будешь теперь стоять у окна? — раздалось за моей спиной. — Вот дуреха! Что тебе стоило быть с ним немного ласковее? Видно же, что мужик к тебе тянется. Нет! Каждый вечер одно и то же! Он к ней, она нагрубит, нарычит, а потом в одиночестве слезы глотает.

— Вовсе, нет, Марья Михайловна. Я никогда не плачу, — прислонилась лбом к холодному стеклу и водила пальцем по запотевшему пятачку окна, вырисовывая замысловатые узоры.

— И зря. Иногда и поплакать не грех. Я, к примеру, рассказала бы ему, мол, проплакала она без тебя все время и глаз не сомкнула, убивалась, голубка, что сердце ее больше без тебя не выдержит. Он у меня не каменный, и к тебе его тянет. Ночью пришел бы, как миленький. Вы бы поладили. И делу конец. Женится на тебе, никуда не денется. Поверь, я знаю, что говорю.

— Спасибо. Только выдумывать ничего не надо. Нет, правда, мне ничего от него не надо.

— Тьфу! Упрямая какая. Я же, как лучше хотела. Подумай! Упустишь ты его. Ни один мужик не станет так долго терпеть бабские выкрутасы. Подумай!

Так получилось, что я и правда ночью не сомкнула глаз. Филатов не пришел ночевать. Сколько ни прислушивалась, машина на участок не заезжала. Глаза мои при этом оставались сухи, а вот сердце действительно заявило о себе тянущей болью. До утра просидела на кровати, нахохлившись и завернувшись по самые глаза в махровый халат. С рассветом усталость и слабость после недавно перенесенной болезни меня побороли, и я заснула.

— Вика! Вставай, — в комнате хозяйничала Марья Михайловна. — Пора завтракать. На дворе солнце, морозец, день расчудесный. А ты хандрить вздумала. Посмотри на себя. Под глазами круги, вся бледная. Сразу видно, что ночью не спала. Не отворачивайся. Я и так все про тебя знаю. И про него тоже. Если хочешь знать мое мнение, то он у меня однолюб. Да, однолюб! Не фыркай. Ты думаешь, где он был ночью? А Олежка был у Риты. Точно тебе говорю! А о тебе он не забыл. Взгляни, что нам утром принесли. Стоило тебе только его попросить…

Я вскочила и посмотрела вокруг. На стуле около кровати лежал костюм, в точности похожий на тот, что который день замечала на соседке. А еще там стоял пакет с кое-какими женскими вещами. Вот это было везение. Я стянула с себя халат и растянутую мужскую футболку, спеша надеть нормальную привычную одежду, более подходящую девушке.

— Какая ты у нас красавица, дай бог здоровья твоим родителям, — посматривала на меня с удовольствием пожилая женщина. — Славная из вас будет пара. А уж какие детки народятся… Молчу, молчу. Завтракать будешь? У меня все готово.

Ела я с удовольствием и торопясь. Как только с завтраком было покончено, побежала к себе в комнату примерять костюм. Сидел изумительно. Расцветка была точно такой же, как у соседки. А вот шапка подкачала. Но из положения выйти можно было. Я ее перевернула наизнанку. Взяла и вывернула, получилось, что надо. Только помпон надо было перешить. Чем я и занялась в ближайшие десять мину. А потом уже вертелась перед зеркалом, очень довольная своим отражением.

Когда спускалась по лестнице вниз, подслушала телефонный разговор Марии Михайловны с Олегом. Это я по ее словам и интонациям поняла, с кем говорила. Няня докладывала своему воспитаннику, что их девочка всем довольна и порхает по дому, словно бабочка.

— Куда это ты собралась? — зажала она на время рукой трубку и повернулась ко мне, заметив, что надеваю солнечные очки Олега, которые он оставил в прихожей. — На улицу? Ей можно уже выйти на улицу? Он сказал, что можно. Только долго не гуляй, может голова закружиться после болезни, — подозревала, что последнее, она добавила уже от себя, а не повторяла за Филатовым.

Я натянула шапку пониже на лоб, поправила очки и шагнула за порог. Воздух и, правда, поначалу обжег горло и легкие. Но потом ничего, немного привыкла. Встала на дорожку и неспешно побежала по ней в нужном направлении. Можно было не сомневаться, что меня манил к себе лес. А раз та женщина могла небрежно махнуть рукой и преодолеть несколько сот метров до него, то и я могла тем более.

Так оно и вышло. Мой маскарад удался. Кто бы ни был на пропускном пункте, он принял меня за соседку. На мое приветственное махание открыл шлагбаум и пропустил за забор. А там всего ничего, через лесок, и вот она была дорога в город. Весь путь я преодолела неспешным бегом. Небольшая усталость была, скорее всего, сказалась болезнь, а так, настроение было замечательным. Остановилась на обочине, собираясь дальше по плану поймать машину. Но сначала решила немного отдышаться. И я делала нехитрое дыхательное упражнение, когда рядом притормозила машина. Вот так удача, подумала тогда. Сделала шаг навстречу открывающейся двери и нагнулась в салон, чтобы переговорить с водителем. Это был мужчина в черной куртке с капюшоном. Совсем недавно мы встретились с ним на мосту. Но тогда капюшон был надвинут на глаза, а теперь видела его лицо полностью. Мне стало страшно. По-настоящему страшно. Он же легко прочитал это чувство на моем лице и зловеще усмехнулся.

— Садись. И без глупостей.

Но никакая сила не могла заставить меня добровольно сесть к нему в машину. Поэтому я, молча, начала пятиться. Но у него было больше сноровки и сил, чем у меня. Бедная моя голова. Сколько ей досталось за последнее время. Вот и тогда, последовал удар и, как следствие, новое отключение сознания. Еще не до конца придя в себя, почувствовала очень приятный запах. Пахло спелыми яблоками. Открыла глаза и, в первый момент, не поняла, почему находилась у Вовки на даче. Осмотрелась. Да, все точно. Его дом, их с мамой общая комната, называемая гостиной. Даже припомнила, как мы с ним вместе собирали плоды с деревьев, а теперь они, вон, лежали в ящиках. Окна были зашторены плотными портьерами, и просторное помещение тонуло в искусственных сумерках. Я же полулежала, полусидела на диване. Видимо, меня швырнули на него, как какой-то куль, и приземлилась, как пришлось, криво наискосок. В открытую дверь вошел он, а я в ужасе зажмурила глаза, не желая больше встречаться взглядом с привидением. Шаги были легкими, можно сказать, почти не слышными, как кошачьими. Стихли совсем рядом со мной. Значит, стоял и наблюдал.

— Почти не изменилась. В тебе много осталось от той девочки, которую знал когда-то. Пухлые губы, порой наивный взгляд… Но и другая стала. Превратилась в женщину. Уверенную и решительную, а иногда и беспощадную. Такой ты мне нравишься больше. Может поэтому и решил, что не стоит проходить мимо такого подарка судьбы… Черт, открой глаза, я тебе сказал! Слышишь?!

— Не надо! — я заслонилась руками от вновь занесенного надо мной кулака. — Я смотрю на тебя. Не злись.

— И кого ты видишь? Надеюсь, не моего брата? Как меня зовут, скажи?

— Хватит, Вадим. Я тебя узнала сразу, еще в машине.

— Почему же так испугалась? Где же твоя былая любовь ко мне, где твои клятвы хранить верность?