Клара Колибри – Желать надо осторожно (страница 29)

— Здравствуйте. Не меня ли ищете? — подошла к Филатову, обращая на себя его рассеянный взгляд.

— Доброе утро. Да. Тебя, — он кивнул, и мы пошли по направлению к пляжу.

— Я вам вчера не успела отдать деньги.

— А? Да, ладно.

— Можем прямо сейчас зайти ко мне в бунгало, и я верну вам долг.

— Ладно, говорю… Что? Деньги? Куда я их дену сейчас? В шорты положу, что ли? Или в плавки?

— Не надо снова сердиться. Не хотите сейчас… Хорошо. Потом отдам. Когда скажете…

— Я вот что… хотел извиниться за вчерашнее. Почему-то рассердился, наорал на тебя.

— Заметьте, вы всегда на меня сердитесь. И орете тоже, почти всегда, или шипите, как змей.

— Так что, я прощен?

— Хорошо. Прощены.

— Хватит мне выкать! Извини, я снова сержусь.

— Я что, уволена? — не могла его никак понять, и от этого так подумалось.

— Почему уволена? С чего взяла? — растерялся он, по-видимому, его мысли имели другое направление.

— Ну, как же… Я — подчиненная, вы — директор. Если мы перейдем на «ты», то на что это будет похоже по возвращении домой. Это неправильно и…

— Понял, что имеешь в виду. Просто мне так удобнее, в смысле, обращаться друг к другу на «ты». А там разберемся, когда вернемся. Поняла теперь?

— Да. Поняла. Я не уволена. И мы теперь на «ты». Так?

— Верно.

— А как мне тебя звать теперь, Олегом, Олежкой или…

— Издеваешься, да?

— И в мыслях не было. Просто уточняю. Ведь можно и Олегом Петровичем называть, но на «ты».

— Мне все равно. Куда это ты идешь? Разве не на пляж?

— У меня встреча назначена на сегодняшнее утро. Мне левее пляжа надо взять. Там один серфингист обещал дать урок обращения с доской.

— Зачем тебе это? За один урок все равно ничему не научиться.

— Знаю. Мне просто интересно попробовать. И потом, человек предложил, не обижать же его…

— Кто же это у нас там такой обидчивый?

— Да, швед какой-то…

— Ты что, и шведский знаешь?

— Нет, не знаю. Но он по-немецки говорит. Я даже сначала приняла его за немца. Потом уже выяснила, что к чему. А ты на пляж?

— Собирался. А, где он тебя будет обучать?

— В лагуне, наверное. Обычно там все новички берут уроки. Хочешь понаблюдать за моим позором? Ладно, пошли.

Около лагуны располагались незамысловатые кресла и столы, сделанные из бамбука. Стояли они под пальмовыми зонтами, которые давали приличную тень. Можно было, не перегреваясь на солнце, сидеть и наблюдать за всем, что происходило на мелководье лагуны. Филатов этим воспользовался, присел под зонт, а я пошла к своему знакомому спортсмену, что так неосторожно пообещал мне один урок на доске.

Ветерок был ничего себе так, то есть вполне приличный. Может он и усложнил мне задачу, но я осталась всем довольна. Швед тоже не выглядел разочарованным во мне: при прощании улыбался так же, как и при встрече. А вот Филатов жизнерадостным не показался.

— Что вы так долго там возились? — были его слова, когда подошла к нему после занятия.

— А мне показалось, что все очень быстро прошло. Неужели со стороны я была так ужасно неумела, что ввела тебя в тоску? Хотя, конечно, какая могла быть красота…

— Нет, отчего же… Очень даже неплохо. И если учесть, что сегодня первый раз встала на доску… На пляж-то пойдем? Или ты устала?

— Пойдем. Не зря же ты меня ждал столько времени…

Мы расположились на моем любимом месте. Как только устроились на топчанах после непродолжительного купания, я заметила проплывающий мимо нас знакомый парус. Помахала улыбчивому шведу рукой и в ответ тоже получила его приветствие.

— А хочешь, Вика, я научу тебя погружаться на глубину? — отвлек меня от наблюдения за радужным парусом, мелькающим в волнах, Филатов.

— Не знаю, наверное, это страшно…Я, когда к кораллам плаваю и всматриваюсь в глубину, то у меня бывают мурашки по коже, как только представлю, каково оно там.

— Я же буду рядом. Тебе нечего будет бояться. Ты не представляешь, как там красиво.

— Спасибо, Олег Петрович. Я подумаю.

— А завтра, что думаешь делать? Что в твоем плане стоит?

— У меня экскурсия. Алина посоветовала.

— Уж не на подводную ли лодку? Есть здесь такое развлечение. Туристов катают на ней, демонстрируют подводный мир.

При упоминании субмарины, я ощутимо вздрогнула. Не догадываясь ни о чем, Филатов напомнил еще об одной очень большой моей проблеме. К концу подходил месяц похода Смирнова. А значит, он совсем скоро должен был ступить на землю.

— Никаких подводных лодок, — нахмурила я брови. — У меня и на земле хлопот хватает. Вы обедать пойдете?

— Опять выкаешь? — встал он с лежака.

— Извини, задумалась.

