Клара Колибри – Ясолелори-Миртана-Арья (страница 48)

— Боги! Вот как мне с ним жить?! — Всхлипнула Лисица. Я ему одно, а он мне другое. Хотела просить разрешить ему ответную метку поставить, а он чуть не покусал, решив, что прошу развода. Да разве же такое было, когда у оборотней? Чтобы истинную пару, кто отпустил? Жену-то нелюбимую никто не отпускал. Боги, дайте сил! И куда он сейчас пошел? К кому решил в гневе кинуться?

Арья взволнованно прижала руки к груди. А там тоже вскочила и принялась спешно одеваться.

— Только ни к другой женщине! Я этого не вынесу!

Она сбежала вниз, но там Гансбери уже не было. И в окно, выходящее на улицу поселка, смогла увидеть, как он широким шагом шел куда-то прочь.

— Наказание! За что мне такое? Нет, не выдержу, если узнаю, что был с другой. И эта ревность…о, она меня раздирает. И только ли из-за метки? Пора бы сознаться, хоть себе, что я пропала. Да, именно! Я совершенно безнадежно пропала, потому что как-то так получилось, что даже, не будь на мне метки, мне кажется…да что там, уверена, что влюбилась в тебя, Гансбери. — И она стремительно пересекла дом, чтобы тоже выскочить на улицу. — Гансбери!!!

Но, кричи-не кричи, а он ушел уже слишком далеко, чтобы услышать ее зов. И бежать за ним не было смысла. Такой раздраженный, он вряд ли согласился бы с ней дальше разговаривать. Да и она, нашла бы в себе силы сознаться, что полюбила? Скорее всего, нет. А почему? Боялась совсем быть от него зависимой? Что сделал бы, узнай, что еще и сердце ее покорил? Вот и поплелась лисица назад, обхватив себя руками за плечи.

— Что? Поругались? — Встретила ее на пороге свекровь. — Первый раз у вас такое. И из-за чего? Не молчи, расскажи. Думаешь, я против тебя? И нет! Или может, так было, но только в самом начале, как сын тебя сюда привез. А потом я поняла, что отнять тебя у него, значит жизни лишить. Вот и…

— О чем вы?! — Горько вскрикнула Арья. — Тоже про единственную и истинную мне говорить начнете? А через пару дней ваш сын переспит по ритуалу с волчицей, и все между нами тогда будет кончено. Вот это мне совершенно понятно. Пустите! Я к себе пойду!

— Да как ты можешь сомневаться в его верности?!! С чего такое взяла? Да Ганс постоянно около тебя. И я как мать… Или постой?.. Тебя задевают призывы волчиц? Так сама виновата! Это ты так себя с мужчиной ведешь, что другие бабы себе много воли дали. А ты покажи им, что он только твой. Что никому не отдашь. И стань живее, огоньку подбавь в ваши с ним отношения. А то, Гансбери часто ходит хмурый и задумчивый последнее время. Это не дело!

— Все! Я пошла спать. И вам спокойной ночи!

— Иди, иди! И не реви потом в подушку-то…

Ей бы это делать не хотелось. Но пореветь пришлось. Иначе не получилось успокоить волнение в груди. А Гансбери в эту ночь домой так и не вернулся. И на следующий день где-то пропадал. А на вторую ночь в терем заявился, но спать пошел, минуя их общие комнаты. Так вышло в итоге, что встретились только на утро того самого праздничного дня.

— Молодец. Нарядно оделась. — Смерил он ее оценивающим взглядом, когда спустилась к нему в прихожею. — Но вот меховую безрукавку, все же, накинь. Знаю, что солнце жарко светит, и трава зеленая вылезла. Но нам на одном месте долго сидеть придется. А там тенек. А я велел взять с собой этот мех!

Конечно, он лучше знал, как стал бы проходить праздник. Для альфы и его пары действительно поставили два массивных резных кресла, и они оказались в тени, отбрасываемой высокой конусовидной крышей храма. Все так. Он проявил заботу, и Арье было потом приятно это осознать. Вот и косилась она на профиль мужа изредка, а тот, точно из камня был высечен, нисколько не шевелился и в ее сторону не поворачивался. Это Лисица вся искрутилась и глазами его чуть ни съела. Волк же все внимание уделял исключительно ритуальному полю и жрецу на нем.

— И вот у меня в руках… — Заорал тот почти в самом конце церемонии. А сердце Арьи пропустило сразу удар, так как догадалась, о чем далее пошла бы речь. — Пять свитков. — И Жрец, ряженный в длинную волчью шкуру, важно подбоченился.

— Сразу пять женщин стаи пожелали зачать ребенка от самого сильного самца племени. Клан же всегда приветствует рождение крепких волчат. А потому…приглашаю сейчас выйти в круг…

Лисице показалось, или у нее перед глазами свет померк?

— Тех женщин, которых оценит сейчас стая и наш альфа…

Арья сжала сильнее подлокотники, когда в круг начали выходить статные красавицы. А потом судьба решила ее окончательно уничтожить, потому что на ритуальное поле из толпы выплыла и Аминда. И эта женщина при том так и искала насмехающимися глазами взгляд пары альфы. К чести своей Арья это все выдержала. Не сорвалась. Осталась внешне совершенно спокойной. И в полном молчании с вниманием следила за происходящим.

