Клара Колибри – Ясолелори-Миртана-Арья (страница 47)
— Слышали, бабы?! Альфа-то наш! Зачастил в самый северный волчий поселок…
— Еще бы!
И пошли пересуды на тему того самого поселка. Особенно если с говорливыми особами рядом оказывалась Арья. И следующие фразы звучали вполне нейтрально, мол, кто и что про жителей тех знал.
— А у меня там кум живет. Да. Недавно в гостях был и рассказывал, что у его соседа очень уж пригожая дочь в этом году брачного возраста достигла. Сказывал, красавица. Глазищи синие, волос совсем светлый и чуть ни до пола, оборачивается в волчицу со светло-серой шерстью. Глаз не оторвать!..
— Догадываюсь, о ком речь. Потому что сама прошлой осенью там была. Девицу эту видела. И правда, она хороша. Такой любого самца захороводить ничего не стоит. А ездила я троюродную сестру своей кузины проведать. Она вдова. Бездетная. Ох, и веселая она у нас! И подруги у нее ей под стать! И что говорить, весело умеют бабы время проводить…
— А что?! Почему нет?! Вдовые же? И большинство из них бездетные. А так, может, Боги дитя пошлют…
И в таком духе, и на разные лады. А вода, как известно, и камень точит. Вот и завела как-то ночью Арья с мужем разговор. Почему именно ночью? А когда же еще, Гансбери целыми днями пропадал где-то и действительно в поселке частенько отсутствовал.
— Почему ты меня спрашиваешь про северный поселок? — Отвлекся муж от поцелуев ее живота. Но лишь на миг.
— Так, значит, ты был совсем в другой стороне?..
— Угу. Но хорошо, что ты речь завела про Северный поселок. Надо бы и туда смотаться. Поговаривают, там какие-то проблемы назрели…
— А меня с собой возьми? — Напряглась она.
— Зачем? Нет, милая, дома будь. Дороги уже раскисли, ехать полдня…
— Так ты думаешь там заночевать? — Прикусила губу.
— Как же иначе? А утром или днем назад, к вечеру же думаю здесь быть. Ждать будешь? Покажи как!..
И следующая ночь, проведенная в холодной постели, показалась пыткой. Но потом Гансбери вернулся и любил ее от заката до восхода. И так получилось, что проспали они потом до самого обеда. Из терема же под пытливые взгляды соплеменников вышли днем вместе. И под сторонними глазами щеки Лисицы принялись пылать и алеть, а вот супруг ее, совершенно однозначно, предстал перед своим любознательным народом довольным жизнью и полностью удовлетворенным мужчиной. Возможно, именно его вид и подстегнул следующую волну разговоров.
— Как весна-то уже в воздухе ощущается! Еще день-два, и снег совсем сойдет. А там и праздник Всемогущего Волка. Мне кажется, он в этом году должен интересно пройти…
— Еще бы! У нас же теперь молодой альфа! Да еще и наследника не имеет…
— Думаете, ему, кто вызов бросит? Или на что намекаете?
— Возможно и вызов, но не думаю, что на бой за лидерство в стае…
— Ага! Понятно, что имеете в виду. А что?! У нас бабы без щенков имеются. Так кому же не захочется дитя зачать от сильного кобеля?..
— Если так, то альфу должны скоро засыпать предложениями о вольной случке.
Услышав это, Арья вздрогнула. И как она могла забыть о подобных обрядах в кланах. А тут вообще была волчья стая… Вот и пошло с того дня, что стала ожидать правомерных заявок на ее мужа. Какая угодно свободная волчица могла предложить ему себя, а для этого только и надо было, что подать прошение жрецу. Вот так! Мало было Лисе бессонных теперь ночей, если супруг не мог по своим делам альфы быть с ней дома. Теперь она зачастила в местный храм, чтобы дознаться, серьезны ли ее тревоги. Арья там стала частой гостьей, а жрец уже принялся на нее коситься.
— Зачем ты меня постоянно расспрашиваешь про заявки, женщина? Ни к чему только за этим приходить в храм каждый день. Я же тебе отвечу, что вся жизнь строится на заветах наших предков. Так уж заведено, что мужчина должен оставить после себя сильное потомство. И уж тем более альфа! А заявки, что? Есть конечно…
— Кто?!! — Сжала кулаки Арья. — Скажи мне, жрец, кто захотел ребенка от моего мужа?
— Нет. Не скажу. А по закону и не должен разглашать желающих женщин.
— Так их несколько? И Гансбери уже знает об этом?
— Шла бы ты, женщина, домой. У тебя других дел нет, как мне досаждать? А все имена я оглашу на самом празднике. Альфа же укажет на ту волчицу, чью просьбу после праздника удовлетворит. Закон предков надо чтить!
— Так он знает! Вот оно что!
И начались самые кошмарные для нее дни в стае. Она стала присматриваться и принюхиваться. Ни один взгляд, жест, ухмылку или призывную улыбку, адресованные Гансбери, не пропускала. За ним тоже начала следить. И стало ей казаться, что он слишком уж щедро разбрасывался улыбками, общаясь с некоторыми молодыми волчицами. А уж как те перед ним извивались и как с ним заигрывали, и говорить не надо было. И все подсмотренное или услышанное рвало ей сердце. Оттого, наверное, и сделалась такая вся дерганная.