Я тоже поднялась, и мы потопали на обед, каждый из нас в свой ресторан.

На следующий день я должна была посетить какие-то острова. Экскурсия мной заранее была оплачена, а в ее программу входила морская прогулка на катере, остановка сначала в открытом море, с купанием и ныряниями, потом на самом острове, где отдыхающие могли тоже купаться и загорать. Затем, ближе к вечеру, все возвращались в исходную точку на побережье. Поездку мне рекомендовала Алина. Она уже сплавала на этот самый остров и сказала, что ей понравилось.

В назначенное время я, как штык, была на причале и высматривала белоснежный катер, на котором предстояло выйти в море. Рядом собралась разномастная публика, которая тоже тянула шеи в сторону причаливающих судов, при этом галдела и гудела. Не знаю, как их ожидания, а мое было обмануто. Нас загрузили на довольно старую посудину с облупившейся краской и проступившей ржавчиной на бортах и прочих металлических поверхностях.

Остановка в открытом море вызвала у народа волнение. Многие полезли в воду. Это мероприятие в моей лично душе почему-то отклика не нашло. Может быть из-за плохой организации не хотелось лезть в воду. Я стояла на носу и наблюдала заторы на лесенках, опущенных к воде. Кто-то по ним еще спускался, кто-то уже желал подняться на борт, и они неминуемо сталкивались на узких трапах, или как там эти штуки назывались. Помимо этих неудобств, которые не хотела ощутить на себе, было еще некое неприятное чувство, сродни холоду в груди, которое возникало, стоило мне обратить взгляд на бескрайние водные просторы. Про глубины вообще лучше было молчать. Как выяснилось, у меня была боязнь открытого моря.

Но в воду я, все же, вошла. Начала себя корить за трусость и неиспользованный шанс испытать новые острые ощущения, и заметила внутри колебания. А потом еще компания, что расположилась рядом на носу нашего катерка, принялась громко и радостно обсуждать купание на небывалой глубине. Их лихой настрой передался мне, тогда-то и возникло решение приобщиться к забаве и получить собственное впечатление. И тоже полезла в воду. Спустилась туда без проблем. Опасливо отгребла на несколько метров от ржавого бока катера и начала неспешно перебирать руками и ногами, как бы зависнув над бездной. Напряжение не отпускало, хоть и начала немного осваиваться в новой обстановке. А тут еще расшалившиеся отдыхающие из нашей группы стали с воплями и фонтанами брызг прыгать со ступеней в воду, не достигнув конца лестницы. Мне такое поведение не пришлось по душе. Решила убраться от них подальше, по добру, по здоровью.

Потом кто-то из членов экипажа катера сделал шалунам замечание. Но куда там… Им сделалось еще веселее. Чтобы не искушать судьбу, стала подгребать назад к лестнице, собираясь выбраться из воды. Поднялась на первую ступень, улучив момент, когда лестница была свободна, и начала подтягиваться дальше. Тут-то меня и догнал дородный дядечка, что до недавнего времени казался меланхоличным, а тут нате вам… Глава семейства, с сединой в висках и обвислых усах и с весом тела, не менее ста килограммов, вдруг преобразился в упитанного морского котика, довольно игривого, сказала бы. Этот «котик» уходил от преследования, наверное. Не знала, во что они там, в воде, играли, но ему срочно понадобилось забраться на борт. Гогоча, он выпрыгнул из воды, как если бы ничего не весил, и стал, не глядя вперед, забираться по лестнице, а заодно и по мне. Со всей дури дядька прижал меня к металлическим поручням, особенно досталось при этом правой ноге, она у меня вообще многострадальная. Я взвизгнула от боли, и только тогда он меня заметил, повернувшись, наконец, ко мне лицом.

Дальше меня сообща подняли на борт, и начали оказывать медицинскую помощь. Среди членов экипажа врача не оказалось. Но мне повезло, так как на палубе обнаружился врач— стоматолог. Он-то и сделал заключение, что перелома нет, только обширный ушиб. На широкую кровоточащую ссадину на бедре медик плеснул египетского рому, и на этом помощь закончилась. Можно уже дальше догадаться, что остров мне совершенно не понравился. Я была предрасположена дать ему негативную оценку всеми предыдущими событиями, а теперь еще к ним добавилась тоска при взгляде на маленький песчаный бугорок, к которому неминуемо приближалась наша посудина. По сути, это был все тот же пляж, что я каждый день тут посещала, только уберите всю растительность, которая на материке все же была, и прибавьте раза в два больше людей. Что получилось? Правильно. Толчея, шум-гам, неразбериха, тучи летучего песка из-под множества ног и от рвущего с вас скудную одежду ветра.

На остров я сходила прихрамывая. Прошла метров двадцать и встала столбом, решая, куда податься. Куда бы ни поворачивала голову и туловище, а все выходило не очень заманчиво: песок и люди, люди и песок. Поэтому побрела без разбору, просто прямо. Очень скоро оказалась в самом центре островка, и все из-за его малых размеров. Точно ли это был центр, определенно сказать не могла, руководствовалась только своим глазомером. Но могла поклясться, что это была самая высокая точка на местности. Отсюда мне видно было все и всех. И вид не радовал.