— Сейчас женщины продемонстрируют себя в умении танцевать!.. — Орал в народ дальше жрец. — Начинает первая, а за ней…

Заиграли местные музыканты, а Лисе показалось, что кресло под ней пошатнулось. Не иначе, землетрясение грозило начаться? Только никому, кроме нее одной, до этого не было дело, как оказалось.

— Арья? — Раздался вдруг рядом голос Гансбери. — С тобой все в порядке? Да? А почему глаза тогда закрыла? Я попросил бы тебя смотреть действие, а не засыпать. Если же по какой-то причине хочешь остановить все происходящее, то должна мне об этом сказать. Ну! Что молчишь? Хорошо, тогда продолжаем.

А волчицы очень старались понравиться альфе и выделиться среди соперниц. Отплясав, принялись распевать песни. И надо было отдать должное, голоса имели славные. Даже Аминда.

— Жена! Куда ты смотришь? — Снова ее состоянием интересовался Гансбери, причем сам глядел исключительно в центр круга, где стояли женщины. У него что, глаза и сбоку головы были? — Сейчас не лес должен тебя занимать, а выбор мне любовницы на ближайшее время. Представь, одна из них может родить от меня волчонка. А тебе потом его воспитывать. Так что, прояви уже интерес к претендентке. А если решишь все это отменить…

— Что-то мне нехорошо, Гансбери. Разреши уйти, пожалуйста.

— Гансбери? Сейчас же нас никто не слышит, почему же не называешь меня Гансом, как я просил?

— Скоро другая начнет тебя так называть, альфа, а я…

— И куда же денешься ты? — Вот теперь он повернул к ней лицо, а глазами так и впился. — Сиди здесь, Арья, и веди себя, как положено моей жене.

А в кругу продолжались состязания. Теперь женщинам предложили продемонстрировать свое мастерство в рукоделии. И Аминда притащила к ногам Волка тот самый холст, что ткала, когда они поругались тогда в мастерской. Положила его на траву с поклоном, сладко улыбнулась альфе, а Арью, как волной окатило, презрением волчицы. После этого дышать ей стало трудно. И как-то так получилось, что и сидела в кресле прямо, и глаза ее были открыты, а ничего-то из дальнейшего состязания не видела и не слышала. Пробудилась к жизни, когда жрец начал сотрясать бубном, извлекая из него громкие звуки.

— И вот! Внимание! Теперь альфа сделает свой выбор!..

— Арья. — Произнес тут Волк тихо, не поворачивая в ее сторону головы. — У тебя есть последний шанс остановить все происходящее. Молчишь?! Ладно!

Гансбери поднялся и сделал три шага к центру круга и стоящим в нем женщинам. Все сразу притихли, одновременно прикрыв рты. И воцарилась тишина над ритуальным полем. И много-много взглядов оказались нацелены исключительно на альфу. Арья видела, как блестели глаза у многих его соплеменников, как некоторые женщины задерживали дыхание, ожидая услышать имя счастливицы, что возможно войдет навечно в историю, как вторая жена альфы, имеющего никчемную истинную пару. А Гансбери как нарочно играл на их нервах, все тянул и тянул с окончательным ответом. О чем только не говорил? И красоту-то волчиц похвалил. Про их голоса вообще завел волынку на много-много минут. А когда принялся рассказывать про свое впечатление о непревзойденном мастерстве женщин, так возьми и подойди к ним вплотную. И ближе всех к нему оказалась Аминда. Все! Арья не выдержала.

Она как сползла с кресла. Встала с него и сразу скользнула за высокую спинку. Дальше просто повернулась к лесу и побежала. Как в детстве неслась, словно от этого зависела ее жизнь или смерть. А в ушах стоял гул. То ли ветра, то ли толпы, оставшейся далеко позади. И ей было все безразлично, куда деваться дальше, как жить. В тот момент главным считала забежать в лес. И деревья уже были рядом. Вот они как расступились перед ней и приняли в свою чащу. И только тогда она расслышала, что ее кто-то преследовал и мог в следующий же момент схватить.

— Нет! — Выкрикнула она, сама не поняла кому.

И дернула на себе пояс. Дальше с нее упало верхнее платье, и в кусты улетели сапожки. А в нижнем платье чуть не запуталась. Чулки тоже стаскивала с себя на бегу и чуть из-за них не упала. Но вот уже между стволов елей замелькало гибкое тело рыжей лисы.

— Куда?! Стоять! — Гансбери начал оборот в черного волка прямо в прыжке через огромный ствол поваленного дерева.

Он думал, что сможет ее поймать уже на краю поля. Как только спиной ощутил неладное, обернулся сразу же, прервав речь соплеменникам на полуслове. А там удирала без оглядки его единственная любовь. Жизнь его решила с ним распрощаться. И все ради того, чтобы не признаться ему, что полюбила ничуть не меньше его самого. Он был в этом виноват? Возможно. Но ведь давал же ей много раз понять, что достаточно просто сказать ему о своих желаниях и чувствах, чтобы для нее все было сделано. А этот дурацкий обряд?.. Думал расшевелить тлеющие угли, и хоть таким способом вырвать у жены признание, что сама желала быть его парой. И теперь вот она бежала, а он догонял.