— Что с тобой, жена? — Принялся вдруг гневаться на нее супруг очередной ночью, проводимой с ней в постели. — Ты так напряжена, что это совсем, никуда не годится. Вот о чем ты сейчас думаешь?
— Как пройдет праздник Волка…
— Нормально все пройдет. Как и должно быть. Почему же ты как неживая вся сделалась? — И он начал пристально всматриваться ей в глаза.
Вот именно, что все обещало быть, как и должно. Как предки завещали. От этой мысли грудь лисички жгло нестерпимо.
— А можно мне не ходить на этот праздник?
— Как такое возможно? Мы с тобой должны открыть празднование…
Ну, да. Они бы открыли, а закончил бы он тот день Волка с совсем уже другой женщиной. И как вот это она смогла бы пережить? Боги, что же ей так больно-то от этой мысли делалось? Ведь выросла же ни где-нибудь, а тоже среди оборотней. И в их лисьем клане царили те же порядки и законы. И да, много раз наблюдала подобные обряды. Что у одного дяди в клане, что у другого. Но вот теперь это должно было коснуться ее. И Гансбери. И так нестерпимо было дожидаться того дня, когда… Боги! Это, наверное, все из-за метки происходило? Очень сильна оказалась ее привязка к мужу. Он же никакой метки не имел. Вот, если бы она смогла…
— Что, милая? — Своими разговорами Арья снова прервала его попытки завести жену для новой близости.
— А ты много заявок уже получил?
— Ты о чем? — Прищурился он на нее.
— Как о чем?! О твоей скорой мне измене, конечно.
— Хм! Измене говоришь? — Теперь он всю ее смерил взглядом. А еще отстранился, перестав нависать, и лег рядом, но рассматривать не прекратил. — Но согласись, что закон предков на моей стороне. И он гласит…
— Это точно. Он всегда на стороне мужчин.
— Но другие женщины как-то от этого не особенно страдают. И даже рады такой возможности быть со мной, хоть и всего одну-две ночи. А тебе вот уже полгода принадлежат все мои ночи, но не видел еще счастья от этого на твоем лице.
— Ая видала тех женщин… Развязные, похотливые…
— Ты сильно ревнуешь сейчас Арья! — Обвел он указательным пальцем сжавшиеся в нитку ее губы, как только она сама себя прервала на полуслове. — Что бы это значило, а?
— Меня просто из себя выводит поведение некоторых… И их длинные языки!
— Тебя кто-то обидел? — Приподнялся Гансбери на локте, чтобы лучше видеть ее глаза. — Скажи мне, и я с ними разберусь. А поединков твоих больше не потерплю, так и знай.
— Конечно! Мне ничего нельзя! Я должна хранить верность одному единственному мужчине, а другие…
— Другие — не ты, Арья! — Полыхнули желтым волчьи глаза. — Ты моя, и так будет всегда!
— Так и есть. Я-то твоя. А вот ты…сколько еще намерен себе женщин завести? Нет, какая несправедливость! Ты же даже жениться еще можешь не один раз, а уж про любовниц и говорить нечего…
— К чему ты сейчас завела этот разговор? — Склонил он голову в ожидании главных ее слов, ведь, Лисица явно что-то не договаривала.
— Я не могу терпеть, Ганс, когда тебя поедают глазами, прямо всего целиком, и шлют многообещающие улыбочки, причем прилюдно, нагло и вызывающе. Меня это задевает!
— Задевает, говоришь? — Прищурился еще больше.
— Да! Я не заслужила все это. Эти их издевательства! Постоянный шепот за моей спиной! Мне здесь одиноко, Ганс. Не прижилась я в стае, понимаешь, хоть и прошло уже больше полугода…
— Никак моя женушка снова сбежать собирается? Кажется, такое уже было?! И тогда к тебе сразу же примчался тот Красный Лис. Как его там…Альф, кажется. Но теперь такое проделать не выйдет. Арья, ты полностью моя! Тебя метка ни к кому, кроме меня, не подпустит. Да и этот, Лис, уже женат. И у него летом ребенок должен родиться. Что вся побледнела?!
— А я и не знала. Асти же, приезжал недавно, но ничего не сказал…
— Я ему не велел. — Зарычал тут Гансбери. — Думаешь, позволю снова разрушить жизнь и нам и этому бедному парню? А заодно лишить его детей отца? Или предпочитаешь стать второй женой ему, но не мне первой и единственной? Что так смотришь?! Не знаешь, что волки не берут за себя толпу женщин, как некоторые лисы? Первый раз слышишь, что пара у нас одна? И что волки в большинстве однолюбы? А почему я метку тебе поставил, ты тоже забыла?
— Но ведь…
— Женщины на меня смотрят? Желания свои демонстрируют? Призывы откровенные шлют? Есть такое, не спорю. Но про себя, что можешь сказать? Бедная, несчастная, приневоленная?! А твои глаза блестят, когда мужа своего видишь?
— Так ведь…
— И сейчас-то речь о чем? Метка тебя ревностью жжет или от другого сердце твое, Арья, сжимается, а? Так и не разобралась?.. То-то и оно!… - Волк вскочил с постели и принялся быстро одеваться. — Что просить хотела? Метку снять? Отпустить тебя? Не надейся даже, Арья. — Прорычал и вышел из спальни, хлопнув дверью.